Лестница под землёй: тайна заброшенного колодца Санта-Риты
Лестница под землёй: тайна заброшенного колодца Санта-Риты
Старая женщина пошла очистить заброшенный колодец на ферме — и обнаружила там лестницу, которую никто никогда не должен был видеть.
I. Ветер перемен
В 1898 году Мария дас Дорес Феррейра, 63-летняя вдова, стояла на обочине пыльной дороги штата Минас-Жерайс и думала, что хуже уже быть не может. Два года назад умер её муж, оставив после себя только долги. Дом, в котором она прожила почти всю жизнь, продали за бесценок. Дети разъехались кто куда — за работой, за своей судьбой, за возможностью просто выжить. Помочь матери они не могли.
Мария впервые за годы жизни почувствовала, что старость навалилась не тихо и незаметно, а обрушилась, как тропический шторм. Денег не было. Работы — тоже. Спасало только одно: характер. Она не привыкла сдаваться.
Так она оказалась на фазенде Санта-Рита — старом поместье семьи Мендеш, что раскинулось на холмах у самого края леса. Владел ею Жоаким Мендес да Силва, строгий, молчаливый мужчина около шестидесяти, прозванный работниками «каменным хозяином». Он редко улыбался, никогда не спорил и всегда держал слово. На фоне прочих коронелей региона это делало его почти святым.
Санта-Рита была большой: кофейные плантации, скот, заброшенные строения, старые орудия, ржавые цепи, остатки рабских бараков. После отмены рабства эти земли так и не пришли в полный порядок.
На краю владений стоял старый каменный колодец. Его избегали. Говорили, что в нём погибла рабыня по имени Роза — и что её дух шепчет ночью. Но Мария, прожившая долгую и тяжёлую жизнь, знала: страшнее всего — холод и голод.
II. Указание хозяина
На третий день работы Жоаким позвал Марию к себе.
— В самом конце участка, у леса, есть колодец, — сказал он ровно, не поднимая глаз. — Заброшен давно. Хочу знать, можно ли его восстановить. Очистите всё вокруг… и внутри, если сможете. Справитесь — доплачу.
Слово «доплачу» прозвучало как благословение.
Мария кивнула, взяла топор, нож, лопату и отправилась к месту, которое местные называли poço morto — мёртвый колодец.
Добраться туда было непросто. Бурьян стоял по грудь, в воздухе висела тяжёлая влажность. Каменная кладка колодца была чёрной от плесени и мха. Всё вокруг заросло, сгнило, сползло в землю.
Она работала три часа. Расчистила кусты, убрала доски, отбросила землю и мусор. И только когда солнце вышло из-за туч, она подошла к самому краю.
Внизу — тьма. Глухая, влажная, вязкая.
Мария бросила камешек и услышала далёкий, неестественно глубокий всплеск.
Она уже собиралась идти за верёвкой, но вдруг заметила странное. Когда луч солнца коснулся внутренней стены колодца, глубоко внизу что-то блеснуло — будто металлический контур.
Мария прищурилась.
Слева, прямо под каменной кладкой, виднелась лестница.
Каменная. Прямая. Уходящая вниз в абсолютный мрак.
Лестница, о которой никто не упоминал.
Лестница, которую никто не должен был видеть.
Мария медленно отпрянула.
И в этот момент услышала за спиной:
— Я же просил НЕ ЛЕЗТЬ внутрь.
Она обернулась.
На краю стоял Жоаким.
Но его лицо было другим — не угрюмым, не усталым, а… испуганным.
III. Что скрывает хозяин
— Сеньор, я… — начала Мария, но мужчина поднял руку.
— Не смотрите туда. Понятно?
Он говорил слишком тихо для человека, который обычно отдавал приказы громко и резко.
— Но там… лестница…
Жоаким побледнел.
— Не ваша забота.
Мария открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент хозяин резко нагнулся, схватил доски, которыми был накрыт колодец, и начал закрывать отверстие. Он делал это так, словно спешил спрятать чудовище.
И только когда последняя доска легла на место, он заговорил снова:
— Я сказал вам очистить местность вокруг. Значит, вы очистили. Работу сделали. На этом всё.
Он кинул на землю кошель с деньгами.
— Возьмите и больше туда не подходите. Даже близко.
И, не оглядываясь, ушёл в сторону фазенды.
Мария, растерянная, подняла кошель. Там было больше, чем он обещал «сверху». Гораздо больше.
Слишком много за три часа работы.
Слишком много за то, чтобы молчать.
Лестница под землёй — Часть II. Пробуждение
I. Тропинка, которой не должно быть
Когда Жоаким увидел открытый колодец, сердце его сжалось.
Он знал: если Мария решилась спуститься — остановить её уже невозможно.
Но было поздно думать о «если».
Всё давно было поздно.
Он наклонился над тёмной бездной. Снизу тянуло холодом — таким плотным, что казалось, он обжигал кожу. И в этот холод вплелся тихий, едва слышимый женский голос:
— Жоаким… meu amor…
— Жоаким… мой любимый…
Голос, который он никогда не думал услышать вновь.
