Тайны миллионера на вершине холма
Когда Анастасия решила помыть парализованного миллионера, она и представить не могла, что эта работа так сильно изменит её жизнь.
Сильный ветер бил в лицо, пока она шла по каменной дорожке к огромному особняку на вершине холма. Её руки зябли не только от холода — в этом месте ощущалось что-то тревожное, отчего по спине пробегал лёгкий озноб. Туман частично скрывал фасад дома, делая его силуэт ещё более внушительным и строгим.
Подойдя к массивной двери, Анастасия глубоко вдохнула и постучала. Глухое эхо её ударов разнеслось внутри, словно дом прислушивался к незваной гостье.
Дверь открылась не сразу. На пороге появилась пожилая женщина с волосами, туго собранными в пучок. Её взгляд был внимательным и холодным. Не говоря ни слова, она жестом пригласила Анастасию войти.
Переступив порог, девушка почувствовала тепло, но оно не казалось уютным — скорее тяжёлым, давящим. Полы из тёмного дерева блестели, а многочисленные картины на стенах будто провожали её взглядами.
Женщина молча провела её по длинному коридору к двустворчатым дверям, затем развернулась и исчезла, оставив Анастасию одну.
Комната оказалась просторной. Плотные шторы почти полностью закрывали дневной свет. У окна стояла регулируемая медицинская кровать. На ней лежал мужчина.
Его кожа была бледной, глаза закрыты. Несмотря на худобу, в его фигуре чувствовалась прежняя сила. На вид ему было не больше сорока лет.
Анастасия аккуратно поставила сумку и подошла к столу с лекарствами. Быстро просмотрев лист назначений, она увидела, что её первая задача — помочь пациенту с гигиеническими процедурами.
Она зашла в примыкающую ванную, проверила воду и всё необходимое, затем вернулась к кровати. Осторожно поддержав мужчину, она помогла ему немного приподняться.
— Я буду действовать аккуратно, — тихо сказала она.
Мужчина, которого звали Андрей, едва заметно кивнул, избегая её взгляда.
Анастасия начала расстёгивать его рубашку — спокойно, профессионально, как делала много раз прежде. Но в какой-то момент её движения замедлились.
На его теле, чуть ниже ключицы, был старый шрам — неровный, глубокий, явно оставшийся после серьёзной операции или травмы.
Именно это её по-настоящему удивило.
Не потому, что шрамы были редкостью в её работе. А потому, что рядом со шрамом она заметила аккуратно вытатуированную дату… и знакомые инициалы.
На секунду у неё перехватило дыхание.
Андрей, заметив перемену в её лице, тихо спросил:
— Вы что-то увидели?
Анастасия быстро взяла себя в руки. В её работе главное — спокойствие.
— Ничего опасного, — мягко ответила она. — Просто старый шрам. Я продолжу.
Она помогла ему пересесть и медленно перевела в ванную комнату, действуя уверенно и бережно. Внутри, однако, её мысли уже не были такими спокойными.
Эта работа явно окажется сложнее, чем она ожидала…
Тёплый пар медленно поднимался над ванной, заполняя помещение мягкой влажной дымкой. Анастасия аккуратно проверила температуру воды тыльной стороной ладони — привычное движение, доведённое до автоматизма за годы работы. Снаружи всё выглядело спокойно и профессионально. Но внутри неё уже поселилось беспокойство, тихое и упрямое.
Она осторожно поддерживала Андрея под плечо, помогая ему удерживать равновесие, пока вода постепенно покрывала его ноги. Его тело было тяжёлым, но не безжизненным — мышцы иногда едва заметно реагировали на её прикосновения. Это она тоже отметила про себя.
— Если станет неудобно, скажите, — тихо произнесла она.
— Я скажу, — так же тихо ответил он.
Его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость человека, который слишком долго живёт внутри собственного тела как в запертой комнате.
Анастасия взяла мягкую губку и начала медленно, методично мыть его руки. Её движения были уверенными, но мысли снова и снова возвращались к тому шраму… и к дате рядом.
Она не могла ошибиться.
Эти инициалы.
Эта дата.
Совпадение было слишком точным.
Она почувствовала, как по коже снова пробежал холодок — на этот раз не от ветра снаружи.
— Вы давно здесь работаете? — неожиданно спросил Андрей.
Вопрос прозвучал так внезапно, что Анастасия на мгновение замерла.
— Первый день, — ответила она честно. — Меня направило агентство.
— Понятно… — тихо сказал он.
В его голосе промелькнуло что-то трудноуловимое. Не разочарование. Не облегчение.
Скорее… настороженность.
