ТЕНИ В ДОМЕ МОЕГО СЫНА
ТЕНИ В ДОМЕ МОЕГО СЫНА
После смерти мужа я стала чаще ночевать у сына. Дом мой опустел, стены давили тишиной, и только смех внука возвращал мне ощущение, что жизнь продолжается. Но невестка встречала меня всё холоднее.
— Нам тесно, — однажды сказала она, избегая моего взгляда. — Мы хотим больше личного пространства. Оставайся, пожалуйста, у себя.
Губы у неё дрогнули, будто она сама понимала, что звучит жёстко, но слова уже вылетели. Я собрала сумку и уехала. Я не держала зла — молодым свойственно желать независимости.
Но с той ночи что-то в поведении сына стало меня настораживать.
Иногда, когда я звонила вечером, в трубке слышались странные звуки — будто кто-то ходил по их комнате, тяжёлый шаг, скрип досок. Иногда — дыхание, низкое, хриплое, будто в квартире жил ещё кто-то.
— Это телевизор, — отмахивался сын. — Или Маша что-то уронила.
Но в его голосе было напряжение. Как будто он боялся сказать лишнее.
А однажды, поздно вечером, мне позвонил мой шестилетний внук. Он говорил так тихо, будто прятался под одеялом.
— Ба… бабушка? — прошептал он. — Приходи. Папа… папа стал чужим. У него глаза не такие…
У меня похолодели пальцы.
— Какие — не такие? — я старалась говорить спокойно, но сердце уже билось в висках.
— Он не моргает… и стоит в коридоре. Просто стоит. А мама плачет в ванной.
Связь пропала.
И в ту же секунду я схватила пальто.
Часть 1. Дом, который боялся дышать
Дорога до их дома заняла двадцать минут, но мне казалось, что я бегу сквозь сон. Двор был тёмным, фонарь на углу моргал, будто предупреждал.
Подъезд встретил запахом сырости и влажного бетона. Когда я поднималась по лестнице, мне всё время мерещились шаги где-то сверху — медленные, тяжёлые.
На площадке перед квартирой сына горел свет. Дверь была закрыта, но изнутри слышалось что-то похожее на сдавленные всхлипы.
Я позвонила. Один раз. Второй. Третий.
Тишина.
И вдруг замок щёлкнул.
Но дверь никто не открыл. Она сама немного приоткрылась, будто от сквозняка.
— Маша? Саша? — позвала я и вошла.
Коридор погрузился в полумрак — горела только маленькая лампочка возле комнаты внука. И тишина… такая, что я услышала собственное дыхание.
— Бабушка? — из детской выглянул внук, белый как простыня.
Я бросилась к нему.
— Где мама? Где папа?
Он дрожал.
— Папа стоит в спальне, — прошептал он. — Уже долго. Он не двигается.
В этот момент в глубине квартиры раздался звук. Резкий, будто кто-то ногтем провёл по стеклу.
Внук вцепился мне в руку.
— Пошли отсюда, — тихо сказал он. — Папа… он не папа.
Я не успела ответить.
Из спальни вышел мой сын.
Но… это был не он.
Часть 2. То, что стояло в дверях
Сын стоял, опустив руки вдоль тела, и смотрел на нас неподвижным взглядом. Глаза… мальчик был прав. Они были какими-то стеклянными, пустыми, слишком тёмными.
— Саша… — выдохнула я. — Ты меня слышишь?
Он не моргнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
Но он сделал шаг. Медленный. Тяжелый, будто ноги прилипали к полу.
Мальчик взвизгнул и спрятался за мою спину.
Я невольно отступила назад. В коридоре стало душно, как будто в квартире не хватало воздуха.
— Саша! — выкрикнула я, пытаясь прорвать эту страшную тишину. — Что с тобой? Где Маша?
Он наклонил голову. Слишком низко, так низко, что хрустнул позвоночник.
А потом… улыбнулся.
Но губы его не двигались.
Улыбка появилась сама, словно её кто-то нарисовал на лице.
— Ма-ма… вни-зу, — вытянуто, чужим голосом сказал он.
Горло у меня перехватило.
— Внизу… где?
Вместо ответа он медленно поднял руку и указал на подвал.
Подвал? В нашей-то многоэтажке?
Там нет подвала — только техническое помещение, куда жильцов не пускают.
Тут мне вспомнилась одна странность: осенью в доме делали какие-то ремонтные работы в подвале, жильцов не подпускали, рабочие приезжали ночью. Устанавливалась новая кабельная система. Сын тогда жаловался, что из вентиляции тянет холодом.
И сейчас этот холод я ощущала кожей.
Сын всё ещё показывал вниз.
А потом… он двинулся к нам. Не бегом — тихо. Но настолько уверенно, будто знал: мы не уйдём.
Я схватила внука за руку.
— Быстро. На улицу.
Но сын уже перекрывал выход — стал между нами и дверью.
— Не уй… де-те, — прошипел он.
И тут в ванной кто-то закричал.
Маша.
