Мать против Гелиоса: правда сильнее страха
Когда автоматические двери родильного дома Святой Анны мягко раздвинулись, выпуская наружу прохладный весенний воздух, Эмили Картер сделала первый шаг в новую жизнь. В одной руке она держала ремень сумки с вещами, в другой — своего новорождённого сына. Маленький свёрток тихо посапывал, прижавшись к её груди, и это дыхание казалось ей самым надёжным звуком во вселенной.
Тело ломило после бессонных ночей и долгих часов родов. В голове стоял туман. Но сердце… сердце было наполнено светом, которого она никогда раньше не чувствовала.
Она остановилась на ступенях, закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Мы едем домой, Ной, — прошептала она, касаясь губами мягкого одеяльца.
И именно в этот момент раздался голос.
Тихий. Знакомый. Невозможный.
— Эмили. Я пришла предупредить тебя. Не отдавай ребёнка мужу. Тебе лучше бежать.
Кровь будто застыла в жилах. Мир вокруг потускнел, словно кто-то резко убавил звук и свет.
Так её называли только в детстве. С тем особенным нажимом на первую букву. С тем интонационным оттенком, в котором всегда звучала забота… и упрямство.
Эмили медленно обернулась.
В нескольких шагах от неё, у края парковки, стояла женщина. Тёмные волосы были спрятаны под выцветшей бейсболкой. Лицо стало более худым, черты — резче. Взгляд — жёстче. Но глаза…
Эти глаза она узнала бы из тысячи.
— Клэр?.. — выдохнула Эмили, не веря собственному голосу.
Восемь лет назад её сестру признали погибшей. Пожар на складе в Окленде. Обгоревшие останки, опознание по косвенным признакам. Закрытый гроб. Молчаливые соболезнования. Пустота, которая не зажила.
— У тебя нет времени, — сказала Клэр, быстро оглядываясь. — Его машина уже едет.
У Эмили подкосились колени. Она крепче прижала ребёнка к груди, словно кто-то мог попытаться вырвать его из её рук.
— Ты мертва… — прошептала она. — Я тебя похоронила.
Клэр качнула головой.
— Они хотели, чтобы ты в это поверила. Слушай меня внимательно. Марк — не тот, за кого себя выдаёт.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные.
И в тот же миг на подъездную дорожку к больнице плавно въехал чёрный внедорожник. Эмили узнала его сразу. Машина Марка.
Мужа. Отца её ребёнка.
Человека, который держал её за руку во время родов, который целовал её лоб и говорил, что всё будет хорошо. Человека, который теперь улыбался ей через лобовое стекло — слишком уверенно, слишком идеально.
Клэр шагнула ближе, её голос стал едва слышным:
— Он искал этого ребёнка много лет. Но не как отец.
Сердце Эмили сжалось.
— Что это значит? — спросила она, чувствуя, как страх поднимается откуда-то из глубины живота, холодный и вязкий.
— Я не могу объяснить всё здесь, — быстро сказала Клэр. — Если он заберёт ребёнка, ты можешь больше никогда его не увидеть.
Шины внедорожника заскрежетали по гравию. Машина остановилась. Дверь открылась.
Марк вышел, поправляя рукав куртки. Его улыбка была широкой, но в глазах что-то мелькнуло — раздражение? напряжение?
— Эмили! — позвал он, поднимаясь по ступеням. — Вот ты где. Я уже волновался.
Клэр отступила назад, оставаясь в тени.
— Решай сейчас, — тихо сказала она. — Доверяй мне или нет. Но как только ты отдашь ему ребёнка — всё изменится. И назад пути не будет.
Эмили посмотрела на крошечное лицо Ноя. Его ресницы дрогнули во сне. Такой маленький. Такой беззащитный.
Потом она посмотрела на Марка — мужчину, с которым прожила пять лет. Мужчину, которого считала опорой.
И снова — на сестру, по которой оплакивала почти десятилетие.
Мир сузился до одного единственного мгновения.
Марк уже достиг нижней ступени. Его шаги были уверенными.
— Дай мне его, — мягко сказал он, протягивая руки. — Я хочу подержать сына.
