От предвзятости к любви: путь Инги Фёдоровны

Когда Виталий сообщил матери, что собирается жениться, Инга Фёдоровна искренне обрадовалась. Всё-таки сыну уже тридцать шесть, мужчина солидный, при должности, с квартирой и машиной — чего ещё желать? Однако чем ближе был день знакомства с будущей невесткой, тем сильнее она волновалась. Сын у неё один, и хоть давно живёт отдельно, Инга Фёдоровна по-прежнему чувствовала себя ответственной за него: приезжала пару раз в неделю, убирала, готовила, гладила рубашки.

— Мам, ну сколько можно? Я же взрослый, — усмехался Виталий. — Думаешь, котлет не поджарю или рубаху не поглажу?

— Да я так, по привычке, — оправдывалась она. — Дел у тебя много, а у меня время есть. Кто же, кроме матери, лучше позаботится о сыне? Лишь бы жена хорошая попалась… Сейчас таких мало.

Она вспомнила внучку коллеги — восемнадцатилетнюю девчонку с зелёными волосами, порванными джинсами и пирсингом в носу. «Неужели это теперь называется женственностью?» — с досадой подумала Инга Фёдоровна.

Коллега только рассмеялась:

— Сейчас у молодёжи мода такая. Главное — человек хороший. А Машенька у нас умница, на бюджет поступила и в приюте волонтёрит. Волосы — дело наживное.

«Вот именно, — мрачно подумала Инга Фёдоровна, — волосы перекрасить можно, а голову — вряд ли».

— Не волнуйся, мама, — улыбался Виталий. — Я выберу путёвую.

Она знала, что у сына были женщины, но знакомить он никогда никого не спешил.

— Когда пойму, что это — она, тогда приведу, — говорил он.

И вот теперь, раз решил познакомить, значит, действительно «та самая». Однако Виталий упорно отказывался рассказывать о невесте.

— Потерпи, скоро сама увидишь. Тебе понравится, обещаю.

Имя «Ульяна» Инге Фёдоровне понравилось. Она представляла себе добрую, домашнюю девушку — может, чуть полноватую, с мягким взглядом, хозяйственную и заботливую. Таких она ценила. Особенно обрадовало, что встреча назначена в квартире Ульяны — можно будет сразу понять, какая она хозяйка.

В субботу Инга Фёдоровна нарядилась, поправила причёску после парикмахерской и решила зайти в любимую кондитерскую — ведь нельзя же идти с пустыми руками, хоть Виталий и просил не утруждаться. Там продавали чудесные пирожные ручной работы — идеальный подарок.

В приподнятом настроении она вошла в кафе, но споткнулась на пороге и влетела прямо в мужчину с чашкой кофе. Крышка слетела, а кофе — на её новое платье.

— Вы что, ослепли?! — вспыхнула она.

— Простите, пожалуйста, вы не обожглись? — мужчина торопливо подал салфетки. — Химчистку оплачу.

Но Инга Фёдоровна уже не слушала. На весь зал она возмущённо заявила, что седым пенсионерам не место в спортивных костюмах по кафе разгуливать. Мужчина, действительно седой, но подтянутый и опрятный, лишь пытался что-то сказать, однако её гнев уже не остановить.

Выскочив из кондитерской, она тяжело вздохнула: настроение испорчено, платье — тоже. Но впереди ведь главное событие — знакомство с невесткой.

Через пару часов она вместе с сыном стояла у порога квартиры.

— Добрый день, проходите! — послышался изнутри хрипловатый голос.

«Господи, неужели простыла? Надо было перенести встречу», — подумала Инга Фёдоровна.

Из комнаты вышла женщина. И в ту же секунду Инга Фёдоровна поняла: дело вовсе не в простуде. Высокая, исхудавшая, в растянутой чёрной майке и мешковатых брюках, с пёстрыми татуировками на руках. Половина головы выбрита, а на другой — спутанные пряди, часть из них розового цвета.

Инга Фёдоровна застыла. Это и есть… невестка

Инга Фёдоровна оцепенела, будто земля ушла из-под ног. Её взгляд непроизвольно скользнул от розовых прядей к шее, где поблёскивало кольцо в виде черепа, потом — к рукам, сплошь покрытым татуировками. Она даже не сразу услышала, как Ульяна, явно чувствуя неловкость, произнесла:

— Очень приятно познакомиться, Инга Фёдоровна. Я столько о вас слышала.

Голос у девушки оказался мягким, спокойным, даже немного застенчивым, что резко контрастировало с её внешностью. Виталий, заметив реакцию матери, быстро взял ситуацию в руки:

— Мам, ну чего ты стоишь? Проходи, садись.

