Цыганка подошла к невесте у ЗАГСа: “Фата на
Цыганка подошла к невесте у ЗАГСа: “Фата на тебе чужая, судьба горькая. Открой багажник машины жениха. Богом молю, открой…”
За полчаса до выезда Максим снова сбросил чей-то звонок, а затем заперся на балконе и заговорил приглушенным, раздраженным голосом. Вернувшись в комнату, он залпом выпил воду, вынес к машине небольшой чемодан и спрятал его в багажнике под пледом.
Виктория ничего этого не видела. Она вышла к свадебному кортежу в белоснежном платье, окруженная родными и подругами. Лишь у ЗАГСа, когда Максим шагнул ей навстречу, она заметила его дрожащие руки, влажный лоб и улыбку, словно приклеенную к побледневшему лицу.
Перед церемонией кортеж отправился в короткую поездку по городу. На перекрестке машины остановились, и к лимузину неожиданно подошла пожилая цыганка в темном платке. Она прижала ладонь к тонированному стеклу и посмотрела на Викторию так пронзительно, что та невольно опустила окно.
Максим резко потребовал прогнать незнакомку. Его голос сорвался, а в глазах мелькнул страх, которого Виктория прежде никогда у него не видела. Но женщина даже не повернула головы. Она всматривалась в лицо невесты, словно знала о ней нечто страшное.
Максим выскочил из машины и попытался оттеснить цыганку, однако та осталась на месте. Медные браслеты тихо звякнули на ее запястье, когда она подняла руку и указала на автомобиль жениха.
– Фата на тебе чужая, судьба горькая, – прошептала она. – Открой багажник машины жениха. Богом молю, открой…
Виктория замерла. Вокруг гудели машины, подружки в лимузине хихикали, думая, что это какой-то розыгрыш, фотограф снимал. А Максим схватил цыганку за локоть.
– Пошла отсюда! – закричал он, и его голос сорвался на визг. – Пошла, я сказал! Вызовите полицию!
Но Виктория смотрела на его руки. На его руки, которые тряслись так, что он не мог удержать ее локоть. На его лоб, который был весь в испарине, хотя на улице было всего плюс 15. И на его глаза. В них не было злости. В них был ужас. Животный, панический ужас.
– Максим, – тихо сказала она. – Что в багажнике?
– Ничего! – крикнул он. – Инструменты! Что за бред ты слушаешь какую-то… какую-то…
Цыганка посмотрела на Викторию и сказала уже громче, чтобы слышали все:
– Девочка, я не денег прошу. Я у тебя ничего не прошу. Я тебя прошу – открой. Если там ничего нет, ты посмеешься надо мной и поедешь замуж. А если там есть – ты себе жизнь спасешь. Фата на тебе чужая. Я такие вещи вижу.
Подружка невесты, Лена, засмеялась нервно:
– Вик, ну что ты, поехали, это же бред, какая-то бабка…
Но Виктория уже вышла из лимузина. В белом платье, с букетом, с фатой, которая вдруг стала тяжелой, как мокрое одеяло. Она пошла к черной машине жениха, к той самой, где был багажник.
– Вика, не надо! – Максим бросился за ней, схватил ее за руку. – Ты что, с ума сошла? У нас регистрация через 20 минут! Нас ждут!
– Открой багажник, – сказала Виктория тихо.
– Там ничего нет!
– Тогда открой. Если там ничего нет, чего ты боишься?
Он стоял, держа ее за запястье, и его пальцы были ледяными. За его спиной стояла цыганка и не уходила. Она просто смотрела. И в ее взгляде не было ни хитрости, ни желания нажиться. Была жалость.
– Дай ключи, – сказала Виктория.
Максим не дал. Тогда она сама пошла к водительской двери, открыла ее, нашла кнопку открытия багажника и нажала.
Багажник щелкнул и приоткрылся.
Максим рванулся, попытался захлопнуть его, но было поздно. Виктория подняла крышку.
Под пледом лежал небольшой чемодан. Тот самый, который он вынес утром. Новый, темно-синий, на кодовом замке. Рядом лежала папка с документами и белый конверт, толстый, набитый деньгами.