Эмили почувствовала, как внутри неё что-то меняется. Инстинкт. Глухой, древний, неумолимый.
Она сделала шаг назад.
И в эту секунду она поняла: какой бы выбор она ни сделала — её жизнь уже никогда не будет прежней.
Эмили сделала ещё один шаг назад, и этот едва заметный жест изменил выражение лица Марка. Улыбка осталась — но застыла, стала натянутой, как тонкая плёнка льда над тёмной водой.
— Всё в порядке? — спросил он мягко, слишком мягко. — Ты выглядишь бледной.
Эмили почувствовала, как ладони вспотели. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Она инстинктивно прижала Ноя ближе к себе, ощущая его тепло, его реальность. Это было единственное, что казалось настоящим.
За её спиной Клэр едва заметно покачала головой.
Не отдавай.
— Я… просто устала, — выдавила Эмили.
Марк поднялся ещё на одну ступеньку. Теперь их разделяло всего несколько шагов.
— Дай мне его, Эм. Ты едва стоишь. Я понесу его к машине.
Он протянул руки.
В этот момент время будто растянулось. В голове Эмили вспыхнули воспоминания — мелкие, почти забытые детали. Странные разговоры Марка по ночам. Его раздражение, когда она задавала вопросы. Его настойчивость, когда речь заходила о беременности. Его взгляд — слишком внимательный — на результаты анализов.
— Ты слишком мнительная, — говорил он тогда. — Я просто хочу быть хорошим отцом.
Хочу быть отцом.
Слова Клэр эхом отозвались в сознании: «Он искал этого ребёнка годами. Но не как отец».
— Эмили? — голос Марка стал жёстче. — Что происходит?
Она перевела взгляд на сестру. Та стояла в тени, напряжённая, готовая сорваться с места.
— Марк, — тихо сказала Эмили, — а почему ты так настаивал, чтобы роды были именно здесь?
Вопрос повис в воздухе.
Марк моргнул.
— Потому что это лучший роддом в городе. Мы обсуждали это сто раз.
— Нет, — прошептала она. — Ты настаивал. Ты даже перевёл сюда наши документы в последний момент.
Его взгляд на долю секунды стал холодным. Очень холодным.
— Сейчас не время для допросов, Эм. Дай мне ребёнка.
Его голос изменился. В нём больше не было тепла.
Ной тихо зашевелился, словно почувствовав напряжение.
И тогда Эмили сделала то, чего сама от себя не ожидала.
Она развернулась.
И побежала.
Не быстро — её тело было слишком слабым. Но достаточно, чтобы сорваться со ступеней и направиться в сторону бокового выхода, куда кивнула Клэр.
— ЭМИЛИ! — голос Марка прогремел за спиной.
Шаги. Быстрые. Решительные.
Клэр схватила её за локоть.
— Сюда!
Они нырнули за угол здания, где стояли машины сотрудников. Эмили задыхалась, рана после родов болезненно напоминала о себе. Но страх придавал сил.
— Объясни! — выдохнула она. — Сейчас!
Клэр оглянулась.
— Марк связан с людьми, которые занимаются генетическими программами. Нелегальными. Я узнала об этом восемь лет назад.
— Что?
— Пожар на складе — это была не случайность. Я работала бухгалтером в компании-прикрытии. Я нашла файлы. Дети с определёнными генетическими маркерами. Отобранные ещё до рождения.
У Эмили закружилась голова.
— Это безумие…
— Ты думаешь, почему он так настаивал на анализах? Почему оплачивал дополнительные тесты? Он искал конкретный результат.
— Но Ной — обычный ребёнок…
Клэр посмотрела на неё так, что внутри всё сжалось.
— Ты уверена?
В этот момент из-за угла показался Марк. Его лицо больше не скрывало эмоций.
— Хватит этого цирка! — крикнул он. — Эмили, ты не понимаешь, во что ввязываешься!
Клэр вытащила из кармана ключи.
— Там, — сказала она, указывая на старый серый седан. — Быстро.
Они бросились к машине. Руки Эмили дрожали так сильно, что она едва могла открыть заднюю дверь.
Марк ускорился.
