Тайна под раковиной

Тайна под раковиной

Когда я вернулся домой после года, проведённого за границей, мама встретила меня с такой искренней радостью, будто я был её единственным смыслом жизни. Она суетилась на кухне, ставила на плиту чайник, доставала из буфета вазу с печеньем, которое всегда почему-то оставалось черствым. Дом казался почти прежним, только воздух — немного другой: застоявшийся, с привкусом чего-то металлического.

На второй день я заметил, что из крана почти не идёт вода. Сначала подумал — давление слабое. Но струйка то усиливалась, то внезапно прекращалась вовсе, словно кто-то перекрывал воду изнутри. Я сказал маме:

— Надо бы сантехника вызвать, трубы, похоже, забились.

Она, не поднимая глаз от разделочной доски, сказала:

— Да потом, сынок… Сейчас не время.

I. Непонятный страх

Я списал это на обычную забывчивость. Но когда спустя неделю мыло посуду стало невозможно, а мама упрямо не звала мастера, я решил взяться сам. Взял старый ящик с инструментами — тот самый, которым когда-то пользовался отец. Только я успел поднять разводной ключ, как мама вбежала на кухню.

— Не трогай трубы! — закричала она, словно я собирался взорвать дом.

Я опешил.

— Мама, что с тобой? Там ведь просто засор!

— Я сказала — не трогай! — её глаза блеснули страхом, не злостью, именно страхом. — Потом… потом я объясню.

Но она так и не объяснила.

Ночами я слышал, как она крадётся на кухню. Шорох, тихое журчание воды, будто кто-то открывает кран и тут же закрывает. Однажды я встал — на кухне горел свет, но мама стояла неподвижно у раковины, глядя вниз.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Она вздрогнула, выключила воду и сказала:

— Проверяю, не течёт ли… Ложись спать, сынок.

II. Решение

Прошла вторая неделя. Мама выглядела всё хуже: бледная, уставшая, всё время словно ждала чего-то. Я больше не выдержал. В тот день она ушла за продуктами, и я решил закончить с этой загадкой. Разобрал сифон, снял трубы.

И когда я заглянул внутрь, ледяной пот прошёл по спине.

Вода, застоявшаяся и мутная, пахла чем-то гнилым, но дело было не в этом. В изгибе трубы, в самой глубине, застрял небольшой свёрток, обмотанный чёрной изолентой. Я достал его плоскогубцами, положил на пол. Сердце билось так, что я едва мог дышать. Размотал изоленту — внутри оказались… волосы. Серые, слипшиеся, человеческие. И обломки чего-то костяного, тонкого, как фаланги пальцев.

Я отшатнулся. В этот момент дверь хлопнула — мама вернулась.

III. Признание

Она увидела, что я стою на полу среди разобранных труб, и побледнела.

— Что ты сделал… — прошептала она. — Я же просила тебя не трогать!

— Мама, что это? — я поднял свёрток. — Что это за волосы? Почему они были в трубе?

Она опустилась на стул, прикрыла лицо ладонями. Минуту молчала, потом произнесла:

— Это не должно было выплыть…

Я ждал.

— После того как ты уехал, — начала она медленно, — сюда приходил человек. Сантехник. Я вызвала его, когда вода впервые перестала идти. Молодой, улыбчивый. Сказал, что починит быстро. Я пошла в магазин, а когда вернулась… его уже не было. Только инструменты остались на столе и… вода в раковине стала странного цвета. Я испугалась. Хотела позвонить, но номер, который он оставил, не существовал.

Она замолчала, вглядываясь в пустоту.

— А потом ночью я услышала, как кто-то стучит снизу. Прямо из трубы. Сначала думала — показалось. Но это повторялось. Каждый раз в одно и то же время. Я перекрыла воду. С тех пор и не трогала.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

IV. Расследование

На следующий день я пошёл в управляющую компанию — узнать, кто ещё вызывал сантехника в тот период. Там развели руками: никаких заявок на наш адрес не было. Тогда я спустился в подвал. Там стоял тяжёлый запах ржавчины и сырости. Стены были влажные, трубы обмотаны тряпками. И вдруг я заметил, что под раковиной в нашей квартире отвод идёт не к общему стояку, а к отдельной трубе, уходящей глубже в бетон.

Этого не должно было быть.

Я позвал соседа по этажу, дядю Гену, бывшего слесаря. Он посмотрел и присвистнул:

— Кто ж это так сделал? Тут явно кто-то подключался нелегально. Но куда ведёт — не пойму.

Мы вскрыли плитку у пола, нашли старый люк. Под ним — узкий лаз, ведущий вниз. Я взял фонарик и спустился.

Под кухней, прямо под домом, была крошечная комната — вроде заброшенного погреба. На полу — ржавые инструменты, тряпки, пустые банки. А у стены — что-то, похожее на старый костюм, запачканный в грязи.

И рядом — паспорт. Я поднял его: фотография молодого мужчины в спецовке. Сантехник.

V. Нечистая вода

Я стоял там, не в силах пошевелиться. На паспорте — следы влаги, страницы склеились. Я вылез обратно, показал всё маме. Она закрыла лицо руками и долго плакала.

