Брачная ночь раскрыла его опасную тайну
Меня зовут Ананья, мне двадцать четыре года. С самого детства я жила под одной крышей со своей мачехой — женщиной холодной, расчетливой и болезненно практичной. Она постоянно повторяла мне один и тот же урок:
— Никогда не выходи замуж за бедняка, дочь. Любовь тебе не нужна — тебе нужна стабильность.
Раньше я думала, что это просто слова женщины, которую жизнь сделала жесткой. Но всё изменилось в тот день, когда она фактически вынудила меня выйти замуж за инвалида.
Его звали Рохан. Он был единственным наследником одной из самых богатых и влиятельных семей в Шивани.
Пять лет назад он пережил страшную аварию, после которой, по слухам, остался парализованным. С тех пор он почти не появлялся на людях. О нём ходили противоречивые истории: говорили, что он стал холодным, вспыльчивым и презирает женщин. Но из-за долгов моего покойного отца мачеха настаивала на этом браке.
— Если ты выйдешь за Рохана, банк не отнимет наш дом. Пожалуйста, Ананья… сделай это ради памяти твоей матери.
Я согласилась. Но внутри меня всё горело от унижения.
Свадьба проходила во дворце Шивани — величественном, ослепительно роскошном. На мне было красное сари, расшитое золотом, но сердце моё оставалось пустым и тяжёлым.
Жених сидел в инвалидном кресле с каменным выражением лица. Он не улыбался, почти не говорил — только смотрел на меня своими тёмными, непроницаемыми глазами.
В нашу брачную ночь я вошла в комнату, едва сдерживая дрожь.
Он всё так же сидел в инвалидном кресле. Мягкий свет свечей сглаживал резкие линии его красивого, но сурового лица.
— Позволь мне помочь тебе лечь на кровать, — тихо прошептала я.
Его губы чуть сжались.
— Не нужно. Я справлюсь сам.
Я уже сделала шаг назад, когда он вдруг пошатнулся.
Инстинктивно я бросилась вперёд и протянула руку:
— Осторожно!
В следующее мгновение мы вместе потеряли равновесие. Глухой удар разорвал тишину комнаты. Я упала прямо на него, чувствуя, как мои щёки вспыхивают от смущения.
И именно тогда я поняла нечто такое… от чего у меня буквально остановилось сердце.
Я замерла.
Секунда.
Другая.
Моё сердце билось так громко, что, казалось, его можно было услышать в тишине комнаты. Я лежала на Рохане, боясь пошевелиться, но внутри меня уже поднималась тревожная, холодная догадка.
Его тело подо мной… не было безжизненным.
Я отчётливо чувствовала напряжение в его мышцах.
Тепло.
Силу.
Не ту беспомощную тяжесть, которую я ожидала почувствовать у человека, якобы прикованного к инвалидному креслу.
Медленно, очень медленно я приподняла голову.
Наши взгляды встретились.
Его глаза — тёмные, глубокие — больше не казались пустыми. В них вспыхнуло что-то острое… настороженное.
Живое.
Моё дыхание сбилось.
— …Рохан? — прошептала я едва слышно.
Он ничего не ответил.
Но я уже чувствовала.
Он… удерживал меня.
Не случайно.
Его руки — сильные, уверенные — лежали у меня на талии.
Мир внутри меня перевернулся.
Если он действительно парализован… он не мог двигаться.
Не мог держать меня.
Не мог…
Я резко вдохнула.
Он заметил.
Его пальцы на секунду напряглись — и тут же ослабли, словно он понял, что выдал себя.
Тишина между нами стала густой, почти осязаемой.
Я первой нарушила её:
— Ты… — мой голос дрогнул. — Ты можешь двигаться?
Его лицо мгновенно стало непроницаемым.
Слишком непроницаемым.
Он осторожно перекатился на бок — движение было плавным, контролируемым… совершенно не похожим на движение человека, потерявшего контроль над телом.
Моё сердце ухнуло вниз.
Это было правдой.
Он не был полностью парализован.
Я медленно села на полу, не отрывая от него взгляда.
— Ты… лгал? — прошептала я.
Свеча тихо потрескивала.
Где-то далеко за окном выл ветер.
Рохан долго молчал.
Слишком долго.
Потом он тихо выдохнул.
— Не всё так просто, Ананья.
То, что он впервые произнёс моё имя, почему-то ударило сильнее любого признания.
Я нахмурилась.
— Тогда объясни.
Он провёл рукой по волосам — жест усталый, почти человеческий, совсем не похожий на холодного наследника из слухов.
— Если бы я сказал тебе правду до свадьбы… — его голос стал тише, — ты бы всё равно согласилась?
Я не ответила.
Потому что мы оба знали ответ.
Нет.
Никогда.
Он горько усмехнулся.
— Вот именно.
Во мне вспыхнула злость.
— Значит, ты обманул меня? Использовал?
Он резко поднял на меня взгляд.
— Использовал? — в его голосе впервые прозвучала резкость. — Ты правда думаешь, что только тебя здесь использовали?
Я опешила.