— Ты ей веришь? — его голос стал почти отчаянным. — Она психически нестабильна! Ты знаешь, что она пережила!
Эти слова ударили больно.
Да. После «смерти» Клэр ходили слухи. О её странном поведении до пожара. О паранойе.
— Это ложь! — крикнула Клэр, заводя двигатель. — Он всё это организовал!
Марк был уже в нескольких метрах.
Эмили села на пассажирское сиденье, прижимая Ноя к груди.
Машина рванула с места.
В зеркале заднего вида она увидела, как Марк достаёт телефон. Его лицо стало холодным, расчётливым.
Не разъярённым.
Не испуганным.
А деловым.
— Он не остановится, — сказала Клэр, выезжая на дорогу. — У него ресурсы. Связи.
— Почему я? — прошептала Эмили. — Почему мой ребёнок?
Клэр молчала несколько секунд.
— Потому что у тебя редкий генетический профиль. Ты помнишь, как мама всегда говорила о нашей «особенной» крови?
Эмили вспомнила. Болезнь их бабушки. Странные медицинские исследования в детстве.
— Они изучали нас? — голос её сорвался.
— Да. И когда я начала задавать вопросы, меня решили устранить. Я выжила случайно. Мне помог человек изнутри.
— Где ты была всё это время?
— Пряталась. Собирала доказательства.
Машина мчалась по шоссе. Эмили смотрела на сына.
Он выглядел таким обычным. Таким мирным.
Но что если…
Телефон Клэр зазвонил.
Она взглянула на экран и побледнела.
— Они уже отслеживают машину.
— Что значит «они»?
— Марк не один.
Вдалеке показалась чёрная машина.
Та же модель, что и у Марка.
— Они быстро работают, — прошептала Клэр.
Сердце Эмили снова забилось так сильно, что перехватило дыхание.
— Куда мы едем?
— В безопасное место.
— Где?
— Ты не захочешь знать.
Чёрная машина начала сокращать дистанцию.
Эмили обернулась. За рулём был не Марк.
Незнакомый мужчина в тёмных очках.
— Они не причинят вреда ребёнку, — сказала Клэр тихо. — Он слишком ценен.
— А мне?
Клэр не ответила.
Вдалеке показался съезд с трассы.
Клэр резко повернула руль.
Машину занесло.
Ной заплакал.
— Тише, тише, мой хороший, — шептала Эмили, целуя его лоб. — Мама здесь.
Но внутри неё росло понимание.
Марк никогда не смотрел на Ноя как на сына.
Он смотрел на него как на проект.
Как на результат.
Как на цель.
Телефон Эмили завибрировал.
Сообщение от Марка:
«Ты делаешь ошибку. Без меня ты не защитишь его».
Её пальцы задрожали.
— Он прав? — спросила она едва слышно.
Клэр сжала руль.
— Он думает, что прав.
Чёрная машина всё ещё была позади.
Дорога становилась всё уже, уходя в лес.
Солнце скрывалось за облаками.
Эмили смотрела на сына и понимала: прежняя жизнь закончилась на ступенях роддома.
Теперь существовало только одно.
Защитить.
Любой ценой.
И когда впереди, за поворотом, показались ворота старого промышленного комплекса, Клэр нажала на газ сильнее.
— Держись, — сказала она.
А Эмили прижала Ноя к груди и впервые по-настоящему осознала, что её материнский инстинкт сильнее страха, сильнее сомнений, сильнее любви к мужу, сильнее прошлого.
Но она ещё не знала, что за этими воротами их ждёт не спасение.
Ворота старого промышленного комплекса открылись не полностью — лишь настолько, чтобы серый седан смог проскользнуть внутрь. Металл скрипнул, словно жалуясь на годы забвения. Как только машина оказалась во дворе, створки снова сомкнулись.
Чёрный автомобиль пронёсся мимо поворота несколькими секундами позже.
— У нас есть немного времени, — выдохнула Клэр.
Эмили не ответила. Она смотрела на Ноя. Его плач стихал, будто он чувствовал, что сейчас нужно быть тихим. Его маленькая ладонь судорожно сжимала край одеяла.