Голос его умершей жены, Флоры.
Он отшатнулся.
Это невозможно.
Она умерла пять лет назад. И он собственноручно опускал её гроб в землю.
Но голос был её.
И запах — тот же самый, лёгкий аромат жасмина, которым она пользовалась всю жизнь.
— Volta para mim…
— Вернись ко мне…
Жоаким понял: это ловушка.
Но сердце всё равно дрогнуло.
Он закрыл колодец досками, как мог, но знал — это детская игра против силы, которая ждала внизу столетиями.
А Мария…
Мария была уже там.
Он не мог бросить её.
Как бы сильно ни страшился того, что скрыто под землёй.
II. Коридор, где нет теней
Мария стояла на каменной площадке внизу колодца, рядом с лампой, которая всё ещё слабо горела, хотя масла почти не осталось.
Роза исчезла.
Вместо неё — тишина, такая густая, что в ней тонул звук собственных вдохов.
Мария посмотрела на стены. Символы, врезанные в камень, словно светились в темноте — не ярко, но ровным, тусклым, молочным сиянием. Словно они впитывали её дыхание.
— Открой дверь… — звучал в голове шёпот Розы.
— Какую дверь? — сорвался с её губ тихий шепот.
И словно в ответ в глубине коридора вспыхнул огонёк — маленькая голубоватая искра.
Мария медленно, очень медленно двинулась вперёд.
Коридор казался бесконечным. А стены — живыми.
Когда она проходила мимо, по камню прокатывалась волна едва ощутимого тепла — будто стены знали, что она здесь.
— Я не боюсь, — сказала Мария вслух, чтобы услышать собственный голос.
Голоса в ответ не было.
Но через несколько шагов коридор расширился. Открылся зал. Круглый. Огромный. Куполообразный. В центре которого был каменный диск — идеально ровный, гладкий, с узорами на поверхности.
И именно он… дышал.
Камень поднимался и опускался, как грудная клетка спящего существа.
Мария сделала шаг назад.
Но было поздно.
Диск перестал «дышать».
И в тишине раздался скрежет.
Глухой. Древний. Едва слышный — но он отозвался в костях.
Каменная плита начинала смещаться.
Открывая то, что люди Мендешей запечатали век назад.
III. Грех семьи
Жоаким бежал к дому старика Адалберту.
Почти падал. Почти кричал.
Старик сидел у порога, будто ждал его.
— Ты опоздал, menino, — сказал он тихо. — Всё началось.
— Что МАРИЯ сделала?! — голос Жоакима дрожал.
Старик покачал головой.
— Она лишь дала тому, что было неизбежно, случиться. Ты сам знаешь: печать держалась только потому, что было живо проклятие.
— Я пытался… я всю жизнь… — прошептал Жоаким. — Но я думал, что мы успеем.
— Ты не понял, — старик поднял слепой глаз. — Проклятие — это твоя кровь, filho. Ты — Мендес. Род тот, кто кормит то, что живёт внизу. Пока есть наследник — оно спит. Но твоя жена умерла. Твой сын умер младенцем. И ты остался один.
Он сделал паузу.
— А когда род Мендешей заканчивается… оно пробуждается.
Жоаким осел на землю.
— Значит… я виноват?
— Нет, menino. Ты — последний. А последний — всегда расплачивается за всех.
Он поднялся, взял посох.
— Пойдём. Нужно хотя бы попытаться остановить то, что можно остановить.
Жоаким посмотрел на него с отчаянной надеждой.
— Ты знаешь, как?
Старик криво усмехнулся.
— Я знаю.
Но тебе это не понравится.
IV. То, что было под плитой
Внизу Мария увидела, как каменная плита полностью сместилась.
И открыла проход вниз — ещё ниже, куда не доходил даже тусклый свет лампы.
Из проёма тянуло воздухом… древним, как сама земля.
И запахом — сладким, приторным, как гибискус на жаре.
Мария зажала рот рукой.
— Obrigado… obrigada… — шепнул женский голос снова. — Ты нас освободила.
Тени начали двигаться в глубине зала.
Сначала маленькие.
Потом — выше человеческого роста.
Тёмные силуэты, словно сотканные из ночи.
И среди них — Роза.
Но её лицо уже не было человеческим.
Глаза расширились, превратившись в две чёрные пустоты.
Руки стали длиннее.
Тело — будто вытянулось.
Она улыбнулась.
— Теперь… мы свободны.
Мария попятилась.
Но позади раздался новый звук.
Скрежет.
Хрип.
Тяжёлое дыхание.
Она подняла лампу — и увидела то, что шло за Розой.
Высокое.
Шести-ногe.
С каменными пластинами на теле.
С длинной пастью, полной зубов, как у рыбы.
С глазами… человеческими. Женскими.
И Мария поняла: это — слияние.
То, что создали Мендеши.
Существо шагнуло на каменный пол — и воздух задрожал.
Оно подняло голову.