— Что это значит?
Он медленно сел ровнее. Теперь я отчётливо видела: его ноги двигались… но скованно. Осторожно. Будто каждое движение давалось через усилие.
Значит…
Он не лгал полностью.
Но и правду не говорил.
— Я не парализован полностью, — тихо сказал он. — Но и здоровым меня не назовёшь.
Моё сердце всё ещё колотилось.
— Тогда… зачем весь этот спектакль?
Он посмотрел куда-то мимо меня.
Впервые в его взгляде мелькнула тень.
— Потому что после аварии… — он замолчал на секунду, — слишком многие начали ждать моей смерти.
По моей спине пробежал холодок.
— Что?..
Он медленно перевёл взгляд обратно на меня.
— Когда богатый наследник становится «беспомощным», Ананья… вокруг него остаются только те, кто действительно чего-то стоит.
Комната будто стала холоднее.
Я сглотнула.
— Ты хочешь сказать… ты притворялся?
Он покачал головой.
— Частично. Мои ноги действительно были парализованы почти два года. Я заново учился ходить. До сих пор не восстановился полностью.
Он сжал пальцы.
— Но слухи… я не спешил их опровергать.
Теперь кусочки начали складываться.
Моя мачеха.
Её настойчивость.
Слишком быстрый договор.
Я резко выпрямилась.
— Ты знал.
Его взгляд стал внимательным.
— О чём?
— О долгах моего отца… — мой голос дрожал. — О том, почему она так хотела этого брака.
Тишина.
Долгая.
Тяжёлая.
И этого молчания было достаточно.
Внутри меня что-то оборвалось.
— Ты знал… — прошептала я.
Он не стал отрицать.
— Да.
Горячая волна предательства поднялась к горлу.
Я вскочила на ноги.
— Значит, я просто… сделка?
Он резко поднялся следом — слишком быстро для «инвалида».
Мы оба это заметили.
Его челюсть напряглась.
— Ты не просто сделка.
— Правда? — горько усмехнулась я. — Тогда почему я чувствую себя купленной?
Он сделал шаг ко мне.
Один.
Осторожный.
Но уверенный.
Моё сердце предательски дрогнуло.
— Потому что ты злишься, — тихо сказал он.
— Потому что меня обманули!
— Потому что ты привыкла выживать, — перебил он мягче.
Я застыла.
Эти слова… попали слишком точно.
Он смотрел на меня внимательно. Не холодно. Не высокомерно.
Словно… видел меня.
По-настоящему.
Это пугало сильнее всего.
— Ты думаешь, я не понимаю, что тебя заставили? — тихо продолжил он. — Думаешь, я не видел твои глаза на свадьбе?
Моё горло сжалось.
— Тогда зачем?..
Он ответил не сразу.
Свеча между нами дрогнула.
И когда он наконец заговорил, его голос был почти шёпотом:
— Потому что ты — единственная, кто не смотрел на мои деньги.
Я замерла.
Воздух между нами стал тяжёлым.
Но прежде чем я успела что-то сказать…
Снаружи коридора вдруг раздался звук.
Тихий.
Чужой.
Мы оба одновременно повернули головы к двери.
Рохан мгновенно напрягся.
И в следующую секунду я впервые увидела на его лице не холод…
А настоящую тревогу.
Он резко схватил меня за запястье — крепко, почти болезненно — и прошептал:
— Ни звука.
Моё сердце ухнуло вниз.
Потому что шаги за дверью… приближались.
И в этот момент я поняла:
в этой истории всё было намного опаснее, чем я думала…
Шаги за дверью остановились.
Тишина.
Такая плотная, что я слышала собственное дыхание — прерывистое, испуганное. Пальцы Рохана всё ещё крепко сжимали моё запястье. Его ладонь была тёплой, напряжённой. Это уже не было похоже на игру или недоразумение.
Это было по-настоящему.
Мы переглянулись.
В его глазах я впервые увидела не холод и не расчёт — а чистую, сосредоточенную настороженность человека, который привык ждать удара.
Дверная ручка едва заметно дёрнулась.
У меня внутри всё похолодело.
Рохан медленно покачал головой, беззвучно приказывая мне молчать. Затем почти незаметно потянул меня за собой в сторону тяжёлой портьеры у стены.
Мы едва успели скрыться за складками ткани, как дверь тихо приоткрылась.
В комнату кто-то вошёл.
Я затаила дыхание.
Сквозь узкую щель между тканью я увидела силуэт — высокий мужчина в тёмном костюме. Он двигался осторожно, почти бесшумно. Не как слуга. Не как гость.
Как человек, который не должен здесь быть.
Моё сердце бешено заколотилось.
Рохан рядом со мной замер, превратившись в камень. Но я чувствовала: всё его тело было натянуто, как струна.
Незнакомец медленно подошёл к кровати.
Остановился.
Осмотрелся.
Секунда.
Другая.
Потом он тихо выругался сквозь зубы — и в этом голосе прозвучало раздражение.
— Чёрт… он должен был быть здесь…
Моя кровь похолодела.