Комплекс выглядел заброшенным: потрескавшийся бетон, выбитые окна, ржавые лестницы. Но когда Клэр подъехала к боковому ангару и трижды коротко посигналила, тяжёлая металлическая дверь медленно поднялась.
Внутри горел свет.
— Быстро, — сказала Клэр.
Они вошли в просторное помещение, где вместо старых станков стояли столы с компьютерами, мониторами и ящиками с документами. В углу — генератор. Запах пыли смешивался с запахом электроники.
Из тени вышел мужчина лет пятидесяти, с проседью в волосах и внимательным взглядом.
— Это она? — спросил он.
— Да, — ответила Клэр. — И ребёнок.
Мужчина посмотрел на Эмили без враждебности. Скорее — с тревогой.
— Меня зовут Дэвид. Я когда-то работал в той же программе, что и Марк.
Эмили почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Значит, это правда.
Дэвид кивнул.
— Программа называется «Гелиос». Официально — исследование генетических мутаций, связанных с устойчивостью к редким заболеваниям. Неофициально… поиск людей с определённым набором маркеров.
— Для чего? — спросила Эмили.
Он посмотрел на Ноя.
— Для создания управляемого поколения. Людей с усиленными когнитивными способностями, устойчивостью к токсинам, высоким болевым порогом. Инвесторы — частные структуры. Очень влиятельные.
Эмили почувствовала, как внутри всё обрывается.
— И Марк?..
— Один из координаторов проекта, — ответила Клэр. — Он отвечает за поиск и наблюдение за носителями нужных генов.
— Носителями… — повторила Эмили.
— Ты, — мягко сказал Дэвид. — И, судя по результатам анализов, твой сын.
Комната будто наклонилась.
— Нет, — прошептала она. — Он просто ребёнок.
— Именно поэтому они хотят его сейчас, — сказал Дэвид. — Пока он маленький. Пока можно направить развитие.
Клэр подошла ближе.
— Я нашла доказательства. Контракты, внутренние переписки, финансовые отчёты. Но этого мало. Нужен публичный удар.
— Значит, вы хотите разоблачить их? — спросила Эмили.
— Да. И для этого нам нужен ты.
В этот момент свет мигнул.
Дэвид напрягся.
— Они нашли нас.
На одном из мониторов появилось изображение с уличной камеры: чёрный внедорожник остановился у ворот. Из него вышел Марк.
Он выглядел спокойно.
Слишком спокойно.
— Он не будет штурмовать, — сказала Клэр. — Он попытается договориться.
Словно в подтверждение её слов, телефон Эмили снова завибрировал.
Видеозвонок.
Марк.
Она колебалась секунду — и приняла вызов.
Его лицо появилось на экране. Без гнева. Без паники.
— Эмили, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Давай поговорим.
— Ты солгал мне, — ответила она.
— Я защищал тебя.
— Используя меня?
Он вздохнул.
— Ты не понимаешь масштабов. Эти люди не остановятся. Если ты не вернёшься со мной, они пришлют других. Более жёстких.
— Ты уже один из них.
— Нет, — его голос стал твёрже. — Я внутри, чтобы контролировать процесс. Если Ной будет под моим наблюдением, он будет в безопасности.
Эмили почувствовала, как внутри борются страх и надежда.
— В безопасности для кого?
Марк на мгновение замолчал.
— У него потенциал, Эмили. Ты даже не представляешь, что в нём заложено. Он может изменить мир.
— Или стать чьим-то инструментом, — тихо сказала она.
За спиной Марка мелькнули силуэты других людей.
— Времени мало, — сказал он. — Если ты выйдешь сейчас, я гарантирую: тебе и ребёнку не причинят вреда. Я оформлю всё официально. Ты будешь рядом с ним.
— Как мать? Или как наблюдатель? — спросила она.
Его глаза на секунду потемнели.
— Ты всегда была слишком эмоциональной, Эмили.
И в этот момент что-то внутри неё окончательно сломалось.
Не страх.
Не любовь.
Иллюзия.
— Нет, Марк, — сказала она спокойно. — Я просто мать.
Она завершила звонок.
В ангаре воцарилась тишина.
— Они готовятся войти, — сказал Дэвид, глядя на экран.