Инга Фёдоровна, стараясь не подать вида, шагнула внутрь. Квартира встретила её странной смесью запахов — кофе, ванили и краски. На стенах висели яркие картины — не пейзажи и не натюрморты, а что-то абстрактное, где переплетались цвета, линии и эмоции. В углу стоял мольберт с незаконченным полотном.

— Это твои работы? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, я художница, — улыбнулась Ульяна. — Рисую, когда есть вдохновение.

Инга Фёдоровна натянуто кивнула. Художница. Конечно. Что ж ещё можно ожидать от девушки с зелёными волосами и дырками в ушах? Где-то внутри у неё всё сжалось — не такой невестку она представляла своему сыну.

Тем временем Виталий достал бутылку вина и закуски. Ульяна ловко накрыла на стол — всё выглядело неожиданно аккуратно: салат, горячее, пирог. Несмотря на внутреннее сопротивление, Инга Фёдоровна отметила, что хозяйка из девушки всё-таки есть.

— Мам, Ульяна потрясающе готовит, — с гордостью сказал Виталий. — Этот пирог — её фирменный.

— Правда? — сдержанно улыбнулась Инга Фёдоровна. — Вы, наверное, часто готовите вместе?

— Иногда, — засмеялась Ульяна. — Хотя чаще я одна. Виталий любит посуду мыть, да?

Он смутился:

— А кто-то должен, если ты всё время в краске.

В комнате стало теплее, напряжение немного спало. Инга Фёдоровна, стараясь держать себя в руках, расспрашивала невестку о жизни. Та отвечала спокойно, без фальши: окончила художественное училище, работала дизайнером в студии, а в свободное время преподавала рисование детям из приюта.

С каждым словом Инга Фёдоровна чувствовала, как в голове рушатся её предвзятые представления. Но стоило ей взглянуть на татуировки — раздражение возвращалось.

После ужина Ульяна принесла чай и пирог.

— Это ваш любимый вкус, Виталий сказал, что вы любите вишню, — сказала она, осторожно поставив тарелку перед гостьей.

— Спасибо, — пробормотала Инга Фёдоровна.

Вкус был действительно прекрасен — нежное тесто, аромат ванили и чуть-чуть кислинки. Однако признать это вслух она не могла. Гордыня не позволяла.

Когда вечер подошёл к концу, Инга Фёдоровна наконец поднялась.

— Спасибо за ужин. Было… интересно, — произнесла она, делая паузу между словами.

— Я очень рада, что вы пришли, — ответила Ульяна искренне.

На обратной дороге Виталий пытался разговорить мать, но та молчала, глядя в окно. Лишь у подъезда произнесла:

— Сынок, подумай хорошенько. Такие девушки — это на время. С ними тяжело. Ты человек серьёзный, а она… ну ты сам всё видел.

— Мам, — тихо сказал Виталий, — не суди по внешности. Уля — хороший человек. Ты просто её не узнала.

Инга Фёдоровна лишь махнула рукой и пошла к себе. Всю ночь она ворочалась, не в силах заснуть. В голове крутились одни и те же мысли: «Татуировки, пирсинг… Художница… Что люди скажут?»

Прошло две недели. Сын не звонил. Обычно он звонил каждый день, спрашивал, как мама, заезжал с фруктами. А теперь — тишина. Она не выдержала и сама позвонила.

— Мам, привет. Мы тут немного заняты… — голос сына звучал устало, но спокойно. — Мы с Ульяной решили расписаться через месяц.

— Что?! — чуть не выронила трубку Инга Фёдоровна. — Через месяц? Даже без свадьбы, без гостей?

— Нам не нужна пышная церемония. Мы хотим тихо, для себя.

После звонка Инга Фёдоровна долго сидела неподвижно. Она понимала, что ничего не сможет изменить. Но сердце болело, будто сын уходит навсегда.

Неделю она не находила себе места. Подруга советовала:

— Съезди к ним. Узнай, как живут. Может, ошиблась.

И Инга Фёдоровна решилась. В воскресенье утром она испекла пирог, взяла корзинку с фруктами и поехала к сыну.

Открывшая дверь Ульяна удивилась, но быстро улыбнулась:

— Какой приятный сюрприз! Проходите, Инга Фёдоровна.

В квартире пахло кофе и свежей выпечкой. На полу сидел Виталий с маленьким мальчиком лет пяти — соседским сыном, как оказалось. Они строили башню из кубиков, а Ульяна что-то объясняла ребёнку.

— Он у нас часто бывает, — сказала она. — Мама у него работает, некому присмотреть.