— Я знала, что он не ушёл, — сказала она, — знала, но… боялась подтвердить.

Позже полиция выяснила: мужчина числился пропавшим уже больше года. В ту ночь, когда он пришёл к нам, его, видимо, затянуло в провал старой канализационной шахты. Трубы, по которым шла вода, вели прямо туда. Дом построен ещё в 50-х, и под ним оставались старые коммуникации, не отмеченные на схемах.

Но объяснить, почему в трубы попали волосы и кости, никто не смог.

VI. Последствия

После ремонта я снова открыл воду. Струя зашипела, пробежала по раковине. Но теперь каждый раз, когда я поворачивал кран, мне казалось, что слышу шёпот — приглушённый, едва различимый, будто кто-то под землёй зовёт по имени.

Мама больше не ночевала на кухне. Мы переехали через месяц. Дом снесли через полгода — под ним нашли обрушенный коллектор, старый тоннель времён войны и человеческие останки, датированные всего несколькими годами назад.

Иногда мне снится, как вода снова перестаёт идти. Я открываю кран — и оттуда выпадает чёрный свёрток. Всё тот же, что я достал тогда. Только теперь из него тянется рука.

 

Тайна под раковиной — Часть II. Шёпот из труб

1. Возвращение тишины

Прошло две недели после приезда полицейских. Мама старалась не говорить об этом происшествии. Она будто забыла, что в нашем доме нашли останки, будто решила вычеркнуть из памяти всё, что связано с теми трубами.

Но я не мог.

Вода теперь текла ровно, чисто. Но каждый раз, когда я открывал кран, сердце сжималось. Было ощущение, что вместе с водой в воздух поднимается невидимый холод, лёгкий запах земли, как из старого подвала.

Я пытался убедить себя, что всё позади. Но ночью… ночью на кухне всё начиналось заново.

Иногда я просыпался от звука капели — кап… кап… кап…

Выходил — и видел: кран закрыт, но с его носика всё равно падали капли. А когда я приближался, капли прекращались.

Однажды я заметил, что мокрый след от капель ведёт не в раковину, а за холодильник. Я отодвинул его — и застыл. На полу темнело небольшое пятно влаги, словно кто-то пролил воду. Но форма была странная — вытянутая, похожая на след босой ноги.

Я замер. Из кухни веяло сыростью и чем-то тяжёлым, железным.

2. Мамина тайна

— Мама, — спросил я наутро, — ты ночью воду открываешь?

— Нет, сынок. — Она не подняла глаз от чашки. — Мне вообще теперь страшно подходить к раковине.

— Тогда почему там снова мокро?

— Наверное, конденсат… — тихо ответила она. — Или… может, дом ещё оседает. Старые дома живут своей жизнью.

Она всегда говорила так, когда хотела уйти от разговора.

Но однажды я заметил: ночью, когда я делал вид, что сплю, мама вставала. Слышал её шаги. Потом — тихий скрип двери кухни.

Я последовал за ней.

Она стояла у раковины, шептала что-то себе под нос. Ладони держала над водой, как будто грелась у пламени. Я услышал отдельные слова:

— …не сердись… не вини… я не хотела…

Я сделал шаг — пол скрипнул. Мама обернулась, и я впервые за всю жизнь увидел в её глазах ужас.

— Ты не должен слышать, — прошептала она. — Не подходи сюда больше.

3. Старые письма

На следующий день мама уехала к подруге. Я решил осмотреть погреб под домом ещё раз. Спустился с фонариком — запах сырости был сильнее, чем прежде. На стенах виднелись следы ржавчины, а в углу лежали старые газеты, почти разложившиеся.

Под одной из них я нашёл свёрток писем, обмотанных лентой. Бумага пожелтела, чернила почти стерлись, но на конвертах стояла дата — 1984 год.

И все они были адресованы ей — моей матери. От мужчины по имени Андрей Савельев.

Я не знал такого имени. Письма начинались ласково: «Моя Лида, я мечтаю о нашем доме…», «Я всё сделаю, чтобы у нас была своя кухня, свой кран, из которого течёт чистая вода…».

Но потом тон менялся. «Ты не можешь от меня уйти, Лида. Мы же одно целое. Не прячься от меня».

А в последнем письме — ни подписи, ни даты. Только одно предложение:

«Ты не смоешь меня водой».

Я стоял с этим письмом в руках, пока не погас фонарик.

4. Разговор у окна

Когда мама вернулась, я спросил:

— Кто такой Андрей Савельев?

Она замерла, словно я ударил её по лицу.

— Откуда ты…

— Я нашёл письма.

— Ты не имел права туда лезть! — выкрикнула она. — Ты не понимаешь, что ты натворил!

Она заплакала, впервые за много лет. Я молчал, пока она не села у окна.

— Это было до твоего рождения, — наконец сказала она. — Андрей работал сантехником. Мы были вместе почти два года. Он… был хороший. Но потом начал пить, ревновать, кричать. Я пыталась уйти, а он угрожал, что утопит меня в собственной кухне.

