Дина вышла замуж за Матвея сразу после того

Дина вышла замуж за Матвея сразу после того, как он окончил военный институт. Ему только вручили лейтенантские погоны, а уже через два дня шумно праздновали свадьбу. Гостей собралось много — даже некоторые сослуживцы Матвея специально задержались и не разъехались, чтобы разделить с молодыми этот важный день.

После свадьбы супруги отправились к месту службы Матвея — на Дальний Восток. Поселились далеко от города, в небольшом военном городке. Матвей большую часть времени проводил на службе, а Дина оставалась дома. Работы поблизости почти не было, разве что ездить в город, но и это оказалось не лучшим вариантом. К тому времени Дина уже ждала ребёнка, и муж настоял, чтобы она не работала: переживал, что постоянные поездки по разбитой дороге на автобусе могут плохо сказаться на её самочувствии.

Когда пришло время рожать, хорошо, что Матвей оказался дома после службы. Дину быстро отвезли в город в роддом на военном «уазике». Вскоре на свет появилась девочка, которую назвали Вероникой.

Шли годы. Когда Веронике исполнилось восемь лет, Матвея перевели в другое место службы. Начались очередные сборы, переезд, знакомство с новыми соседями и обустройство на новом месте. Вероника пошла во второй класс уже в новой школе. Теперь семья жила в городе, хотя воинская часть Матвея находилась за его пределами.

Время летело быстро. Веронике уже исполнилось тринадцать, когда Дина вдруг почувствовала, что снова беременна. Ей было тридцать шесть, и новость немного настораживала — всё-таки возраст уже не тот, что раньше.

Однажды вечером она осторожно сказала мужу:

— Матвей, даже не знаю, что делать… Кажется, я беременна. Завтра поеду в поликлинику. Как думаешь, будем рожать?

Матвей тут же оживился:

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно будем! А вдруг сын появится? Дочка у нас уже есть, теперь и сына можно.

На следующий день он буквально спешил домой.

— Ну что? Подтвердилось? У нас правда будет ребёнок? — спросил он прямо с порога.

— Да, подтвердилось. Срок ещё маленький, но всё точно. Будем рожать.

Матвей радостно подхватил жену на руки и закружил её по комнате, а потом вдруг спохватился и с улыбкой сказал:

— Ой, тебя, наверное, теперь так нельзя кружить?

Дина только рассмеялась:

— Можно. Я ведь не больная, а просто беременная.

Вероника тоже искренне обрадовалась:

— Ну наконец-то! Мне будет не так скучно.

Дина улыбнулась:

— Ой, дочка, ты ещё не представляешь, насколько всем нам станет нескучно, особенно когда малыш родится. А может, малышка.

Спустя месяц Дина снова пришла на приём к врачу. Та внимательно слушала её, всматривалась, снова прикладывала стетоскоп. От этого серьёзного выражения лица Дина даже занервничала.

— Что-то не так? С ребёнком всё хорошо? — встревоженно спросила она.

Врач посмотрела на неё немного задумчиво и сказала:

— Знаете, мне слышатся сразу два сердечка. Похоже, у вас будет двойня. В семье двойняшки были?

— Вроде нет… По моей линии точно не было. Со стороны мужа тоже, кажется, не слышала, — растерянно ответила Дина.

— Хорошо, позже сделаете УЗИ, тогда всё станет ясно, — спокойно ответила врач, выписывая направление.

УЗИ подтвердило предположение — двойня.

Дина испытала смешанные чувства: радость, удивление и лёгкое волнение. Всё-таки сразу двое малышей — это серьёзно. А вот Матвей светился от счастья.

— Ну ты, Диночка, даёшь! Сразу двоих!

Вероника же испуганно округлила глаза:

— Мам, а как это — сразу двое? Если один заплачет, второй тоже будет? И всё теперь нужно покупать в двойном количестве? Мне теперь меньше всего достанется?