— У нас есть план Б? — спросила Эмили.
Клэр кивнула.
— Туннель под складом. Старый эвакуационный выход к железной дороге. Мы можем уйти незаметно.
Снаружи раздался металлический удар.
Ворота начали дрожать.
Эмили посмотрела на сына. Он снова спал.
Так спокойно.
Так беззащитно.
— Я не буду всю жизнь бежать, — сказала она вдруг.
Клэр замерла.
— Что ты предлагаешь?
— Дать им то, чего они боятся больше всего.
— Что именно?
— Правду.
Дэвид медленно улыбнулся.
— Ты готова выступить?
Эмили кивнула.
— Прямой эфир. Сейчас.
Ворота содрогнулись сильнее.
Клэр быстро подключила оборудование. Камера. Сигнал через несколько защищённых каналов.
— У нас будет несколько минут, — сказала она.
Эмили села перед камерой, держа Ноя на руках.
Свет направили на неё.
— Ты уверена? — спросила Клэр.
— Нет, — честно ответила она. — Но я больше не хочу жить в страхе.
Клэр нажала кнопку.
— Мы в эфире.
Эмили посмотрела прямо в объектив.
— Меня зовут Эмили Картер. Если вы это видите, значит, я, возможно, в опасности. Мой муж и группа частных инвесторов участвуют в нелегальной генетической программе под названием «Гелиос»…
Она говорила чётко. Спокойно. Рассказывая о тестах, о давлении, о пожаре, о попытке забрать ребёнка.
Снаружи раздался треск — ворота начали поддаваться.
— …мой сын — не проект. Он не актив. Он ребёнок. И ни один родитель не должен становиться объектом эксперимента.
Дэвид показал большой палец — сигнал шёл.
— Если со мной что-то случится, все доказательства уже отправлены в несколько независимых СМИ и правозащитных организаций.
Ворота рухнули.
В ангар ворвались люди в чёрной форме.
Марк вошёл последним.
Он остановился, увидев камеру.
— Выключите это! — крикнул кто-то.
— Слишком поздно, — сказала Клэр.
Марк посмотрел на Эмили.
В его взгляде больше не было маски.
Только холодный расчёт.
И — едва заметная тень сожаления.
Сирены раздались снаружи.
Не их.
Полиции.
Кто-то из получивших материалы среагировал мгновенно.
Люди в чёрном замешкались.
Марк закрыл глаза на секунду.
Когда он открыл их снова, он выглядел усталым.
— Ты всегда выбирала войну, — тихо сказал он.
— Нет, — ответила Эмили. — Я выбрала сына.
Через несколько минут ангар заполнили полицейские.
Оружие было опущено.
Людей в чёрном задержали.
Марк не сопротивлялся.
Когда его выводили, он на мгновение остановился рядом с Эмили.
— Я действительно хотел, чтобы он был особенным, — сказал он.
— Он и так особенный, — ответила она.
— Ты разрушила всё.
— Нет, Марк. Я разрушила ложь.
Его увели.
В ангаре стало тихо.
Клэр подошла к сестре.
— Ты это сделала.
Эмили посмотрела на Ноя.
Он проснулся и тихо смотрел на неё, словно изучая лицо.
— Нет, — сказала она мягко. — Мы это сделали.
Снаружи начинал идти дождь.
Свежий, очищающий.
Дэвид подошёл к ним.
— Это только начало. Расследование будет долгим. У проекта есть покровители.
— Пусть, — сказала Эмили. — Теперь они знают, что мы не будем молчать.
Она вышла из ангара под дождь.
Капли падали на её лицо, смешиваясь со слезами — но это были не слёзы страха.
Это были слёзы освобождения.
Клэр шла рядом.
Впереди была неизвестность. Судебные процессы. Допросы. Опасности.
Но впервые за много лет Эмили чувствовала не страх.
А выбор.
Она посмотрела на сына.
— Добро пожаловать в мир, Ной, — прошептала она. — Мы сделаем его честным.
И где-то далеко, за пределами этого дождливого двора, уже начинали рушиться стены большой тайны.
А Эмили, прижимая к груди своего ребёнка, знала одно: