Ты меня борщами не корми — я к Любе ухожу

«Ты меня борщами не корми — я к Любе ухожу, она готовит как моя мама» — заявил муж, собирая чемодан
«Ира. Я ухожу. К Любе. Она готовит как мама. Котлеты, пюре, борщ нормальный. А ты — то салаты, то паста, то куриная грудка на пару. Мне нужна мужская еда»

Виктор сказал это в субботу утром. Я варила борщ. Пятилитровая кастрюля, ещё мамина, эмалированная. Бульон на говяжьей косточке, своя томатная паста, свёкла обжаренная. Только лаврушку кинула.
Я повернулась. Ложку на стол.

— Виктор. Повтори. Особенно про «салатики и пасту».

— Ир, да что повторять. Ты на диетах сидишь — для фигуры понятно. А мне надо нормально. Я физически работаю. А Люба — хозяйка. У неё всегда первое, второе, компот.

— Ага. Виктор. А это что у меня в кастрюле?

— Борщ.

— А вчера на ужин что было?

— Котлеты с пюре.

— А позавчера?

— Голубцы.

— А в среду?

— Жаркое.

— И где тут «салатики и паста»?

Он замялся.
— Ну… на прошлой неделе «Цезарь» был.
— Ну… на прошлой неделе «Цезарь» был, — сказал Виктор и посмотрел в пол. — И роллы ты заказывала.
— Роллы я заказывала тебе на день рождения, — сказала я. — Ты сам просил.
— Всё равно, — он дёрнул плечами. — Дома надо по-простому.
Я кивнула на кастрюлю.
— Значит, пятилитровый борщ — это не по-простому?
Виктор не ответил. Пошёл в спальню. Стал кидать в сумку носки, футболки, бритву.
— Люба ждёт, — бросил он из комнаты. — Сказала, сегодня щи варит.
— Щи после борща, — заметила я. — Логично.
Он вышел с сумкой. В дверях остановился.
— Я вещи потом заберу. Остальные.
— Забирай, — сказала я. — Ключи на тумбочке оставь.
Он положил ключи. Хлопнул дверью.
В квартире стало тихо. Только борщ булькал.
Я выключила плиту. Села за стол. Налила себе тарелку. Сметаны добавила. Ела медленно. Вкусно.
Потом убрала половину в контейнеры. Подписала: «Виктору. На всякий случай».
И поставила в холодильник.
Вечером позвонила подруга Лена.
— Ну что?
— Ушёл, — сказала я. — К Любе. Там борщи настоящие.
— Ир, ты как?
— Нормально. Борщ доедаю.
Лена хмыкнула.
— Приезжай завтра. Посидим.
— Приеду.
В воскресенье я была у Лены. Пили чай.
— А кто эта Люба? — спросила я.
— Секретарша из его отдела, — сказала Лена. — Двадцать восемь лет. В инстаграме торты выкладывает.
— Понятно, — кивнула я. — Значит, торты вместо борща.
— И не только торты, — сказала Лена.
Я молчала.
— Ты плачешь? — спросила Лена.
— Нет, — сказала я. — Я считаю.
— Что считаешь?
— Сколько лет я варила.
В понедельник на работу.
Коллеги спрашивали: «Ир, всё нормально?»
— Нормально, — отвечала. — Борщ сварила.
Они не поняли.
Во вторник вечером сообщение от Виктора:
«Ты борщ не выбрасывай. Я вечером заеду, заберу».
Я ответила: «В холодильнике. В контейнерах».
Он приехал в девять.
Стоял в дверях. Худой. Уставший.
— Привет, — сказал.
— Привет, — ответила я. Достала контейнеры.
Он взял.
— Спасибо.
— Не за что, — сказала я. — Там ещё сметана в маленькой банке.
Он кивнул.
— Как Люба?
— Нормально, — сказал он. — Щи вкусные.
— Рада за тебя, — сказала я.
Он потоптался.
— Я… вещи в выходные заберу.
— Забирай, — сказала я.
Он ушёл.
Я закрыла дверь. Помыла кастрюлю. Ту самую, мамину.
В среду Лена присла скрин.
Люба выложила сторис: стол, тарелка с макаронами, сосиски, кетчуп. Подпись: «Ужин для любимого».
Я посмотрела. Удалила.
В четверг Виктор снова написал:
«Ир, а где мои зимние ботинки?»
«На балконе», — ответила я.
«А рубашки белые?»
«В шкафу. На плечиках».
«Спасибо».
В субботу он приехал с пакетом.
Стал складывать вещи. Молча.
Я варила компот. Из замороженной вишни.
— Будешь? — спросила.
— Не, — сказал он. — Нам пора.
— Нам?
— Люба в машине ждёт.
Я кивнула.
Он вынес три пакета. Вернулся.
— Ир, а сковородку мою можно?
— Какую?
— Чугунную.
— Забирай, — сказала я.
Он взял сковородку. Постоял.
— Борщ был вкусный, — сказал вдруг.
— Знаю, — ответила я.
И он ушёл.
Люба действительно сидела в машине. В шапке с помпоном.
Махнула мне в окно.
Я помахала в ответ.
Воскресенье. Тишина.
Я впервые за семь лет завтракала одна. Яичница, кофе, хлеб.
И никто не говорил: «А где мясо?»
В понедельник на работе начальник сказал:
— Ира, берёшь новый проект?
— Беру, — сказала я.
Вечером пришла домой. Устала. Заказала суши.
Себе. Одной.
И ела. Без чувства вины.
Во вторник сообщение:
«Ир, а где мои инструменты?»
«На антресоли», — ответила я.
«А ключи от гаража?»
«В ящике».
«Спасибо».
В среду Лена позвонила.
— Ты слышала?
— Что?
— Люба в сторис жаловалась. Говорит, Витя всё время голодный ходит.
— Странно, — сказала я. — У него же борщ в контейнерах был.
— Наверное, съел, — сказала Лена.
В четверг вечером звонок.
— Ир, это я, — голос Виктора.
— Что случилось?
— Да ничего. Хотел спросить. Ты как?
— Нормально. Работаю.
— А… ешь что?
— Что хочу, то и ем, — сказала я.
Он помолчал.
— Понятно.
— Ещё что-то?
— Нет. Пока.
И положил трубку.
В пятницу я пошла в магазин. Купила говядину. Свёклу. Капусту.
Снова варила борщ.
На этот раз на три литра.
Для себя.
В субботу Лена приехала с вином.
— Отмечаем свободу, — сказала.
Мы сидели на кухне.
— А он? — спросила Лена.
— А он ест щи, — сказала я.
Мы засмеялись.
В воскресенье утром сообщение от незнакомого номера:
«Здравствуйте, это Люба. Можно спросить?»
Я написала: «Спрашивайте».
«А как вы борщ варите? Чтобы наваристый был?»
Я посмотрела на сообщение.
Ответила: «На косточке. И томатную пасту свою кладу. Рецепт могу прислать».
Она: «Пришлите, пожалуйста».
Я прислала. Подробно. По пунктам.
Она: «Спасибо большое!»
Я поставила телефон.
В понедельник на работе.
Проект шёл хорошо.
Вечером домой.
Пусто. Чисто. Спокойно.
Во вторник снова Виктор.
«Ир, а можно я в субботу заеду? Остальные вещи».
«Можно», — ответила я.
В субботу он приехал один.
Без Любы.
Собрал книги, диски, инструменты.
— Тяжело, — сказал.
— Ничего, донесёшь, — сказала я.
Он кивнул.
Перед уходом остановился на кухне.
Посмотрел на кастрюлю.
— Опять борщ?
— Опять, — сказала я. — На три литра.
— Пахнет как раньше, — сказал он.
— Так же и варю, — сказала я.
Он вышел.
Больше в тот день не писал.
В воскресенье Лена снова присла скрин.
Люба: фото пельменей из пакета. Подпись: «Муж попросил пельменей, как дома».
Комментарии: «Купи готовые, чего париться».
Я закрыла телефон.
В понедельник начальник похвалил проект.
Премия.
Я купила себе новое пальто. Серое.
И новые туфли.
Во вторник вечером Виктор:
«Ир, а ты не видела мой ремень? Коричневый».
«Нет», — ответила я.
«Жалко».
«Бывает».
В среду я пошла к косметологу.
Впервые за два года.
В четверг — в спортзал.
В пятницу Лена:
«Ир, давай в кафе? Отметим».
«Что отметим?»
«То, что ты одна и счастливая».
«Идёт», — сказала я.
В субботу в кафе.
Лена:
— А он как?
— Не знаю, — сказала я. — И знать не хочу.
— Правильно.
Мы чокнулись.
В воскресенье я снова варила борщ.
На этот раз позвала Лену.
— Оцени, — сказала.
Она попробовала.
— Ир, это лучший борщ в моей жизни.
— Спасибо, — сказала я.
В понедельник утром.
Сообщение от Виктора:
«Ир, привет. А можно рецепт борща? Люба просит».
Я посмотрела.
Написала: «На косточке. Со своей томатной пастой. Всё в сообщении выше».
Он: «Ага. Спасибо».
И больше ничего.
Во вторник я удалила чат.
В среду купила мультиварку.
В четверг приготовила в ней рагу.
Вкусно.
В пятницу Лена:
«Ир, ты изменилась».
«Отрастила характер», — сказала я.
Она засмеялась.
В субботу я была дома.
Убирала.
Нашла в шкафу его старую футболку.
Выкинула.
В воскресенье снова борщ.
И фильм.
И тишина.
В понедельник на работе.
Новый проект.
Во вторник вечером звонок.
Незнакомый номер.
— Алло?
— Ира, это Люба.
— Слушаю.
— А можно ещё раз рецепт котлет? Как у вас были.
Я молчала.
— Люба, — сказала я. — Гугл в помощь.
И положила трубку.
В среду заблокировала оба номера.
В четверг купила себе цветы.
В пятницу Лена:
«Ир, горжусь».
«И я собой», — сказала я.
В субботу генеральная уборка.
Выкинула его кружку. С надписью «Лучшему мужу».
В воскресенье снова борщ.
На этот раз на два литра.
И никто не говорил «мало мяса».
В понедельник.
Утро.
Кофе.
Работа.
Вечер.
Книга.
И тишина.
Та самая, о которой я мечтала семь лет.
А в среду пришло сообщение от Лены:
«Ир, тут такое. Люба в сторис написала: «Ищу рецепт настоящего борща. Муж скучает по домашнему».
Я посмотрела.
Улыбнулась.
И пошла варить суп.
Не борщ.
Суп.
С фрикадельками.
Для себя.
В четверг я впервые за долгое время пришла домой и не пошла на кухню.
Заказала пиццу. Села на диван. Включила сериал.
И поймала себя на мысли: никто не спросит «а где гарнир?».
Это было непривычно. И правильно.

В пятницу Лена присла голосовое:
«Ир, ты не поверишь. Люба удалила сторис про борщ. А через час выложила новую. Пельмени. Снова из пакета. Подпись: «Когда очень устала».»
Я ответила: «Передай ей соболезнования».
Лена присла смеющийся смайлик.

В субботу я разбирала антресоль.
Нашла его старый рюкзак. Внутри — перчатки, изолента, болты.
Вынесла всё на помойку.
Рядом баба Зина из второго подъезда.
— Разводитесь? — спросила.
— Развелись уже, — сказала я.
— И правильно, — кивнула она. — Мужик должен жену на руках носить, а не за борщ пилить.

В воскресенье я не варила ничего.
Сделала себе овсянку. С ягодами.
И поехала в город. Одна.
Впервые за семь лет ходила по магазинам без списка «что он любит».
Купила себе платье. Синее.
Продавщица сказала: «Вам очень идёт».
Я посмотрела в зеркало. И правда.

В понедельник на работе премия.
Начальник сказал: «Ира, ты последнее время как будто выросла».
— Выспалась, — ответила я.

Во вторник вечером звонок. Незнакомый номер.
— Ира? Это Виктор.
— Слушаю.
— Я… хотел спросить. Ты как?
— Хорошо, — сказала я.
— А Люба…
— Люба при чём?
Он замолчал.
— Ни при чём, — сказал. — Просто.
— Просто что?
— Ничего. Прости.
И положил трубку.
Я заблокировала номер. Второй раз.
Навсегда.

В среду я пошла в спортзал.
Тренер сказал: «У вас хорошая выносливость».
— Семь лет тренировалась, — ответила я.

В четверг Лена:
«Ир, давай на выходные за город? База отдыха».
«Поехали», — сказала я.

В пятницу после работы мы поехали.
Домик, лес, озеро.
Вечером шашлык.
Лена жарила мясо.
— Ты будешь? — спросила.
— Буду, — сказала я.
И ела. Без мыслей про калории.
Просто потому что вкусно.

В субботу утром проснулась от тишины.
Никто не хлопал дверью. Никто не требовал завтрак.
Я вышла на крыльцо. Кофе. Воздух.
И подумала: вот оно, счастье.
Без борща по расписанию.

В воскресенье вернулись.
Дома чисто.
Я включила музыку. Громко.
И танцевала на кухне. Одна.

В понедельник мне пришло письмо.
От юриста.
«Виктор подал на раздел имущества. Просит половину квартиры».
Я перечитала два раза.
Позвонила юристу.
— А он вообще внёс хоть рубль за эту квартиру?
— Нет, — сказал юрист. — Всё на вас. И ипотеку вы платили.
— Тогда пусть идёт лесом, — сказала я.

В суде он не появился.
Прислал адвоката.
Адвокат посмотрел документы и сказал:
«Тут ловить нечего. Отзываем».
Судья закрыл дело.

Выйдя из суда, я купила себе пирожное.
Съела на лавке.
Вкусно.
И никто не сказал: «Ира, ты опять сладкое».

В июне я поехала к маме.
На кладбище.
Положила цветы.
— Мам, — сказала. — Я справилась.
Ветер шумел в деревьях.
И мне показалось, что мама кивнула.

В июле я взяла отпуск.
Полетела в Калининград.
Одна.
Три дня ходила вдоль моря.
Фотографировала.
Вечером сидела в кафе.
Официант спросил:
— Вам как обычно?
— Как обычно — это как? — спросила я.
— Ну… вы вчера брали борщ.
Я засмеялась.
— Сегодня давайте рыбу.
И ела рыбу. С вином.
И никто не говорил «дорого».

В августе вернулась.
В квартире ремонт.
Покрасила стены в светлый.
Выкинула его полку для инструментов.
Повесила свои картины.

В сентябре Лена познакомила меня с мужчиной.
Андрей. Сорок девять. Инженер.
Мы пошли в кафе.
Он спросил:
— Вы замужем?
— Была, — сказала я.
— А сейчас?
— Сейчас свободна.
Он кивнул.
— Готовите?
— Готовлю, — сказала я. — Когда хочу.
Он засмеялся.
— Это правильный ответ.

Мы встречались месяц.
Он не просил борщ.
Просил: «Ир, давай сегодня пиццу?»
И мы ели пиццу.
Он не говорил «ты должна».
Говорил «хочешь?».

В октябре я пригласила его к себе.
Он принёс вино.
Я сварила рагу.
Не борщ.
Мы ели. Говорили.
Он ушёл поздно.
Перед уходом сказал:
— У тебя уютно.
— Спасибо, — сказала я.

В ноябре Виктор прислал письмо. На почту.
Длинное.
«Ира, я был дурак. Думал, что еда — это главное. Оказалось, главное — это ты. Люба ушла. Сказала, что устала готовить. Я живу один. Ем доставку. Вспоминаю твой борщ. Прости, если сможешь».
Я прочитала.
Закрыла письмо.
Не ответила.
И не удалила.
Пусть лежит. Как напоминание.

В декабре, ровно через год после той субботы,
я сидела дома.
На столе стояла кастрюля.
Не пятилитровая. Маленькая. На два литра.
Внутри — борщ.
Для себя.
И для Андрея, если он придёт.
Он пришёл.
С мандаринами.
— Что готовишь? — спросил.
— Борщ, — сказала я.
— Ого. Любишь?
— Люблю, — сказала я. — Когда сама хочу.
Он попробовал.
— Вкусно.
— Спасибо, — сказала я.

После ужина мы сидели на диване.
Он обнял меня.
— Ты сильная, — сказал.
— Я просто устала быть удобной, — ответила я.

В полночь за окном шёл снег.
Телефон молчал.
Никаких «где мой ужин».
Никаких «ты меня борщами не корми».
Только тишина.
И запах борща на кухне.
И моё собственное «хочу».

В январе я подала документы на развод официально.
Через месяц пришёл штамп.
Свободна.
Отметила с Леной.
Торт. Шампанское.
— За тебя, — сказала Лена.
— За нас, — сказала я.

В феврале я сменила фамилию обратно. На девичью.
Ирина Соколова.
Звучит.

В марте Андрей предложил поехать вместе в отпуск.
— Куда хочешь?
— На море, — сказала я.
— Поехали.

В апреле мы улетели.
Десять дней.
Без готовки.
Без стирки.
Без «а что на ужин».
Только море.
И он, который спрашивал: «Тебе как?».

В мае я вернулась.
И впервые за много лет подумала:
Я не одна.
Я с собой.
А это самое главное.

В июне я снова варила борщ.
Большую кастрюлю.
Позвала Лену, Андрея, соседку бабу Зину.
Все хвалили.
Баба Зина сказала:
— Вот это борщ! Мужику бы такому.
Андрей посмотрел на меня и подмигнул.
— Мужик есть, — сказал.

Я улыбнулась.
И поняла:
Меня не кормят борщами.
Я кормлю себя сама.
Тем, что люблю.
Когда люблю.
И с кем люблю.

А Виктор?
Пусть ест доставку.
И ищет рецепты в интернете.