Свадьба весёлая среди смеха и традиций

Жили-были в деревне Киселёво два брата — Игнат и Митька. Оба не промах: сильные, ловкие, на гармошке играют — так что пыль столбом

Но характеры у них совсем разные. Игнат — спокойный, тихий, слова взвешивает, а Митька — шустрый, болтливый, всегда с шуткой на языке.

Оба полюбили одну женщину — Пелагею Андреевну, вдову румяную, с хитрым взглядом и стройной, как ива, фигурой.

Игнат вел себя осторожно: вечером приходил, половицы чинил, дрова рубил, воду носил.

Митька же куражился: частушки под окном пел, то шапку бросал в кружку, то шуточно спорил, кто кого перехитрит.

А Пелагея сидела на завалинке, как кошка на солнце, глазки прищурив, приглядывалась, кого выбрать.

Наступила одна суббота, троицкая, и оба брата пришли одновременно: Игнат с букетом, Митька с гармошкой. Встретились у крыльца, стоят — пыхтят, кто первым войдёт.

А Пелагея, усмехаясь:

— Дураки вы оба! Кто первую щуку с речки принесёт — за того и пойду!

И хлопнула дверью.

Игнат тут же побежал к реке, за крючок ухватился, червяка на крючок насадил.

Митька же побежал к соседу Ивану:

— Кум, дай щуку!

Иван засмеялся, сунул ему вместо щуки огромного дохлого карася.

Митька завернул рыбу в передник, несёт, гордо как знамя.

Игнат же уже у воды, пыхтя, зацепил шершавую, пузатую щуку.

У крыльца они снова столкнулись.

Митька первым:

— Вот, держи, голубушка!

Пелагея развернула передник — а там карась дохлый, глаза стеклянные, запах неприятный. Захохотала, аж присела.

Игнат подал свою щуку — живую, блестящую, хвостом хлопает.

Пелагея прищурилась, подумала и сказала:

— Ну что ж, Игнатушка, венчаться нам в Петров день!

Наутро деревня гудела: Митька обиженно на лошадях по деревне мчался, распевая обидные частушки.

Игнат же ходил, как в полусне, улыбаясь от счастья.

Свадьба прошла весело: гармонист напел, бабка Маланья плясала вприсядку, сват Пантелей привёл собаку — дескать, “гостинца нюхать”.

И вдруг, когда молодую подводили к караваю, вбежал в хату кто?

Митька!

Сапог один на ноге, венок из крапивы на башке, глаза горят.

— Погоди, Пелагея! — кричит. — Не того выбрала!

Хата затихла. Все глаза устремились на Митьку, стоящего с ногой в сапоге и венком из крапивы на голове. Он дышал часто, руки размахивал, словно дирижёр перед оркестром.

— Митька, — проговорил Игнат тихо, но твёрдо, — уйди, это моя свадьба.

— А ну-ка, Пелагея! — взревел Митька, — не того выбрала! Ты ведь обещала щуку, а не букет и половицы чинить!

Соседи, присутствующие на празднике, сперва переглянулись, потом начали тихо хихикать. Старики, привыкшие к деревенским перепалкам, лишь покачивали головами: «Да, Митька снова шумит…».

Пелагея встала, не растерявшись, и, улыбнувшись хитро:

— Ах, Митька, да что ты хочешь этим доказать? Щука была у Игната, а у тебя — карась дохлый. Ты сам выбрал путь.

— Карась или нет! — не унимался Митька, — я её поймал быстрее, хоть и с соседской помощью!

Игнат же спокойно подошёл к брату, положил руку ему на плечо:

— Митька, хватит. Пелагея выбрала меня по доброте, а не по куражу. Давай оставим обиды.

Митька тяжело вздохнул, немного успокоился, но глаза всё ещё горели огнём. Он посмотрел на Пелагею, потом на Игната, наконец сел на лавку, свесив ногу с сапога, и начал тихо ворчать:

— Ну и пусть. Только знайте: я ещё покажу, кто лучший в Киселёво!

Пелагея, улыбаясь, взяла Игната за руку:

— Не обращай внимания, Игнатушка. Он шумит, но в душе добрый.

— Добрый, — согласился Игнат, — но головой бы поменьше хлопал, когда сердце подсказывает иначе.

Старушка Маланья, святая на селе, подмигнула, постучала ложкой по столу:

— Ха-ха, ребята, что вы как два поросёнка на ярмарке! Пельмени остынут, а вы всё дерётесь!

Все начали смеяться, даже Митька скривился, но смех его не был злым — скорее тёплым, деревенским, привычным.

После этого Пелагея подняла бокал с квасом:

— Ну что ж, друзья, предлагаю тост! За любовь, за щуку, за смелость, и за то, чтобы в Киселёво мир всегда царил!

Гармонист подхватил мелодию, и хата запела. Митька, не желая оставаться в стороне, всё же вскочил и пустился плясать. Его движения были смешные, неловкие, но от сердца. Игнат тоже присоединился, медленно и спокойно, держась рядом с Пелагеей.

День превратился в настоящий праздник: смех, шутки, песни, частушки и звонкое гудение деревни. Люди, пришедшие на свадьбу, забыли обиды, старики рассказывали байки о прошлых свадьбах, дети бегали по двору, ловили бабочек и играли с собакой свата Пантелея.

А Митька, всё-таки, не унимался. Он взял гармошку, сел на лавку и запел:

— Щука в реке, карась у кума,

А Пелагея выбирает умного!

Игнат тихий, а я шустрый,

Но пусть свадьба идёт, ведь это нужно!

Соседи хохотали, аплодировали, а Пелагея качала головой, но с улыбкой:

— Ах, Митька, всегда найдёшь, чем нас развлечь!

Игнат, наблюдая за братом, тихо сказал:

— Видишь, Митька не сможет долго злиться. Ему просто нравится внимание.

Пелагея кивнула:

— Главное, что сердце твоё спокойное. А у Митьки — шум, но доброта скрыта под шуткой.

К вечеру праздник перешёл во дворе. Столы стояли под яблонями, жареный хлеб, пироги с капустой и ягодами, бочки с квасом. Игнат, держась за Пелагею, помогал всем накладывать угощения, а Митька снова запел частушки, теперь уже более мягко, стараясь никого не обидеть.

— Игнатушка, — тихо сказала Пелагея, — мне нравится, что ты спокоен. С тобой тепло и безопасно.

Игнат улыбнулся:

— А с тобой, Пелагея, радость. И пусть Митька шутит — главное, что мы вместе.

Митька заметил, что все спокойны, и постепенно его бурная энергия стала мягче. Он присел на скамеечку, почесал затылок и, улыбаясь, подмигнул Игнату:

— Ну что ж, братец, теперь твоя очередь следить, чтобы Пелагея не скучала.

Игнат только кивнул, понимая, что Митька всегда будет рядом, даже если вечно шумит.

Дни шли, и в деревне Киселёво постепенно привыкают к новому порядку. Игнат с Пелагеей занимались садом, ухаживали за огородом, ходили к реке, а Митька иногда появлялся с гармошкой, чтобы разогнать скуку, рассказать байку или просто подшутить.

Пелагея поняла: счастье в том, чтобы ценить тихие моменты, смех и тепло родных людей, а Игнат — что забота о близких приносит радость больше, чем победа в споре.

Митька же научился уважать выбор других, хотя и оставался шустрым и любил внимание. Он понял: иногда шум нужен, чтобы жизнь была ярче, но главное — согласие и мир между людьми.

Так деревня жила, смеялась, шутила, а свадьба Пелагеи и Игната стала примером для всех: даже если борьба за сердце началась с щуки, она закончилась гармонией, смехом и дружбой.

И каждый вечер, когда солнце садилось за деревенские крыши, Игнат и Пелагея, сидя на лавке, слушали, как Митька на гармошке исполняет веселую мелодию, а дети и взрослые пели вместе с ним. Сердце каждого наполнялось теплом, а простые радости жизни ценились больше, чем любые споры и шутки.

В Киселёво снова царили мир и веселье, потому что люди понимали: любовь, терпение и смех делают жизнь красивой, а даже самый упрямый и шумный Митька может стать частью гармонии, если рядом есть дружба и доброта.

После свадьбы Киселёво словно ожило. Утро начиналось с петушиного кукареканья, а жители уже знали: сегодня день особенный. Игнат с Пелагеей вставали рано, помогали по хозяйству, садили цветы, пололи огород, а Митька в это время мог появиться с гармошкой, напевая новую мелодию или придумав свежую шутку, чтобы разогнать утреннюю тишину.

Пелагея поняла, что счастье — не только в больших событиях, но и в мелочах: в запахе свежего хлеба, в тепле от солнца на завалинке, в шутках Митьки и тихих разговорах с Игнатом. Она заметила, что каждый день приносит новые радости, если смотреть вокруг, а не оглядываться на прошлые обиды.

Митька, хоть и сохранял свой характер, постепенно стал мягче. Он больше не пытался перехитрить Игната открыто, а использовал шутки и музыку, чтобы весело проводить время с соседями. Он научился, что шум — это хорошо, но уважение к выбору других ценнее. Частушки, которыми он раньше пытался завоевать внимание Пелагеи, теперь становились подарком для всей деревни.

Игнат и Пелагея любили вечерние прогулки к реке. Там они наблюдали, как вода медленно несёт листья, как отражается закат. Игнат держал Пелагею за руку, а она тихо смеялась над тем, как Митька всё ещё пытается поймать взгляд, но уже без злости — скорее с желанием разделить радость.

Однажды Игнат предложил устроить пикник у старой мельницы. Пелагея согласилась, взяв с собой пироги и свежий хлеб. Митька, как обычно, явился первым, держа гармошку и громко объявляя, что теперь он главный музыкант дня. Сначала Пелагея хотела его остановить, но потом поняла, что без него праздник был бы тихим и скучным.

— Ну что ж, Игнатушка, — сказала она, — согласна, пусть Митька будет нашим весельчаком, раз уж ему так нравится.

Игнат улыбнулся:

— Пусть будет. Главное, чтобы всем было радостно.

И так начался день: смех, песни, беготня детей, шум воды и звонкий смех стариков. Митька играл на гармошке, Пелагея подбирала слова для новых частушек, а Игнат, хоть и более спокойный, присоединялся, когда настроение было особенно весёлым.

Соседи постепенно привыкли, что Митька — часть этой гармонии. Раньше он казался нарушителем порядка, но теперь все понимали: без него жизнь деревни была бы тише и скучнее. Он стал символом того, что даже шумный характер можно направить на добро.

Прошло несколько недель, и Киселёво жило в привычном ритме, но теперь с новой энергией. Дети играли на лужайке, старики обсуждали прошлые годы, а Игнат с Пелагеей ухаживали за садом и огородом, принося радость не только себе, но и окружающим.

Однажды к ним пришёл старый кузнец Фёдор.

— Слышал, у вас свадьба прошла на славу! — сказал он, присев на скамейку. — И Митька, говорят, гармошку осваивает теперь как настоящий мастер!

— Так оно и есть, — кивнул Игнат. — Даже шумный Митька стал частью нашей гармонии.

Пелагея улыбнулась:

— Видите, Фёдор, иногда именно шум делает жизнь ярче. Но главное — уважение друг к другу и любовь.

Митька, услышав это, гордо поднял гармошку:

— Согласен! Я могу шуметь, но делаю это для веселья, а не для ссор!

Дни шли, и каждый вечер на деревенской площади собирались соседи. Игнат и Пелагея сидели на лавке, смотрели на закат, а Митька устраивал маленький концерт. Иногда кто-то из соседей приносил пироги или компоты, и каждый делился радостью. Смех был заразителен, улыбки — искренними.

Пелагея заметила, что её сердце наполняется покоем. Она поняла, что счастье — это не только в выборе мужа или победе в споре, а в том, чтобы быть рядом с теми, кого любишь, и делиться радостью с другими.

Игнат же радовался каждому дню. Он понял, что забота о любимом человеке и поддержка соседей — это настоящая ценность. Слава о свадьбе разнеслась по соседним деревням, и многие приезжали посмотреть, как в Киселёво живут счастливо и дружно.

Митька продолжал быть озорным, но уже без обид и злости. Его частушки стали любимым развлечением детей, а старики смеялись над его шутками, вспоминая молодость. Даже самые строгие жители деревни начинали улыбаться при виде его энергичных танцев и веселых выкриков.

Прошло несколько месяцев. Пелагея с Игнатом устроили небольшой сад у дома, посадили яблони и смородину, а Митька помогал, но не так активно, как раньше, — он стал больше наблюдать и веселиться вместе с детьми.

Вечером, когда солнце садилось, Игнат и Пелагея сидели на завалинке, смотрели на реку и слушали, как вдалеке слышится гармошка Митьки. В этот момент они понимали, что даже шум и озорство могут быть частью гармонии.

Деревня Киселёво снова жила спокойно, но с новыми красками: смехом, радостью, теплом и дружбой. Каждый день приносил маленькие чудеса: новый урожай, новые частушки, новые смехотворные происшествия, которые все воспринимали как часть жизни.

Игнат и Пелагея научились ценить простые радости, уважать друг друга и делиться счастьем с соседями. Митька понял, что даже самый шумный и непоседливый человек может быть любим и нужен, если использует свою энергию для добра и веселья.

И так шли дни, неделя за неделей, месяц за месяцем. Вечера были наполнены песнями, смехом детей, разговорами стариков, а Игнат с Пелагеей наслаждались каждым мгновением. Митька всегда был рядом, чтобы добавить веселья, шутки и гармонию.

В Киселёво больше не было обид и ссор. Все понимали: любовь, дружба, терпение и смех делают жизнь красивой и радостной. Даже самый шумный человек может стать частью мира, если рядом есть забота и доброта.

И так продолжалась жизнь: вечера с песнями, дни с работой на огороде, смех Митьки и тихие слова Пелагеи и Игната, которые наполняли сердца всех жителей деревни теплом. Жизнь была простой, но счастливой, полной радости, смеха и дружбы.

Читайте другие, еще более красивые истории»👇

Каждое утро начиналось с нового дня,

полного возможностей, приключений, смеха и шуток. И Киселёво стало местом, где смех, любовь и уважение друг к другу создавали настоящую гармонию, а щука и карась навсегда остались символом весёлого начала большой дружбы и счастья.

Конец (или начало новой жизни для всех в Киселёво).