Матвей тут же приобнял дочь:

— Не переживай, дочка. Никто тебя не обделит. Всё будет хорошо.

Позже супруги узнали, что ждут двух девочек. Дина только обрадовалась, а Матвей сначала немного задумался — видно, всё же надеялся на сына. Но потом махнул рукой и засмеялся:

— Зато буду жить в настоящем цветнике. Одни красавицы вокруг — мои девчонки.

Когда пришло время, Дину увезли в роддом. Совсем скоро на свет появились две чудесные малышки, удивительно похожие друг на друга.

Матвей звонил почти сразу:

— Поздравляю, родная! Я так счастлив! Целую всех моих девочек! У нас с Вероникой всё хорошо, за нас не переживай.

Дина кормила малышек, молока было достаточно, и она не волновалась, что кому-то чего-то не хватит.

На второй день после рождения девочек, сразу после кормления, в палату вошла медсестра с младенцем на руках. Мальчик был заметно крупнее её дочек и громко плакал.

— Дина, у тебя молока много, покорми, пожалуйста, этого малыша. Мы уже совсем измучились. Его мама несколько дней назад отказалась от него. Он почти не принимает смесь, постоянно голодный и всё время плачет. Через неделю его должны перевести в дом ребёнка. Пока стараемся справляться как можем.

Дина осторожно взяла мальчика, прижала к себе. Тот сразу жадно зачмокал, быстро наелся, расслабился и вскоре уснул прямо у неё на руках.

Соседка по палате смотрела на них с умилением:

— Будто это его мама… Как можно оставить такого маленького, беззащитного малыша? Сердце ведь должно быть.

Дина лишь молча кивнула. Ей тоже было жалко мальчика. Такой крошечный, беззащитный, ничей. Она всё чаще ловила себя на мысли, что невольно привязывается к нему.

Так постепенно и получилось, что она стала подкармливать его регулярно — иногда даже раньше собственных дочек. Когда малыш начинал громко требовать своё, она с улыбкой говорила:

— Ну и ненасытный же ты! Сразу видно — мужик.

Медсестра однажды тихо пояснила:

— Жалко мальчишку. Говорят, женщина приехала из другого города, родила и уехала. Сказала, что жилья нет, мужа нет, отец осудит. Вот и отказалась от ребёнка.

Дина пересказывала всё это Матвею по телефону, а он внимательно слушал. Потом неожиданно сказал…

Тем, кому интересно, продолжение найдётся чуть ниже 👇

Матвей долго молчал в трубке. Дина даже подумала, что связь оборвалась. Она поправила сползшее одеяльце на одной из девочек, посмотрела на мальчика, который тихо посапывал рядом после кормления, и уже собиралась переспросить, слышит ли он её, когда муж наконец заговорил.

— Дин… а ты сама что чувствуешь? — спросил он неожиданно серьёзным голосом.

Она растерялась.

— В каком смысле?

— Ну… жалко тебе его?

Дина перевела взгляд на малыша. Он лежал спокойно, чуть нахмурив крохотный лоб, будто ему снился какой-то важный младенческий сон. Совсем ещё маленький, беспомощный.

— Жалко, — тихо призналась она. — Очень жалко. Не знаю даже почему… Просто сердце сжимается.

Матвей тяжело выдохнул.

— Я так и понял.

— Ты не сердишься? — осторожно спросила она.

— На что мне сердиться? — удивился он. — На то, что у моей жены сердце большое?

Дина вдруг почувствовала, как глаза защипало.

— Матвей, не начинай… Я и так тут реву постоянно.

— Только не плачь, — сразу смягчился он. — Тебе нельзя переживать. У тебя и так забот теперь… сразу трое почти.

Она нервно усмехнулась.

— Вот именно — почти.

Муж помолчал.

— Слушай, Дин… а если подумать?

— О чём?

— О мальчишке.

Она замерла.