Инга Фёдоровна почувствовала лёгкое тепло: в этой девушке было что-то доброе, настоящее. Она села за стол, наблюдая, как Ульяна ловко разливает чай, как улыбается Виталию. Всё выглядело так естественно, будто они живут вместе уже много лет.

Потом Ульяна достала из ящика маленький альбом.

— Хотите посмотреть мои работы?

На страницах были не просто картины — целые истории: детские глаза, старики, бездомные кошки. В каждой работе чувствовалась душа. Особенно запомнился портрет пожилой женщины с усталым, но тёплым взглядом.

— Это моя бабушка, — тихо сказала Ульяна. — Она меня вырастила. Родителей не стало, когда мне было десять.

Инга Фёдоровна почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Теперь многое стало понятно: и взгляд Ульяны, и эти стены, полные света и грусти.

— Прости, если я была резка тогда, — неожиданно для себя произнесла она. — Просто не ожидала…

— Всё в порядке, — улыбнулась девушка. — Я понимаю, как вы переживаете за Виталия.

С этого дня отношения стали меняться. Инга Фёдоровна стала иногда звонить Ульяне, советоваться по мелочам, даже интересоваться её выставками. Виталий был счастлив.

Однажды, спустя несколько месяцев, он позвал мать на обед.

— Уля кое-что хочет тебе сказать.

Когда они сели за стол, Ульяна выглядела взволнованной.

— Инга Фёдоровна… мы хотим, чтобы вы знали первыми: у нас будет ребёнок.

Инга Фёдоровна застыла. Слова будто ударили в сердце, но не болью, а радостью. Она поднялась, подошла к Ульяне и впервые обняла её.

— Спасибо, дочка… — прошептала она.

Беременность протекала нелегко, и Инга Фёдоровна взяла на себя заботу: варила супы, убирала, гладила, как когда-то для сына. Но теперь — с другим чувством. Она даже стала ходить с невесткой на осмотры, помогала выбирать коляску.

Когда родилась внучка, Инга Фёдоровна плакала. Маленькая, тёплая, с розовым бантом на крошечной голове.

— Назовём её Марией, — сказал Виталий. — В честь бабушки Ули.

— Красивое имя, — кивнула Инга Фёдоровна.

Она стала проводить у них почти каждый день. Иногда брала малышку на руки и ловила себя на мысли, что благодарна судьбе за этот поворот. Ведь если бы не её упрямый сын и странная девушка с татуировками, не было бы этой радости.

Однажды, когда Мария уже подросла, Ульяна принесла матери мужа портрет.

— Это вам. Я нарисовала по памяти.

На холсте — Инга Фёдоровна: строгая, но тёплая, с мягкой улыбкой и взглядом, полным заботы.

— Господи, какая же ты талантливая… — прошептала она, не в силах сдержать слёзы.

С тех пор картина висела в её комнате. Каждый раз, глядя на неё, Инга Фёдоровна вспоминала, как несправедливо судила по внешности.

Прошло несколько лет. Виталий получил повышение, Ульяна открыла собственную студию для детей. Мария пошла в садик. В доме царили смех и уют.

В один из вечеров Инга Фёдоровна сидела на кухне с чашкой чая и вдруг вспомнила того седого мужчину из кондитерской, которого тогда так грубо обругала. Стало неловко.

На следующий день она снова зашла в ту самую кондитерскую. За прилавком стоял знакомый бариста.

— Помните, пару лет назад я тут с кофе столкнулась с одним мужчиной?

— Конечно, — улыбнулся бариста. — Это наш постоянный клиент, Николай Павлович. Он теперь часто рассказывает, как одна «огненная дама» перевернула на него кофе и исчезла.

Инга Фёдоровна рассмеялась.

— Если встретите, передайте, что дама жива и здорова.

Она вышла из кафе с лёгким сердцем. Мир казался другим — мягче, спокойнее, теплее.

По дороге домой зашла в цветочный ларёк и купила букет ромашек. На ужин у сына сегодня должны были быть гости — соседская семья с ребёнком. Мария наверняка покажет свои новые рисунки, а Ульяна приготовит что-нибудь вкусное.

Смотря на цветы, Инга Фёдоровна подумала, как удивительно меняется жизнь, если дать ей шанс. Когда-то она судила по внешности, боялась всего нового. А теперь рядом с ней люди, которых она искренне любит, и маленькая внучка, смеющаяся так, будто солнце поселилось в доме.

Инга Фёдоровна улыбнулась. Жизнь не всегда идёт по привычным

Читайте другие, еще более красивые истории»👇

лекалам, но иногда именно в неожиданном — настоящее счастье.