ТЕНИ В ДОМЕ МОЕГО СЫНА — Часть 3. Ванная
Крик Маши прорезал квартиру, как сирена. Он был высокий, отчаянный, словно она увидела нечто, что человеческий разум не должен видеть.
— Мама! — вскрикнул внук и дёрнулся к двери.
Я удержала его.
Сын — или то, что было в нём — сделал шаг. Коридор сузился, как тоннель. Его лицо оставалось странно неподвижным, как маска, только глаза дрожали… не от эмоций, а будто за ними двигались тени.
— Я… пойду, — прошипел он чужим голосом, и этот крадущийся шип заставил меня сжать зубы.
Он пошёл в сторону ванны.
И пока он шёл, мне показалось, что свет в коридоре дёрнулся и стал тусклее. Будто это существо вытягивало питание, воздух, саму жизнь из дома.
Когда оно исчезло за дверью ванной, я услышала Машин отчаянный шёпот:
— Нет… пожалуйста… Саша… я же всё сделала… как они сказали…
Как они сказали?
Мне стало холодно. Кто — «они»?
Я наклонилась к внуку.
— Слушай меня. Сейчас мы тихо подойдём к дверям, но входить не будем. Я держу тебя за руку. Ты не отпускаешь. Ясно?
Он кивнул.
Мы подошли на цыпочках. Дверь в ванную была приоткрыта. Через щель пробивался бледный свет.
Я заглянула.
И замерла.
Часть 4. Чужой в отражении
Маша сидела на полу, прижавшись к стене. Лицо — мокрое, волосы прилипли ко лбу. Она закрывала руками рот, чтобы не закричать. Напротив неё стоял мой сын.
Он смотрел в зеркало.
Но в отражении…
Я почти вскрикнула, закрыла рот ладонью.
Отражение не повторяло его движений.
Сын стоял неподвижно, голова чуть наклонена. А отражение медленно, жутко повернуло голову прямо к нам в щель двери.
И улыбнулось.
На этот раз — широко, неестественно, как будто рот растянут крючками.
И глаза… чёрные. Глянцевые. Пустые.
Маша заметила моё лицо в щели, рванулась ко мне.
— Заберите его! — хрипло прошептала она. — Заберите сына! Это не он! Это не Саша! Это пришло ночью… из подвала…
Существо, что стояло в ванной, повернулось к ней медленно, как башня радара.
Только теперь — синхронно с отражением.
И я поняла: теперь оно знает, что мы здесь.
— Уходим, — прошептала я и резко дёрнула внука назад.
Но существо бросилось к двери.
Часть 5. Бегство
Дверь ванной распахнулась так резко, что ударила о стену. Из проёма вырвался холод — настоящий, ледяной, как будто там был не дом, а тоннель под землёй.
Существо двигалось рывками, как поломанная кукла: шаг — пауза — рывок вперёд. И каждый раз, когда оно делало шаг, лампы над нами моргали.
Я подхватила внука на руки.
— На лестницу! Быстро!
Маша выбежала за нами, в мокром халате, босая, шокированная.
— Он пытался меня утащить вниз, — шептала она, бегя рядом. — Говорил, что там «никто уже не кричит».
По спине прошёл холод.
Мы добежали до двери. Я почти сорвала ручку, но…
Дверь не открылась.
Она была заперта.
Изнутри.
— Это невозможно… — прошептала Маша. — Мы не закрывали…
Я рванула сильнее. Металл скрипел, но замок держал.
В этот момент за нашими спинами послышался тихий, липкий звук. Будто мокрые пальцы касались стен.
Существо вышло в коридор.
И тихо засмеялось. Низко, хрипло, словно в нём смеялись двое.
Внук вжался в меня, зубы стучали.
— Ба… оно идёт…
Я подняла глаза — и увидела, что свет в коридоре плавно гаснет, лампочка за лампочкой. Как будто тьма подходила к нам по потолку.
Оставалось последнее маленькое пятно света — прямо над нами.
Я прижала внука и Машу к себе.
— В щиток! — крикнула я. — Если подать питание вручную… может, замок даст сбой…
Но звук выключателя был уже у нас за спиной.
Существо было в нескольких шагах.
И тогда…
В дверь снаружи кто-то резко ударил.
ТЕНИ В ДОМЕ МОЕГО СЫНА — Часть 6. Стучат снаружи
Удар в дверь был таким сильным, что гул прокатился по всему коридору. Замок дрогнул. Существо замерло в шаге от нас, голова его дёрнулась в сторону входа, будто кто-то нарушил его замысел.
Снаружи раздался голос:
— Саша! Маш, вы дома?! Откройте! — это был сосед с этажа ниже, дядя Паша.
Он часто жаловался на шум, но его приход никогда ещё не был таким своевременным.
Существо резко повернулось к двери. Его лицо исказилось — будто на нём проступила другая кожа, тёмная, складчатая. Оно прижалось ухом к двери, прислушиваясь.
А потом — засмеялось. Тихо, дрожащим, нечеловеческим смешком.
Дядя Паша снова ударил.
— Эй! У вас свет моргает по всему стояку! У вас всё в порядке?