— Матвей…

— Я просто говорю. Не сейчас. Просто подумать.

Дина не ответила. В палате стало вдруг слишком тихо. Соседка дремала, девочки спали, а мальчик слегка шевельнулся во сне и снова затих.

— Ты с ума сошёл? — наконец шёпотом сказала она. — У нас двойня. Мне тридцать шесть. Вероника подросток. Ты служишь с утра до ночи.

— И что?

— И то, что это безумие.

— Может быть, — спокойно согласился он. — Но знаешь, я тебя давно знаю. Если ты уже сейчас про него говоришь таким голосом, боюсь представить, что будет через неделю.

Она прикусила губу.

— Матвей…

— Просто подумай. Не обещай ничего. Хорошо?

— Хорошо, — тихо ответила она.

После разговора Дина долго сидела, не двигаясь. Внутри всё смешалось — тревога, жалость, растерянность. Она посмотрела на своих девочек, потом на мальчика.

И вдруг поймала себя на страшной мысли: ей уже хочется знать, как его зовут.

Утром она спросила медсестру.

— А имя у него есть?

Та пожала плечами.

— Пока временно записали Илюшей. Документы ведь нужны.

— Илюша… — тихо повторила Дина.

Имя неожиданно показалось тёплым.

С того дня всё стало происходить как-то само собой.

Илюшу приносили к ней чаще. Медсёстры уже улыбались:

— Ну всё, у него мама нашлась.

— Не говорите так, — смущалась Дина.

Но внутри что-то болезненно отзывалось на эти слова.

Иногда она просыпалась ночью раньше всех только потому, что ей казалось — мальчик опять голодный. И правда, через минуту он начинал требовательно плакать.

— Вот хитрый, — шептала она, беря его на руки. — Уже знаешь, к кому идти.

Соседка однажды сказала:

— Ты на него смотришь так же, как на своих.

Дина испугалась этих слов.

— Нет… ну что вы.

Но спорить не получилось.

Потому что вечером, когда медсестра забрала мальчика в детскую комнату, у Дины вдруг стало пусто внутри.

Она лежала и никак не могла уснуть.

Даже девочки не успокаивали.

Чего-то словно не хватало.

И от этого признания самой себе становилось страшно.

Через два дня приехал Матвей.

Он ворвался в палату с огромным букетом, пакетом фруктов и совершенно счастливым лицом.

— Ну где мои красавицы?

Вероники рядом не было — школа, поэтому он сразу склонился над двойняшками.

— Господи… одинаковые…

— Почти, — улыбнулась Дина.

— А где герой рассказов?

Она удивлённо подняла голову.

— Какой герой?

— Илюша.

Будто по заказу, в палату вошла медсестра с ребёнком.

— Дина, ваш богатырь опять концерт устроил.

Матвей поднял глаза.

И впервые увидел мальчика.

Тот, словно почувствовав внимание, замолчал и серьёзно посмотрел на него.

— Ого… — только и сказал Матвей.

Медсестра быстро объяснила ситуацию.

Матвей слушал молча.

Потом осторожно взял ребёнка.

Илюша неожиданно притих и даже перестал хныкать.

— Смотри-ка… — тихо усмехнулся Матвей. — Мужики нашли общий язык.

Дина внимательно смотрела на мужа.

— Ну что?

Он не отвечал.

Только держал малыша.

Потом вдруг очень тихо сказал:

— Жалко пацана.

И всё.

Но Дина слишком хорошо знала мужа.

Эти три слова значили гораздо больше.

Вечером, когда они остались вдвоём, Матвей сидел у окна и долго молчал.

— Думаешь? — осторожно спросила она.

— Думаю.

— А если не справимся?

— А если справимся?

— Люди скажут, что мы сумасшедшие.

— Люди всегда что-нибудь говорят.

Она нервно рассмеялась.

— Ты так легко говоришь.

— Нет, мне страшно.

— Правда?