И посмотрело прямо на Марию.
V. Живой туман
Жоаким и старик добрались до колодца в тот момент, когда земля вокруг дрожала так, будто под ней ползала огромная змея.
С колодца поднимался белый, сладкий туман.
Тот самый запах гибискуса.
Старик перекрестился.
— Уже поздно.
— Нет! — закричал Жоаким. — Мария там!
— Тем более поздно.
Но Жоаким начал срывать доски.
Старик остановил его:
— Не спускайся. Ты — последний Мендес. Если умрёшь — то, что внизу, освободится полностью. Его удерживает только твоя кровь.
— Тогда что мне делать?
Старик посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Ты знаешь.
Жоаким понял.
И побледнел.
VI. Молитва Розы
Мария отступала к лестнице, спотыкаясь.
Существо приближалось.
Тени шли следом.
И Роза — уже не женщина — плыла между ними.
— Не бойся, — произнесла она. — Ты сделала то, что должна была. Мы были узниками веками. Мы — не зло. Мы — жертвы. Но чтобы уйти… нам нужно последнее.
Мария прижалась к стене. Руки дрожали.
— Что… вам нужно?…
Роза подняла длинную руку и коснулась её лица.
— Нам нужен… последний Мендес.
Мария резко поняла:
это ловушка.
Не она была нужна.
А Жоаким.
Потому что только его кровь могла закончить цикл.
И тени зашевелились — реагируя на его присутствие наверху.
Существо подняло голову.
Зазвучал низкий вой.
Они чувствовали его.
И собирались выйти.
VII. Цена рода Мендеш
Старик достал из-под рубахи нож — старый, ритуальный, тот самый, которым Мендеши много поколений назад сделали первую «печать».
Жоаким увидел его и побледнел.
— Нет… ты не хочешь…
— Это единственный способ удержать их, filho.
— Но если я умру…?
— Тогда всё закончится. И они заснут. Навсегда.
Жоаким закрывал лицо ладонями.
— Я… не могу… Я должен спасти Марию! Она ни в чём не виновата!
— Она уже внизу, — сурово сказал Адалберту. — А ты — ещё здесь. И пока ты здесь — дверь закрыта. Но если спустишься… они выйдут за тобой.
И в этот момент из колодца раздался крик.
Мария.
Она звала:
— ЖОАКИИИИИМ!
И одновременно — другой, нечеловеческий звук.
Рёв.
Вой.
Хрип.
Старик схватил его за плечи.
— Если ты пойдёшь — погибнет всё поместье. И весь посёлок. И ты сам.
Выбора нет.
— Eu não posso… — прошептал Жоаким.
— Можешь.
Старик поднял нож.
И в этот миг туман взвился вверх, будто кто-то снизу рвал землю.
VIII. Решение
Мария, цепляясь за лестницу, пыталась подняться, но существо приближалось.
Она чувствовала его запах. Его дыхание. Его жажду.
В какой-то момент она увидела внизу сотни глаз — чёрных, пустых, но голодных.
Она понимала: если выйдут они…
Минас-Жерайс больше не увидит солнца.
Она закричала:
— ЖОАКИМ! НЕ СПУСКАЙСЯ!
Но это был не крик отчаяния.
Это был крик истины.
Он услышал.
Старик ждал.
Туман поднимался.
Земля вибрировала.
Существо издавало рёв всё громче.
Жоаким закрыл глаза.
— Прости меня, Флора… прости… — прошептал он.
И взял нож.
IX. Расплата
Старик помог ему встать на колени.
Положил руку на его плечо.
— Ты делаешь это не ради них.
Ради всех, кто будет жить после.
Внизу Мария упала на каменный пол зала — лестница разрушилась под её ногами.
Тени собирались в одну массу.
Существо готовилось подняться.
И в этот момент…
Раздался крик.
И тело.
Жоакима.
Падало.
Удар.
Тишина.
А потом…
ПОЛНАЯ ТЕМНОТА.
Существо застыло.
Тени растворились.
Роза закрыла глаза — и исчезла.
Подземный зал задрожал.
Каменная плита медленно поползла обратно.
Мария лежала на холодном камне и плакала — без сил, без голоса.
Свет умирал.
И всё угасало.
X. Глава рода окончена
Когда Мария проснулась, она лежала у края закрытого колодца.
Рядом — мёртвый старик Адалберту.
Он умер от слабости, потратив все силы.
А Жоакима не было.
Мария встала.
С трудом.
Огляделась.
Жизнь вокруг вернулась к обычному ритму: птицы, ветер, шум листвы.
Будто ничего и не было.
Но она знала правду.
И видела на досках колодца свежую кровь.
Кровь последнего Мендеша.
Мария зажала рот ладонью — и поняла, что должна уйти.
Не рассказывать.
Не говорить.
Никогда.
Но когда она разворачивалась, из глубины колодца донёсся едва слышный, шепчущий голос:
— Obrigada, Maria…
Это был голос Розы.
Но теперь он звучал… свободно.