Охотница за наследством получила иной урок

Молодая охотница вышла замуж за восьмидесятилетнего старика. В ЗАГСе он мягко улыбнулся и произнёс: «Я все переписал на твою сестру, родная»

Вероника с усилием провернула ключ в тугом замке.

Комната встретила её неподвижным, густым воздухом — смесью пыли, старых тканей и лёгкого запаха лекарств. Её собственный парфюм, резкий цитрусовый аккорд элитной линейки, казался в этом жилище чужеродным, будто нарушал порядок, сложившийся здесь десятилетиями.

— Борис Сергеевич, опять забыли открыть окна, — пропела она, делая шаг в полутёмную гостиную.

Хозяин сидел, как всегда, в своём любимом кресле, укутанный в шерстяной плед. Костлявая рука дрогнула на подлокотнике.

— Ника… девочка моя… Ты пришла. Я думал, останусь сегодня один.

Внутри неё вспыхнула ледяная усмешка. Сцена «старого, забытого всеми дворянина» повторялась последние полгода так часто, что уже стала частью её расписания.

Она опустилась на край маленького пуфика, выпрямив спину до безупречности. Узкое платье яркого фуксийного оттенка подчёркивало фигуру, которую она привыкла считать своим главным капиталом.

— Как вы можете сомневаться? Разве я брошу вас? — произнесла она мягко, хотя взгляд её уже метнулся в сторону кабинета.

Там стояло то самое бюро.

Тёмное дерево, тяжёлая крышка, множество ящиков и центральный отсек, закрытый замком. Вероника почти не сомневалась: все бумаги, доли собственности, контракты, старые завещания находились именно там.

Она месяцами подбирала слова, чтобы он сам открыл этот тайник.

— Там только переписка, — обычно отмахивался старик. — Ничего интересного, дочка.

Оба понимали: ни одно слово не было правдой. И сделали вид, что не замечают этого.

— Я привезла вам кое-что, — девушка раскрыла сумку. — Кроличий паштет и свежие эклеры. Те самые, что вам нравятся.

За этими покупками она объехала полгорода, раздражаясь каждому светофору. Но лицо её светилось заботливой улыбкой.

— Спасибо, милая, — его глаза увлажнились. — Ты одна не забываешь обо мне.

Вероника едва сдержала раздражённый выдох. Заботиться о нём было утомительно: бесконечные просьбы, ожидания, внимание к каждой мелочи. При всей немощи он оставался человеком с твёрдым характером и острым умом, что раздражало её больше всего.

Однажды сестра Катя сказала:

— Вероника, его жалко. Он беспомощный.

Она тогда коротко рассмеялась.

Беспомощный? Этот человек владел несколькими торговыми зданиями в центре города и коллекцией редких предметов, скрытой в том самом бюро

Вероника понимала: время работает против неё. Возраст Бориса Сергеевича делал его непредсказуемым. Сегодня он ещё может сидеть в кресле и рассуждать о прошлом, а завтра — уже нет. Если он решит изменить завещание или передать документы кому-то ещё, её долгие месяцы «заботы» пропадут впустую. Мысль об этом приводила её в бешенство, но снаружи она оставалась той же мягкой, внимательной девушкой, какой он привык её видеть.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась она, приносив на маленький столик тарелку с паштетом.

— Днём терпимо, — старик медленно отвёл взгляд, — а по ночам тяжело. Давление скачет, сердце подводит.

— Вам нужно больше отдыхать, — ответила она заботливо, хотя её мысли были далеко не о здоровье хозяина квартиры.

Она была уверена: он преувеличивает. Этот человек обладал удивительной живучестью, внутренним стержнем, который раздражал её больше любых болячек. Он будто нарочно не собирался умирать — по крайней мере до тех пор, пока она не получит желаемого.

Старик взял с тарелки маленький кусочек эклера и вдруг улыбнулся так, будто что-то важное решил.

— Ника… Ты мне как луч света. Всё чаще думаю, что жизнь была бы совсем пустой без твоих визитов. Знаю, ты не из тех, кто делает что-то ради выгоды.

Вероника чуть не поперхнулась воздухом, но сумела сохранить мягкое выражение лица.

— Что вы, Борис Сергеевич. Я просто… забочусь.

— Заботишься, — повторил он, словно проверяя на вкус это слово. — Твоя сестра хорошая девушка, добрая. Но ты… ты другая. В тебе есть воля.

Она напряглась, хотя внешне оставалась спокойной.

— Катя? — спросила она, стараясь говорить непринуждённо. — Вы снова вспоминаете о ней?

— Я о вас обеих думаю, — старик погладил край пледа. — Вы ведь близки?

— Конечно, — соврала Вероника.

На самом деле между ними давно не было тепла. Катя всегда вызывала у неё раздражение: слишком правильная, слишком бескорыстная, слишком… ненужная для их семьи. И если сейчас Борис собирается вновь заговорить о ней, это могло быть недобрым знаком.

Когда они пообедали, старик попросил её помочь ему встать и медленно прошёл к кабинету. Сердце Вероники забилось чаще. Он сам откроет бюро? Или хотя бы приоткроет дверцу? Она не могла отвести глаз от ключа, который лежал у него на столе.

Но Борис прошёл мимо ключа, взял старый конверт и вернулся в гостиную.

— Посиди рядом, — попросил он.

Она села, изобразив терпеливую нежность.

— Хочу кое-что тебе сказать. — Он протянул ей конверт. — Это письмо я написал давно. Думал передать позже, но, наверное, настало время.

Вероника почувствовала, как пальцы чуть дрогнули. Письмо? Что там может быть? Если это завещание, она выиграла. Если, наоборот

Она разорвала конверт и начала читать.

Письмо было написано крупным, аккуратным почерком:

«Ника.

Ты удивительная девушка. Ты вошла в мою жизнь, когда вокруг почти не осталось людей, которые помнили бы меня молодым, сильным, нужным. Я вижу твои усилия, вижу, как стараешься, чтобы мне стало легче. Но я вижу и другое.

Страх, тревогу, спешку.

Я старый человек, но у меня сохранился взгляд.

Ты приходишь не ради меня.

И, странным образом, я не осуждаю тебя.»

Вероника стиснула зубы. Старик наблюдал за её лицом и, кажется, ждал реакции.

Она читала дальше:

«Ты амбициозна. Жизнь тебя не баловала. Ты привыкла брать то, что требуется, и идти вперёд, не жалуясь. Может быть, ты и правда любишь только себя — но, знаешь, многие живут так и не пытаясь быть лучше.

Ты хотя бы честна с собой.

Но есть одно, чего ты не понимаешь.

Имущество, деньги, дома — всё это исчезает быстрее, чем ты успеешь привыкнуть.

Зато есть то, что остаётся.

Катя.

Она — человек, который никогда не бросит даже тех, кто сделал ей больно.»

У Вероники перехватило дыхание.

«Ты играешь со мной. Но она — нет.

Она пришла ко мне в первый день, когда я не мог подняться после операции. Она кормила меня, когда мне было мучительно стыдно за собственную слабость. Она не сказала ни слова, хотя понимала, что я ей чужой.

И поэтому…

Я переписал всё на неё.

Не чтобы наказать тебя. А чтобы спасти тебя.

Ты слишком яркая, чтобы тратить жизнь на ожидание чужой смерти.»

Бумага задрожала в её пальцах.

Ласковый яд разлился в груди. Она подняла глаза.

— Что это значит? — спросила она хрипло.

Старик спокойно опёрся на трость.

— То, что написано. Все документы оформлены. Катя хозяин всего, что было моим. А тебе… — он устало улыбнулся, — тебе я дарю только одно: время. И шанс жить своей жизнью.

— Шанс?! — прошипела она. — Вы… вы издеваетесь?

— Нет, — ответил он. — Я благодарю тебя. Ты помогла мне прожить последние месяцы так, будто я кому-то был нужен.

После этих слов внутри неё словно что-то лопнуло.

Вероника вскочила.

— Вы — жестокий человек. Самый жестокий, кого я встречала!

— Возможно, — кивнул он. — Но ты всё равно сильнее меня.

— И вы думаете, я просто уйду? После всего?! — её дрожащий голос наполнялся резкой, обжигающей злостью. — После полугода, которые я здесь провела?

— Да, — ответил он неожиданно твёрдо. — Уйдёшь. Потому что теперь тебе больше нечего ждать.

Она схватила сумку, развернулась и направилась к выходу.

Но уже в коридоре она услышала тихий, едва различимый шепот:

— Прощай, Ника.

Она остановилась на мгновение, но не обернулась

Дверь хлопнула.

Старик долго смотрел на неё, затем медленно опустился в кресло. Ему было тяжело дышать, но он чувствовал, что сделал всё правильно.

Через час пришла Катя.

Она пришла не по звонку — без всякой причины. Она часто так делала: просто заходила, чтобы убедиться, что у него всё в порядке. В какой-то степени она считала старика частью своей совести.

— Вы сегодня выгляди… Господи, что с вами? — Катя резко переменилась в лице, заметив, как он побледнел.

— Устал… — прошептал Борис.

Катя помогла ему прилечь, дала лекарства, накрыла пледом.

— Вероника была здесь? — спросила она осторожно.

— Да.

— Вы поругались?

— По-своему. Но всё закончено, — он закрыл глаза. — Передай ей… нет, ничего не передавай. Она сама поймёт.

Катя присела рядом, взяла его холодную руку.

— Вы сделали то, что считали правильным?

— Да. Хотя знаю, ей будет больно.

Катя кивнула.

— Она… сложный человек. Но она всё равно моя сестра.

— И твоя сила — в том, что ты её не бросишь, — сказал старик. — А она… Она сможет построить жизнь. Без моих денег.

Он затих. Через некоторое время его ровное дыхание превратилось в спокойный, глубокий сон.

Катя сидела рядом до позднего вечера.

Вероника вернулась домой в состоянии, в котором не могла найти место ни одной мысли. Её злость была слепой, горячей, почти животной. Её предали. Её использовали. С ней сыграли.

Она думала о том, как много времени потратила, сколько усилий вложила в этот «проект». Каждый визит, каждая улыбка, каждое слово — всё было рассчитано. Она была умной. Она была сильной. Она была уверена, что всё просчитано.

Но старик оказался хитрее.

Ночью она не могла уснуть. Ходила из угла в угол, снова и снова возвращаясь мыслями к письму. Слова, написанные дрожащей рукой, будто пропитывались ядом и медленно растворялись в её крови.

Зачем он её благодарил?

Почему решил, что делает добро?

Почему выбрал Катю?

В какой-то момент злость сменилась тяжестью.

Совершенно новой. Чужой.

Её сжало изнутри странное ощущение: будто она провалилась во что-то пустое, необъяснимое.

Впервые за долгое время она почувствовала… одиночество.

Через неделю Бориса Сергеевича не стало.

Катя позвонила ей ночью.

— Ника… Он умер.

Вероника молчала. В трубке висело тяжёлое дыхание обеих сестёр.

— Приходи, если хочешь, — мягко добавила Катя. — Он… я думаю, он хотел бы.

— Я приду, — еле слышно ответила она

Похороны были скромными. Пришли несколько старых знакомых, пару бывших коллег, соседка, жившая этажом ниже. Катя стояла рядом с гробом, сдерживая слёзы. Вероника наблюдала за этим со стороны и впервые видела в сестре что-то, что раньше не замечала.

Катя не считала его источником выгоды.

Катя не играла.

Катя не ждала ничего взамен.

И, возможно, именно это старик увидел в ней.

Когда церемония подошла к концу, Катя подошла к сестре.

— Ника… — она взяла её за руку. — Если хочешь… можем вместе всё разобрать. Документы, вещи, всё остальное.

Вероника опустила взгляд.

— Ты ведь знала? Что он оформил всё на тебя?

— Нет, — тихо сказала Катя. — Узнала только после его смерти. И… если ты думаешь, что я рада…

— Не думаю, — перебила её Вероника.

Сестры стояли молча, пока люди расходились.

Катя первой нарушила тишину.

— Ты можешь взять часть вещей. Или всё, что захочешь. Я не претендую.

— Мне ничего не нужно, — прошептала Вероника.

Катя кивнула.

— Тогда… просто приходи ко мне иногда. Пожалуйста. Мне сейчас тяжело одной.

Она сказала это искренне, без скрытого смысла, без расчёта.

Просто по-человечески.

Вероника вдруг почувствовала, как что-то внутри неё треснуло. Она неожиданно обняла сестру.

Катя замерла, затем ответила объятием.

В этот момент Верониика поняла: проиграла — но не там, где думала.

Она проиграла давно, ещё тогда, когда решила жить только ради выгоды.

И победила сестра — тихая, простая, бескорыстная.

Через месяц Вероника устроилась на работу в одно агентство недвижимости. Не престижную должность, не то, чего она мечтала, но то, что могла начать сама. Без чужих денег. Без ожиданий наследства.

Жизнь стала другой. Сложной, но честной.

Однажды она пришла к сестре без звонка.

Катя улыбнулась.

— Заходи. Чай будешь?

— Буду, — сказала Вероника и впервые за долгое время почувствовала, что больше не ищет выход из тупика. Она идёт вперёд. Сама.

Письмо Бориса она хранила в ящике стола и иногда перечитывала. Не потому что хотела вернуть прошлое. А потому что там был один абзац, который стал для неё важнее всего:

«Ты слишком яркая, чтобы ждать, пока кто-то другой умрёт. Живи сама. Своё возьми не хитростью, а силой, которая у тебя уже есть.»

Вероника впервые по-настоящему

Читайте другие, еще более красивые истории»👇

услышала эти слова только сейчас.

Конец.