— Конечно. У нас две новорождённые дочери.

Он сделал паузу.

— Но, Дин… знаешь, что меня пугает больше?

— Что?

— Что если мы уедем, а потом всю жизнь будем вспоминать этого мальчишку.

Она отвернулась.

Потому что именно об этом боялась думать сама.

Через несколько дней приехала Вероника.

Сначала она важно осматривала сестёр.

— Такие маленькие…

Потом увидела мальчика.

— А это кто?

Дина замялась.

— Это… малыш.

— Я вижу, что малыш. Чей?

Матвей переглянулся с женой.

— Сложная история.

Вероника слушала очень внимательно.

Нахмурилась.

— И мама его правда оставила?

— Так получилось, — осторожно сказала Дина.

Девочка долго молчала.

А потом неожиданно подошла ближе.

— Можно подержать?

Все удивлённо переглянулись.

Илюша оказался тяжёленьким.

Вероника аккуратно устроила его на руках и вдруг улыбнулась.

— Смешной.

Потом серьёзно посмотрела на родителей:

— Только не говорите, что хотите его забрать.

Матвей кашлянул.

— А ты как думаешь?

— Думаю, вы уже решили.

Дина быстро покачала головой.

— Нет.

— Мам, я же вижу, как ты на него смотришь.

Девочка помолчала.

— Просто тогда предупреждаю.

— О чём?

— Мне придётся всем рассказывать, что у меня сразу три младших ребёнка.

Она театрально вздохнула.

— И уроки мне делать никто не поможет.

Все рассмеялись.

Но позже, когда Вероника ушла домой, Дина вдруг спросила:

— Думаешь, она правда не против?

— Думаю, она уже привыкла.

— К чему?

— Что у нас странная семья.

Прошло ещё несколько дней.

Выписка приближалась.

И вместе с радостью внутри рос страх.

Дина всё чаще ловила себя на мысли, что считает время.

Сколько ещё она увидит Илюшу?

Три дня?

Два?

Однажды вечером она вдруг расплакалась прямо во время кормления.

Медсестра испугалась.

— Что случилось?

— Ничего…

— Всё-таки привязалась?

Дина только кивнула.

Та села рядом.

— Знаешь, иногда жизнь делает странные повороты.

— Вы о чём?

— Иногда люди находят друг друга именно так.

Дина смотрела в окно.

Снаружи медленно темнело.

И впервые позволила себе страшную мысль вслух:

— А если мы правда захотим его взять?

Медсестра внимательно посмотрела на неё.

— Тогда вам придётся многое обдумать.

— Мы уже думаем.

— Муж согласен?

Дина чуть улыбнулась.

— Кажется, даже слишком.

— Тогда, может быть… всё не случайно.

В ту ночь она долго не спала.

Слушала тихое дыхание девочек.

Смотрела на мальчика.

И всё время спрашивала себя одно и то же:

что будет дальше?

Утро выписки наступило слишком быстро.

Дина проснулась ещё затемно. В палате стояла тишина — девочки спокойно спали, одна смешно поджала губы, вторая тихонько сопела, прижав кулачок к щеке. Илюша тоже спал в своей кроватке рядом, раскинув руки, словно чувствовал себя здесь своим.

Дина долго сидела, просто смотрела на детей.

На своих дочерей.

И на мальчика, который почему-то давно перестал казаться чужим.

Сердце ныло.

Сегодня она уедет.

А он останется.

Мысль была почти невыносимой.

Когда в палату вошла медсестра, Дина сразу всё поняла по её взгляду.

— Сегодня заберут? — тихо спросила она.

Та осторожно кивнула.

— Пока переведут в отделение, потом оформят документы.

Дина почувствовала, как внутри всё оборвалось.

Она быстро отвернулась, чтобы никто не заметил выступивших слёз.

— Ясно…

Медсестра присела рядом.