– Это что? – спросила Виктория.
– Это… это мои вещи… я… – Максим начал заикаться. – Это сюрприз для тебя, мы же хотели уехать после свадьбы…
– Открой чемодан.
– Он закрыт, я код забыл!
Виктория посмотрела на цыганку. Та кивнула на папку.
– Открой папку, девочка.
Виктория взяла папку. Открыла.
Там были билеты. Два билета на самолет. Москва – Тбилиси. На сегодня, на вечер, на 19:40. На имя Максим Воронцов и… Анастасия Воронцова.
И еще там был паспорт. Заграничный паспорт на имя Анастасии Воронцовой. С фотографией девушки, очень красивой, с темными волосами. И штамп о браке. Штамп, где было написано, что Анастасия Воронцова и Максим Воронцов состоят в браке с 12 марта этого года. Три месяца назад.
А Виктория выходила замуж за Максима сегодня, 15 июня. И считала, что она будет первой женой.
У нее потемнело в глазах.
– Кто такая Анастасия? – спросила она шепотом.
Максим молчал. Он стоял бледный, как его рубашка, и смотрел на чемодан.
Виктория открыла белый конверт с деньгами. Там было много денег. Доллары. И записка, написанная от руки: “Макс, это последний раз. Закрой долг, и больше не звони. Настя”.
– Кто такая Настя? – закричала Виктория уже громко, так, что услышал весь кортеж.
Подруги высыпали из лимузина. Мама Виктории подбежала.
– Что случилось, Вика?
Максим сел прямо на асфальт, в своем свадебном костюме, и закрыл лицо руками.
– Я хотел тебе сказать… – прошептал он. – Я хотел, но не мог…
История, которую он рассказал там же, у багажника, пока мимо ехали машины, а фотограф опустил камеру, оказалась не мистической, а очень грязной и обычной.
Три года назад Максим влез в долги. Он хотел открыть свой бизнес, автосервис, взял деньги у людей, которые дают под большие проценты. Бизнес прогорел. Долги остались. 40 тысяч долларов. Для него это были огромные деньги.
Три месяца назад к нему пришли и сказали: или отдаешь за неделю, или мы тебе ноги переломаем. И он познакомился с Настей. Настей, которая работала в микрофинансовой организации и, как оказалось, была замужем за одним из тех, кому он должен. Она предложила сделку: он фиктивно женится на ней, она берет на его имя кредит в 50 тысяч долларов как на мужа, отдает ему деньги, чтобы закрыть долг перед ее мужем, а потом они тихо разводятся. А за это он ей еще и останется должен, но уже ей лично, а не бандитам.
Он согласился. Они расписались 12 марта. Она взяла кредит, дала ему 40 тысяч, он закрыл долг. А 10 тысяч оставил себе, чтобы сделать красивое предложение Виктории, с которой встречался уже год параллельно. Он думал, что разведется с Настей до свадьбы с Викой. Но Настя не дала развод. Она сказала: ты мне теперь должен 50 тысяч, плюс проценты, и пока не отдашь, я тебе развод не дам. И еще сказала, что если он попробует жениться второй раз, она напишет заявление о двоемужии, и его посадят.
А сегодня утром Настя позвонила и сказала: я знаю, что у тебя сегодня свадьба. Я прилетела в Москву. Если ты сейчас же не приедешь в аэропорт с деньгами, которые ты у меня украл, я приду прямо в ЗАГС с нашим свидетельством о браке и с полицией. И твоя белая невеста узнает, что она вторая жена.
Поэтому Максим и трясся. Поэтому и прятал чемодан. В чемодане были все деньги, которые он собрал на свадьбу с Викой, подарки от родителей Вики, 15 тысяч долларов, которые дала мама Вики на первый взнос за квартиру, и он хотел сбежать. Он купил билеты в Тбилиси на себя и на Настю, чтобы отдать ей деньги и уговорить ее дать развод и улететь с ним подальше, пока все не вскрылось. А потом вернуться и сказать Вике, что у него была срочная командировка.