Он.
Должен.
Был.
Здесь.
Незнакомец сделал ещё один круг по комнате, затем резко развернулся и вышел так же тихо, как вошёл.
Дверь мягко закрылась.
Мы не двигались ещё несколько долгих секунд.
Только когда шаги в коридоре окончательно стихли, Рохан медленно отпустил моё запястье.
Я резко выдохнула, будто только сейчас снова научилась дышать.
— Это… — мой голос сорвался, — это кто был?
Рохан провёл рукой по лицу.
Усталость в этом жесте была слишком настоящей.
— Один из тех, кто очень хотел бы увидеть меня мёртвым.
У меня закружилась голова.
— Ты серьёзно?..
Он посмотрел прямо на меня.
— Более чем.
Я опустилась на край кресла, пытаясь собрать мысли.
Всё происходящее перестало быть просто странным браком по расчёту. Это уже пахло чем-то куда более тёмным.
— Поэтому… — медленно произнесла я, — ты притворялся слабым?
Он кивнул.
— Чем беспомощнее я выгляжу, тем раньше мои враги совершают ошибки.
Я горько усмехнулась.
— И я тоже часть этой… стратегии?
Он не стал уходить от ответа.
— Сначала — да.
Честно.
Слишком честно.
Но он продолжил:
— Но сегодня всё изменилось.
Я подняла на него глаза.
— Когда?
Он сделал шаг ближе.
— Когда ты бросилась меня ловить.
Я моргнула.
Не ожидая такого ответа.
Он тихо добавил:
— Люди, которые играют роли, так не рискуют.
В груди что-то странно дрогнуло.
Я быстро отвела взгляд.
— Не придумывай. Это был просто рефлекс.
— Возможно, — мягко сказал он.
Но в его голосе звучало: он не верит.
Мы замолчали.
Ночь за окном стала глубже.
Свечи почти догорели.
И впервые за всё время я почувствовала не только страх… но и ясность.
Я медленно выпрямилась.
— Хорошо, — сказала я тихо. — Давай начистоту, Рохан.
Он насторожился.
— Я слушаю.
Я встретила его взгляд прямо.
— Я не просила этот брак. Ты не просил мою жалость. Но сейчас мы в одной лодке.
Он внимательно смотрел на меня.
Я продолжила:
— Если кто-то действительно охотится на тебя… значит, опасность теперь касается и меня.
Это была простая правда.
И он это понимал.
Медленно… очень медленно… он кивнул.
— Да.
Я глубоко вдохнула.
Решение внутри меня уже сформировалось — чёткое, твёрдое.
— Тогда мы либо доверяем друг другу… — я выдержала паузу, — либо оба проиграем.
Тишина между нами стала напряжённой.
Рохан изучал моё лицо так внимательно, будто пытался заглянуть глубже слов.
Прошла секунда.
Потом другая.
И наконец он протянул мне руку.
— Перемирие?
Я посмотрела на его ладонь.
Сильную.
Тёплую.
Настоящую.
Ещё утром я ненавидела этого человека.
Ещё вечером считала себя проданной.
А сейчас…
Я медленно вложила свою руку в его.
— Перемирие, — тихо сказала я.
Его пальцы сомкнулись вокруг моих.
Крепко.
Но бережно.
И в этот момент что-то между нами окончательно изменилось.
⸻
Прошло три месяца.
Дворец Шивани больше не казался мне чужим.
Я научилась различать, какие шаги в коридорах принадлежат слугам, какие — охране, а какие заставляют Рохана едва заметно напрягаться.
За это время правда всплывала слой за слоем.
Попытка в ту ночь была не первой.
И, увы, не последней.
Но одно изменилось точно.
Мы больше не были чужими союзниками.
Мы стали… командой.
Иногда я ловила себя на том, что замечаю его улыбки — редкие, почти скрытые.
Иногда он ловил меня на том, что я перестала вздрагивать рядом с ним.
Доверие не приходит громко.
Оно приходит маленькими моментами.
Однажды утром, когда солнце заливало террасу мягким золотом, Рохан вышел ко мне без трости.
Я сразу это заметила.
Он остановился, будто ожидая моей реакции.
Я медленно улыбнулась.
— Прогресс?
В его глазах мелькнуло тепло.
— Благодаря упрямому физиотерапевту… и ещё более упрямой жене.
Я фыркнула.
Но внутри стало удивительно тепло.
Он подошёл ближе.
Остановился рядом.
И тихо сказал:
— Спасибо, Ананья.
Я повернулась к нему.
— За что?
Он посмотрел прямо мне в глаза.
И на этот раз в его взгляде не было ни игры, ни масок.
Только правда.
— За то, что не убежала.
Моё сердце дрогнуло.
Я медленно ответила:
— Я подумаю об этом… завтра.
Он тихо рассмеялся.
И впервые за всё это время этот звук прозвучал легко.
Свободно.
А я вдруг поймала себя на мысли, от которой стало одновременно страшно и спокойно:
в ту брачную ночь я думала, что моя жизнь закончилась.
Но на самом деле…