Анастасия продолжила работу. Она действовала осторожно, смывая мыльную пену тёплой водой. Андрей почти не двигался, только иногда его дыхание становилось чуть глубже, когда она переворачивала его руку или поддерживала спину.
И всё же…
Он был не похож на полностью безучастного пациента.
Она замечала мелочи.
Напряжение в пальцах.
Едва заметное движение плеча.
То, как быстро он реагировал на её слова.
Опыт подсказывал ей: его состояние может быть сложнее, чем указано в документах.
Когда она осторожно провела губкой по его плечу, Андрей вдруг тихо спросил:
— Вы раньше видели людей… вроде меня?
Анастасия на секунду задумалась.
— Да, — ответила она спокойно. — Разных.
— И что вы о них думаали?
Вопрос прозвучал странно. Слишком личный.
Она аккуратно смыла пену и только потом ответила:
— Я думаю, что тело иногда сдаётся раньше, чем человек внутри.
В ванной повисла короткая тишина.
Андрей медленно выдохнул.
— Интересная мысль…
Она не стала продолжать разговор. В её работе лишние слова редко помогали. Но она чувствовала — этот человек внимательно за ней наблюдает, даже если его глаза большую часть времени оставались прикрытыми.
Когда процедура почти закончилась, Анастасия потянулась за полотенцем. И в этот момент её взгляд снова невольно упал на татуировку.
Теперь, в ярком свете ванной, она видела её ещё отчётливее.
Дата.
Инициалы.
И маленький символ рядом — почти стёршийся, но знакомый до боли.
Сердце у неё тяжело стукнуло.
Она быстро отвела взгляд.
Слишком быстро.
Андрей это заметил.
— Вы уверены, что всё в порядке? — тихо спросил он.
Она заставила себя говорить ровно:
— Да. Просто задумалась.
Он некоторое время молчал.
А потом вдруг сказал:
— Странно… обычно новые сиделки ведут себя иначе.
Анастасия аккуратно помогла ему вытереться, избегая его взгляда.
— В каком смысле?
— Они либо слишком суетятся… либо боятся ко мне прикасаться.
Она слегка усмехнулась уголком губ.
— Я не из пугливых.
— Это я уже понял, — почти шёпотом ответил он.
Когда она помогала ему вернуться на кровать, за дверью послышались тихие шаги.
Та самая пожилая женщина.
Дверь открылась почти беззвучно.
— Всё идёт по расписанию? — сухо спросила она.
— Да, — спокойно ответила Анастасия.
Женщина внимательно посмотрела на Андрея, затем на Анастасию. Её взгляд был цепким, оценивающим.
Слишком внимательным.
— Обед через сорок минут, — сказала она и так же тихо исчезла.
Дверь закрылась.
В комнате снова стало тихо.
Анастасия поправила одеяло и уже собиралась отойти, когда Андрей вдруг очень тихо произнёс:
— Вы ведь узнали дату.
Она замерла.
Медленно повернулась к нему.
Его глаза теперь были открыты.
И смотрели прямо на неё.
Спокойно.
Внимательно.
Будто он ждал именно этой реакции.
В груди у неё неприятно сжалось.
— Я не понимаю, о чём вы, — осторожно сказала она.
Несколько секунд он просто смотрел.
Слишком долго.
Потом уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Конечно… — тихо произнёс он. — Первый день всё-таки.
Но в его голосе уже звучало что-то другое.
Будто игра только начиналась.
Анастасия медленно отошла к столу с лекарствами, делая вид, что внимательно сверяет назначения.
Но теперь она была уверена в одном:
В этом доме не всё так просто.
И человек в этой кровати — тоже.
За окном ветер усилился, ударив в тяжёлые шторы. Ткань едва заметно колыхнулась, и на мгновение в комнату просочилась тонкая полоска серого света.
Анастасия подняла голову.
И вдруг отчётливо почувствовала —
кто-то в этом доме очень внимательно следит за каждым её шагом…
Анастасия стояла у стола с лекарствами чуть дольше, чем было нужно. Она аккуратно переставляла пузырьки, проверяла подписи, делала вид, что полностью поглощена работой. Но внутри всё уже изменилось.
Фраза Андрея не выходила из головы.
«Вы ведь узнали дату».
Он сказал это слишком уверенно. Не как человек, который предполагает — как человек, который знает.
Она медленно выдохнула и обернулась.
Андрей лежал почти неподвижно, но теперь его глаза были открыты. Взгляд оставался спокойным, внимательным… и каким-то усталым.