Он хотел жениться на Вике сегодня, стать двоеженцем, а вечером улететь с другой женой в Тбилиси, чтобы закрыть долги.
Виктория слушала и не могла поверить, что этот человек, который еще вчера говорил ей, что она самая чистая и светлая, и что он никогда ее не обманет, сейчас сидит на асфальте в свадебном костюме и рассказывает про фиктивный брак и про 40 тысяч долларов.
– Фата на тебе чужая, – повторила цыганка тихо, уже обращаясь к Виктории. – Ты в ее фате хотела замуж идти. Она до тебя в ней замуж выходила. Он тебе ее фату дал, а она уже ношеная.
Виктория потрогала свою фату. Да, фату ей дал Максим. Сказал, что купил в салоне, новую. А на самом деле это была фата Насти. Той самой Насти, которая осталась после их фиктивной свадьбы. Он не захотел покупать новую, сэкономил.
– Откуда вы знаете? – спросила Виктория у цыганки.
– Я у ЗАГСа 30 лет стою, девочка, – сказала та. – Я невест много вижу. Я вижу, когда невеста счастливая, а когда на ней чужая судьба. У тебя лицо было, как у той, черненькой, что в марте тут же с ним расписывалась. Я ее запомнила, потому что она плакала в этой же фате. А сегодня ты в ней же. Я и подошла. Думала, может, сестра. А оказалось, вот оно что.
Она не просила денег. Она развернулась и пошла, опираясь на палочку, к переходу.
А Виктория осталась стоять у открытого багажника, в белом платье, с билетами на имя другой женщины в руках.
Что было дальше.
Свадьбы не было. Виктория сняла фату прямо там, на перекрестке, бросила ее в багажник, на чемодан с деньгами, и сказала маме:
– Мам, вызывай такси, мы едем домой.
Максим пытался ее догнать, хватал за платье, кричал: Вика, я все объясню, я люблю только тебя, это все фиктивно, я сделаю развод, я все отдам.
Но ее отец, который прибежал из другой машины, оттолкнул его и сказал только одно:
– Еще раз к моей дочери подойдешь – я тебя сам в багажник закрою.
Они уехали. А Максим остался стоять у машины с открытым багажником, в костюме жениха, без невесты, без денег, потому что деньги Виктория забрала – те 15 тысяч, которые были ее мамины, она забрала из чемодана, а остальное оставила ему.
Вечером того же дня Виктория узнала, что рейс Москва – Тбилиси улетел без Максима. Потому что Настя, та самая Настя, узнав, что свадьба сорвалась, написала ему: “Ты меня подставил, ты обещал, что разведешься с ней, а сам решил стать двоеженцем, теперь разбирайся сам со своими долгами, а я подаю на развод и на раздел кредита, ты мне должен 50 тысяч”.
Через месяц Виктория подала заявление в полицию о мошенничестве, потому что 15 тысяч ее мама давала именно на квартиру, и Максим их почти украл. Деньги вернули.
А фату она сожгла. Прямо во дворе, в мангале. Смотрела, как горит белый тюль, и плакала, но не от горя, а от облегчения.
Через полгода она встретила цыганку снова, у того же ЗАГСа. Та продавала цветы. Виктория подошла и сказала спасибо.
Цыганка улыбнулась беззубым ртом и сказала:
– Я же говорила, судьба горькая в чужой фате. А в своей – сладкая будет. Ты еще свою найдешь, девочка. Только уже без багажников.
И оказалась права. Потому что через год Виктория вышла замуж. В своей фате, новой, которую купила сама. И перед тем как сесть в машину жениха, она сама открыла багажник и проверила, что там лежит. А там лежали только удочки. Потому что ее новый жених любил рыбачить.
А Максим до сих пор платит кредит за Настю и живет в Тбилиси, работает в автосервисе, который так и не стал его бизнесом.
И иногда, когда Виктория проезжает мимо ЗАГСа, она вспоминает дрожащие руки, влажный лоб и чемодан под пледом. И благодарит бога, что в тот день на перекрестке оказалась та самая пожилая женщина в темном платке, которая не побоялась сказать: “Богом молю, открой”.