Существо вытянуло руку к замку.
Нет. Оно не хочет выпустить его.
Я поняла: если сосед уйдёт — мы останемся здесь с этим… навсегда.
Я крикнула:
— Паша! Позвони в МЧС! У нас… кто-то в квартире! Это не Саша!
Тишина.
А потом — резкий звук шагов, быстрых, тяжёлых. Он побежал.
Существо замерло. Его «плечи», если так можно назвать эти дрожащие линии, приподнялись. Оно прислушивалось, пытаясь понять — вернётся ли опасность снаружи.
И в этот момент я почувствовала, что свет над нами наконец полностью погас.
Коридор погружался в тьму.
Часть 7. Где прячется свет
Мы стояли в полной темноте.
Не просто темноте — в тьме, в которой нельзя было различить даже контуры. Казалось, что стены растворились, пространство стало вязким, как холодный дым.
— Не двигайтесь, — прошептала я. — Не шумите.
Но внук дрожал так сильно, что я услышала его зубы.
Где-то впереди раздалось:
Тихое… шуршание.
Существо двигалось.
Я слышала, как оно касалось пола, стен, будто изучало нас. Оно двигалось иначе, чем человек — без ритма, без дыхания. Как будто его не действовали законы физики.
И вдруг — рядом, у моего уха — холодное шипение:
— Вниз…
Я вздрогнула. Оно было совсем рядом.
И снова:
- В-низ…
-Сю-да…
— Дом ждёт…
Маша сдавленно вздохнула.
Вдруг где-то справа щёлкнул свет. Мгновенно, коротко.
Как будто маленькая лампочка пыталась включиться.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк-щёлк.
Я поняла: это щиток. Перегоревшая проводка давала слабые импульсы. Если бы…
— Машенька, — прошептала я. — Рядом со щитком — фонарик. На стене. Мы с Сашей вешали его год назад. Найди его.
— Я… — Халат Маши задел стену, звук эхом разнёсся по темноте.
Шуршание существа усилилось. Оно двинулось туда, где она стояла.
Я резко притянула его внимание на себя.
— Эй! — выкрикнула я. — Сюда смотри!
Существо остановилось.
На мгновение — абсолютная тишина.
Потом… оно засопело рядом, почти касаясь моего лица.
Но Маша в это время нащупала что-то на стене.
— Нашла! — прошептала она.
Щёлк!
Слабый луч фонарика пробил темноту.
И мы увидели, что стоит перед нами.
Часть 8. Лицо, которого не должно существовать
В свете фонарика «мой сын» был уже не похож на человека.
Кожа на лице потемнела, стала сероватой, как влажная бумага. Глаза провалились глубже, и казалось, что они блестят изнутри чужим светом.
Но главное — его тень.
Она была неправильной.
Слишком длинной. Слишком широкой. Она тянулась не позади него — а в сторону, по потолку, словно живая. И тень шевелилась отдельно от тела.
Внук прижался ко мне, не отрывая взгляда.
— Это не папа…
Существо взвыло, ударив ладонью по стене так, что штукатурка осыпалась. Но свет фонарика держал его на расстоянии — оно пятилось, прикрывая лицо.
— Свет… — прошептала Маша. — Оно боится света!
— Конечно, — сказала я. — Такие вещи всегда боятся.
Но фонарик был слабый. Долго он не продержится.
Существо рванулось вперёд.
Маша осветила его прямо в глаза.
Оно зашипело, заслоняясь руками. И в этот момент я увидела… в его зрачках — движение. Как будто внутри была пустая комната, огромная, холодная, уходящая вниз.
В подвал.
И голос существа стал двойным:
— Вер-нись…
— Дом хочет…
— Дом голоден…
У меня пересохло горло.
Дом?
Он говорил о доме?
И я вспомнила — ремонт в подвале.
Рабочих, которых никто не знал.
Те странные звуки по ночам, о которых Маша рассказывала вскользь.
Что-то жило там раньше, чем мы сюда въехали.
И это «что-то» нашло способ подняться наверх.
Часть 9. Когда дверь сдаётся
Мы рванули к входной двери. Маша держала фонарик, освещая существо — оно отступало, но с каждым шагом становилось злее, искажённее.
Свет гас. Лампочка внутри фонарика мерцала.
— Держи! Держи на него! — крикнула я.
— Я пытаюсь!
Мы наткнулись на дверь почти одновременно.
Я схватила замок.
Повернула.
Не открывается.
Я закричала:
— ПАША! ПАША, ЕСЛИ ТЫ ЗДЕСЬ — ЛОМАЙ ДВЕРЬ! СРОЧНО!
Снаружи раздался стук.
Он вернулся.
— Держитесь! Сейчас! Я уже вызвал полицию! Они едут!
Существо завыло. Протяжно. Низко.
И рванулось на нас.
Маша подняла фонарик, но он мигнул — последний раз — и погас.
Мы остались в темноте.
Существо бросилось вперёд.
Внук закричал.
И в ту секунду…
Дверь снаружи была выбита.