— Дина, вы должны решить для себя. Нельзя всё время стоять между «да» и «нет».

— А если мы ошибёмся?

— А если не попробуете — будете жалеть?

Эти слова больно ударили.

Потому что ответ она знала.

Да.

Будет.

Очень.

Через час приехал Матвей.

Как всегда — быстрый, собранный, немного взволнованный.

— Ну что, девчонки мои готовы домой?

Он улыбался, но, увидев лицо жены, сразу нахмурился.

— Что случилось?

Дина молча посмотрела на Илюшу.

Этого оказалось достаточно.

Матвей всё понял.

Несколько секунд он молчал.

Потом неожиданно сказал:

— Пошли.

— Куда?

— К заведующей.

Дина растерялась.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Матвей…

— Дина, я неделю смотрю, как ты мучаешься. И сам мучаюсь.

Он глубоко выдохнул.

— Или мы честно пробуем разобраться, что можно сделать, или уезжаем и больше никогда не возвращаемся к этой теме. Но так — нельзя.

У неё задрожали губы.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Они оставили детей под присмотром медсестры и пошли к заведующей.

Женщина внимательно выслушала их.

Не перебивала.

Только смотрела поверх очков.

Потом спокойно спросила:

— Вы понимаете, что это очень серьёзный шаг?

— Понимаем, — ответил Матвей.

— У вас дома новорождённые двойняшки.

— Знаем.

— Финансово? Жилищно?

Матвей кивнул.

— Не дворец. Но место найдётся.

Дина сидела молча, сцепив пальцы.

— А вы? — спросила заведующая уже у неё. — Вы уверены?

Дина опустила глаза.

— Нет.

Женщина слегка удивилась.

— Нет?

— Я уверена только в одном… — тихо сказала Дина. — Если сейчас уйду, потом всю жизнь буду думать о нём.

В кабинете повисла тишина.

Заведующая долго смотрела на них.

Потом неожиданно улыбнулась.

— Знаете… обычно люди приходят с сомнениями другого рода. Боятся хлопот, ответственности.

Она закрыла папку.

— А вы, кажется, уже родители этого мальчика. Просто ещё сами себе не признались.

Дина заплакала.

Тихо, облегчённо.

Словно внутри наконец что-то разрешилось.

Конечно, сразу никто ребёнка не отдал.

Начались разговоры, бумаги, проверки, консультации.

Им объяснили, что процесс займёт время.

— Пока можно оформить гостевой режим и опеку позже рассмотреть, — объясняли специалисты.

Матвей только кивал.

— Справимся.

Дина всё ещё боялась.

Очень.

Но странным образом внутри появилась ясность.

Домой они ехали уже вчетвером — Дина, Матвей, двойняшки… и тревога.

Илюша пока оставался под наблюдением.

Но теперь это было иначе.

Теперь у него были люди, которые приезжали к нему каждый день.

Вероника встретила родителей настороженно.

— Ну?

Матвей поставил сумки.

— У нас новости.

— Какие?

— Кажется… семья станет больше.

Девочка закатила глаза.

— Я так и знала.

— Ты против? — осторожно спросила Дина.

Вероника задумалась.

Потом вздохнула.

— Если честно?

— Честно.

— Мам, ты про него говоришь уже как про родного.

Она пожала плечами.

— Значит, наверное, он уже наш.

Дина расплакалась снова.

— Ну вот, — вздохнула Вероника. — Теперь дома все плачут.

Первые месяцы оказались тяжёлыми.

Очень.

Ночи без сна.

Плач.

Бутылочки.

Пелёнки.

Усталость.

Две малышки постоянно требовали внимания.

Илюша приезжал сначала ненадолго, потом всё чаще.

Когда его наконец разрешили забрать домой временно, Дина дрожала так, будто рожала снова.

Он сидел у неё на руках серьёзный, важный.

Матвей нёс сумки и смеялся:

— Всё. Теперь точно многодетные.

