Свекровь запустила торт в невестку на юбилее

Свекровь запустила торт в невестку на юбилее сына — утром он отменил её сделку на 4,5 миллиона

Юбилей Сергея справляли в ресторане «Берег» на краю города. Анна готовилась почти месяц: договаривалась с администратором, выбирала блюда, откладывала с детских пособий, чтобы мужу ни в чём не отказывать. Сергей видел её старания и каждый вечер говорил: «Ты у меня золото». В день торжества Анна надела новое платье — простое, но дорогое, в рассрочку. Сергей смотрел на неё с гордостью, пока гости рассаживались. А Галина Степановна, едва вошла, громко заявила: «Что за скатерть? Как в дешёвой столовке. Ань, вкуса совсем нет». Анна промолчала, стиснув зубы. Рядом стояла Рита, сестра Сергея, и криво улыбалась. Валерий Петрович, свёкор, вздохнул и ушёл к окну.

Вечер шёл к главному. Подали горячее, шампанское лилось. Сергей получал подарки. Анна взяла микрофон для тоста: «Серёжа, я хочу выпить за тебя. Ты лучший муж и отец…»
И тут Галина Степановна вскочила, вырвала микрофон и перебила: «Подожди. Сынок, послушай мать. Кто тебя по-настоящему любит — это я. Я родила, вырастила. А эта… родила тебе наследника — и всё, её роль закончена. Давайте за настоящую семью». В зале затихли. Анна потянулась за микрофоном: «Галина Степановна, хватит, пожалуйста…»
В ответ свекровь схватила со стола огромный кусок торта — того самого, за который Анна заплатила пятнадцать тысяч — и швырнула невестке прямо в лицо. Крем, бисквит, ягоды — всё по платью, по скатерти, по рубашке Сергея. На секунду стало тихо. Анна стояла белая, губы дрожали. Потом молча вытерла лицо, взяла сумку, подхватила на руки трёхлетнего сына, который заплакал от страха, и пошла к выходу. Галина Степановна поправила волосы: «Ну что, сынок, продолжим?»

Сергей не двинулся. Смотрел, как уходит жена, на измазанный стол, на мать с довольной улыбкой. Внутри всё рухнуло. Он подошёл к матери, взял её за локоть и тихо, чтобы слышали все, сказал: «Мам, ты понимаешь, что разбила? Это был мой торт. И это была моя семья. Ты сейчас плюнула мне в душу». Отпустил её, набрал Анну — она не ответила. Тогда он вышел следом, оставив гостей в ступоре.

Дома Анна собирала вещи — свои и детские — в чемодан. Сын спал, устав от слёз. Сергей вошёл, когда она застёгивала молнию. Увидел её заплаканное лицо, следы крема на воротнике. Не кричал, не оправдывался. Встал в дверях.
— Прости, — сказал хрипло. — Это последняя капля. Завтра всё будет по-другому.
Анна обернулась резко:
— Ты пять лет молчал, Серёжа. Не защищал. Почему я должна верить сейчас?
Она пошла к выходу. Сергей взял её за руку — мягко. Достал телефон, открыл контакты, нашёл «Мама» и при ней удалил номер.
— Всё. Звонить буду только если ты скажешь. Останься. Прошу.
Анна застыла. Обида боролась с крошечной надеждой. Опустила сумку. Сергей обнял её:
— Я устал разрываться. Сегодня она зашла слишком далеко. Иди спать. Завтра решу.

Утром Анна ещё спала после ночи без сна, а Сергей сидел на кухне с холодным кофе. Вспомнил: месяц назад мать попросила подписать бумагу. «Дай доверенность, сынок, на всякий случай. Мне с квартирой разбираться, а ты занят». Он тогда не вчитался и подписал. Теперь от этой мысли стало холодно. Открыл сейф, нашёл копию — генеральная доверенность на всю недвижимость, включая продажу. Квартира матери была его по завещанию деда, с правом её пожизненного проживания. Но продать без него она могла только по этой бумаге.

В половине восьмого позвонил риелтор Дмитрий:
— Сергей Викторович, поздравляю! Галина Степановна задаток получила, покупатели готовы в пятницу. Вы как собственник подпишете договор?
Сергей сжал телефон:
— Какой задаток? Какая сделка? Я не в курсе.
— Как же… Мама дала доверенность, нашла покупателей. Четыре с половиной миллиона. Пятьсот тысяч задатка она вчера утром взяла наличными. Вы должны знать.
— Я не знаю. Сделки не будет.
Положил трубку. В голове стучало. Теперь ясно, откуда у матери деньги на золотые часы, которые она ему подарила с таким видом. Это был задаток за его квартиру.

Из спальни вышла Анна.
— Что случилось?
— Мать продаёт мою квартиру за моей спиной. Уже почти продала, — показал он телефон.
Тут же пришло сообщение от Риты: «Серёжа, мама всю ночь рыдала! Из-за твоей истерички праздник испорчен. Приезжай извиняться и вези её к маме. И не забудь — в пятницу сделка, будь мужиком!»
Анна побледнела. Сергей оделся.
— Иду к нотариусу. Отменю доверенность. Думают, я буду под них плясать?
— Я с тобой.
— Нет, побудь с ребёнком. Это моё.

У нотариуса Сергей показал паспорт и копию доверенности. Пожилой нотариус в очках посмотрел бумаги.
— Отменяете генеральную доверенность? Учтите: всё, что представитель сделает после отмены — недействительно. А полученные деньги придётся возвращать.
— Знаю, — кивнул Сергей. — Отменяйте.
— Может, решите по-семейному?
Сергей включил на телефоне видео с ресторана: свекровь швыряет торт.
— Какой мир? Подписывайте.
Нотариус вздохнул и поставил печать. В реестре появилась отметка о прекращении доверенности. Сергей тут же отправил скан риелтору и покупателям — сделка сорвана. Телефон разрывался, он не брал трубку. Поехал к матери.

Дверь открыла Рита:
— Пришёл, предатель! Мама ждёт, блины напекла. Думает, ты одумаешься и выгонишь эту…
— Заткнись, — сказал он и прошёл.

В гостиной пахло блинами. Галина Степановна сидела в кресле, оскорблённая. Увидела сына, всхлипнула:
— Сыночек! Я не спала всю ночь из-за этой. Ты пришёл извиниться? Мы её выгоним, я знаю хорошую девушку…
Не договорила. Заиграл её телефон. Риелтор: доверенность отозвана, сделки не будет. Галина Степановна ахнула, схватилась за сердце, телефон упал.
— Что?! Как отменил? Ты! Ты мать погубил! Меня посадят! Я задаток уже потратила!
Сергей спокойно выложил на стол нотариальную копию.
— Мама, вчера ты швырнула торт в мою жену. Сегодня я отменил твою сделку на четыре с половиной миллиона. Один-один. Продолжим?