Она замолчала.

— В тот день, — продолжила она, — я действительно вызвала его, чтобы починить трубы. Но он пришёл пьяный. Мы поссорились. Он толкнул меня, я ударилась об стол. Он пошёл в подвал, сказал, что перекроет воду. А потом… исчез.

Я стоял, не веря ушам.

— Мама, ты… ты думаешь, это он?

Она кивнула.

— Да. И всё это время я слышала его голос. Из-под земли.

5. Вода

После этого в доме стало невыносимо. Воздух — тяжёлый, влажный, словно пропитанный страхом. Мама почти не ела, бродила по комнатам, прислушивалась к стенам.

— Он вернулся, — шептала она. — Он нашёл путь обратно.

Я думал, это нервный срыв. Но ночью, когда я снова услышал звук капающей воды, пошёл проверить — и понял, что мама права.

Из крана текла тёмная жидкость, похожая на воду, но гуще, как будто с примесью чего-то масляного. Я поднёс руку — запах гнили и железа ударил в нос.

А на зеркале, запотевшем от пара, проступили слова: «Ты обещала».

Я выронил полотенце. В этот момент за моей спиной тихо прошуршала дверь — мама стояла в коридоре.

— Он злится, — сказала она спокойно. — Ты всё вскрыл. Теперь он не уйдёт.

6. Полицейский отчёт

На следующее утро я пошёл в участок — узнать всё о том деле. Полицейский долго рылся в архиве, потом выдал папку.

В деле значилось: «Гражданин Савельев А.А., 1956 г.р., пропал без вести. Последний адрес — улица Болотная, 17 (дом моей матери). Обстоятельства: конфликт с хозяйкой квартиры, сожительницей. Следов борьбы не обнаружено. Сантехнические работы не завершены. Предположительно ушёл сам.»

Никаких останков тогда не нашли. А те, что нашли теперь, не удалось точно идентифицировать — слишком много лет прошло.

Но одно совпадало: паспорт, найденный под кухней, принадлежал ему.

7. Голос

Через несколько дней мама перестала выходить из комнаты. Сидела у окна и всё время слушала. Я пытался отвлечь её, но она только просила не подходить к кухне.

Однажды я услышал, как она говорит с кем-то:

— Да, я помню… прости… я не хотела…

Я вошёл — в комнате никого не было. Только она, бледная, дрожащая, а на подоконнике стоял стакан воды.

— Он здесь, — сказала мама. — В каждом кранчике, в каждом шве. Ты не чувствуешь? Дом дышит им.

Я хотел вызвать врача, но когда вернулся из аптеки — дверь кухни была открыта настежь. Вода текла из крана, разливаясь по полу. А мама стояла посреди, босая, с пустыми глазами.

— Он просил вернуть, — прошептала она. — Я должна.

8. Исчезновение

На следующее утро её не было. Ни записки, ни следов. Только вода, стекающая из крана бесконечно, будто кто-то там, внутри, не переставал её открывать.

Я искал маму три дня. Обзванивал больницы, полицию, друзей. Никто не видел. Дом стоял пустой, а вода всё текла.

На четвёртый день я решил закрыть подачу. Спустился в подвал — и услышал шаги. Медленные, приглушённые.

— Мама? — позвал я.

Ответа не было. Только тихое журчание.

Я посветил фонариком — и увидел, что вода сочится прямо из стены, из тонкой трещины в бетоне. А в отражении влаги мелькнул силуэт. Не мой.

Он стоял за мной. Высокий, с мокрыми волосами, в старой рабочей куртке. Я обернулся — никого.

9. Последняя запись

Я уехал. Продал дом, даже вещи не забирал. Но иногда, когда включаю воду в новой квартире, из крана доносится странный звук. Как будто кто-то тихо вздыхает, прямо в потоке.

Недавно мне позвонили из следственного отдела. Сказали, что дом на улице Болотной всё-таки решили снести. Рабочие нашли в фундаменте узкий бетонный колодец, в котором были фрагменты одежды, старый ключ и… обручальное кольцо с гравировкой: «Лиде — навсегда».

Я положил трубку и пошёл на кухню. Открыл кран.

Вода текла ровно, чисто. Но через секунду стала темнеть. На поверхности появились пузырьки, из которых доносился тихий шёпот.

Я закрыл кран. Но звук продолжался. Из глубины трубы доносился голос — еле слышный, но знакомый:

— Ты обещал не трогать…

Эпилог

Психолог говорил потом, что это посттравматический синдром. Что я просто не отпустил прошлое. Что человек, исчезнувший из нашей жизни, может остаться в памяти, как призрак.

Но я знаю: дело не в памяти.

Каждый вечер, когда темнеет и дом замирает, я чувствую, как по трубам идёт вода — живая, с дыханием. И если прислушаться, можно различить шаги.

Сначала по полу кухни. Потом — за спиной.

И иногда мне кажется, что в зеркале ванной отражается не моё лицо. А чьё-то другое — усталое, с мокрыми волосами, и губы у него шепчут:

«Ты не смоешь меня водой…»