Дома начался настоящий хаос.

Один плачет.

Через минуту второй.

Потом третий.

Вероника ходила с трагическим лицом.

— Я никогда не высплюсь.

Но именно она первой научилась быстро укачивать Илюшу.

— Ну что ты орёшь, мужчина? — ворчала она.

А он почему-то сразу затихал у неё на руках.

Матвей иногда возвращался со службы совершенно вымотанный.

Но всё равно первым делом шёл к детям.

Особенно к мальчику.

— Ну что, сынок?

Слово вырвалось случайно.

Все замерли.

Матвей даже смутился.

— То есть… Илюша.

Но мальчик вдруг улыбнулся.

Первый раз.

И все рассмеялись.

Год прошёл тяжело, шумно, быстро.

Девочки росли.

Илюша бегал за ними.

Вероника ворчала, но защищала всех троих как маленькая взрослая.

Потом настал день суда.

Последний этап.

Дина не спала всю ночь.

Матвей держался спокойно, хотя тоже переживал.

Судья долго задавал вопросы.

Про жильё.

Про доход.

Про мотивацию.

Наконец спросил:

— Почему вы хотите принять ребёнка?

Матвей посмотрел на жену.

Потом тихо сказал:

— Потому что однажды мы уже испугались потерять его.

Дина сжала руки.

— Он просто стал нашим.

Судья помолчал.

А потом произнёс слова, которые Дина потом помнила всю жизнь:

— Суд удовлетворяет заявление.

Она даже не сразу поняла.

Матвей резко выдохнул.

Вероника, сидевшая рядом, вдруг расплакалась.

— Ну всё… теперь официально.

Когда они вышли из здания, шёл снег.

Первый снег того года.

Матвей поднял Илюшу на руки.

— Ну здравствуй, сын.

Илюша счастливо засмеялся.

Словно понимал.

Дома устроили маленький праздник.

Без гостей.

Только свои.

Вероника сама испекла кривоватый пирог.

— Не смотрите так. Я старалась.

Матвей поднял кружку с чаем.

— За семью.

— За нашу странную семью, — фыркнула Вероника.

— Самую лучшую, — тихо сказала Дина.

Шли годы.

Двойняшки росли непоседами.

Илюша оказался настоящим защитником.

Если кто-то обижал сестёр — сразу вставал между.

— Это мои!

Матвей смеялся:

— Командир растёт.

Однажды вечером, когда детям было уже по семь, а Веронике двадцать, семья сидела за столом.

Шум.

Смех.

Разговоры.

Илюша вдруг серьёзно спросил:

— Мам…

Дина замерла.

— Да?

— А правда, что вы меня нашли?

Наступила тишина.

Она посмотрела на Матвея.

Тот едва заметно кивнул.

— Правда.

Мальчик нахмурился.

— И почему взяли?

Дина пересела ближе.

Осторожно обняла сына.

— Потому что сердце не отпустило.

— Это как?

Матвей улыбнулся.

— Это когда человек становится твоим раньше, чем ты успеваешь понять почему.

Илюша задумался.

Потом вдруг спокойно сказал:

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Что вы тогда не испугались.

У Дины защипало глаза.

Матвей взял её за руку.

А вечером, когда дети уже спали, они сидели на кухне.

Тихо.

Спокойно.

За окном падал снег.

— Помнишь роддом? — спросил Матвей.

Дина улыбнулась.

— Каждый день.

— А помнишь, как ты говорила, что это безумие?

Она рассмеялась.

— Было.

— И?

Она посмотрела на фотографии детей.

На Веронику.

На двойняшек.

На Илюшу.

И тихо сказала:

— Самое правильное безумие в нашей жизни.

Матвей молча обнял её.

А в соседней комнате мирно спали трое детей, которые когда-то встретились совсем случайно, чтобы однажды стать одной семьёй.

И больше никто из них уже никогда не чувствовал себя чужим.