— Вам нужно отдохнуть, — мягко сказала она, возвращаясь к кровати. — После водных процедур обычно чувствуется усталость.
Он едва заметно усмехнулся.
— Усталость я чувствую уже два года подряд.
Она аккуратно поправила подушку под его шеей. Пальцы действовали уверенно, но сердце билось чуть быстрее обычного.
— Тогда моя задача — сделать так, чтобы вам стало хоть немного легче.
Несколько секунд он молчал, наблюдая за ней.
— Вы не задали ни одного лишнего вопроса, — тихо произнёс он. — Это редкость.
Анастасия пожала плечами.
— В моей работе любопытство редко помогает.
— А если оно всё-таки есть?
Она встретилась с ним взглядом.
— Тогда я держу его при себе.
В комнате повисла короткая тишина.
Где-то в глубине дома тихо щёлкнули часы.
Андрей медленно закрыл глаза, но заговорил снова:
— Та дата… — его голос стал тише. — Она вас с чем-то связала. Я прав?
Анастасия почувствовала, как внутри всё на секунду напряглось.
Она могла солгать.
Могла уйти от ответа.
Но почему-то не стала.
— Возможно, — осторожно сказала она.
Он открыл глаза.
Взгляд стал внимательнее.
— Тогда, наверное… вы уже поняли, что моя история не совсем та, что написана в папке на столе.
Анастасия медленно опустилась на стул рядом с кроватью.
— Я поняла, что в папке слишком мало.
Впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то похожее на живой интерес.
— Честно, — тихо сказал он.
Она чуть наклонила голову.
— Всегда.
Он долго смотрел на потолок, будто решаясь.
Когда он снова заговорил, голос стал глухим, но твёрдым:
— Два года назад я попал в аварию. Такова официальная версия.
— А неофициальная? — спокойно спросила Анастасия.
Он перевёл взгляд на неё.
— Меня пытались убрать.
В комнате стало очень тихо.
Анастасия не вздрогнула.
Не ахнула.
Она просто слушала.
И это, похоже, окончательно убедило его продолжать.
— Я тогда вёл один проект, — медленно говорил Андрей. — Деньги, партнёры, слишком много интересов в одной точке. Кто-то решил, что проще будет, если я… перестану участвовать.
Он сделал паузу.
— Я выжил. Но не так, как они ожидали.
Анастасия тихо спросила:
— А татуировка?
Его губы едва заметно дрогнули.
— Это дата операции. Инициалы хирурга. Человека, который меня буквально вытащил с того света.
Сердце у неё тяжело стукнуло.
Теперь всё становилось на свои места.
— Вы его знаете, — тихо сказал Андрей. — Я вижу по вашему лицу.
Анастасия долго молчала.
Потом очень спокойно произнесла:
— Это был мой отец.
Впервые за всё время Андрей действительно потерял невозмутимость.
Очень ненадолго.
Но она это заметила.
— Значит… — медленно сказал он, — мир всё-таки умеет замыкать круги.
Она опустила взгляд на свои руки.
— Он умер через три месяца после той операции.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Андрей закрыл глаза.
— Я не успел его поблагодарить, — тихо сказал он.
В его голосе не было фальши.
Только усталость… и что-то ещё. Что-то очень человеческое.
Анастасия медленно выдохнула.
— Он не работал ради благодарностей.
— Я знаю, — так же тихо ответил Андрей.
За окном ветер снова ударил в стёкла.
Дом тихо скрипнул, будто тоже слушал их разговор.
Прошло несколько долгих секунд.
Потом Андрей неожиданно сказал:
— Теперь вы понимаете, почему я не доверяю почти никому в этом доме.
Она подняла глаза.
— Вы думаете, опасность всё ещё есть?
Он посмотрел на дверь.
Слишком внимательно.
— Я в этом уверен.
Холодок снова пробежал по её спине.
Анастасия медленно поднялась.
Подошла к окну.
Чуть отдёрнула тяжёлую штору.
Снаружи холм был окутан туманом.
Но у ворот…
Она замерла.
— Что такое? — тихо спросил Андрей.
Её голос стал едва слышным:
— У вас сегодня должны быть гости?
Пауза.
— Нет.
Анастасия медленно повернулась.
— Тогда у ворот стоит машина.
В комнате стало по-настоящему холодно.
Андрей очень медленно выдохнул.
И впервые за весь день в его голосе прозвучало напряжение:
— Похоже… наш спокойный день закончился.
Где-то в глубине дома уже раздавались шаги.
Тяжёлые.
Анастасия медленно сжала пальцы.
И в этот момент она окончательно поняла:
её первый рабочий день в этом доме
только начинается…