Я УЗНАЛА, ЧТО МУЖ СИДИТ НА САЙТЕ
*Я УЗНАЛА, ЧТО МУЖ СИДИТ НА САЙТЕ ЗНАКОМСТВ*
Я узнала, что муж сидит на сайте знакомств случайно. Банально, как в анекдоте.
Его телефон лежал на зарядке на кухне, а мой — разрядился. Мне нужно было срочно посмотреть рецепт сырников, которые просила дочка. Я взяла его телефон — у нас не было паролей друг от друга, мы 11 лет вместе, какие пароли?
И на экране высветилось push-уведомление. Яркое, с сердечком.
_«Вам пришло новое сообщение от Екатерины! Она хочет познакомиться ближе 😉»_ — и логотип сайта знакомств. Того самого, с глупым названием.
Я сначала подумала, что это реклама. Спам. А потом открыла. Просто нажала.
И попала в его профиль.
Фото — его, свежее, в той самой рубашке, которую я ему купила на годовщину в прошлом месяце. В машине сидит, улыбается. Статус — “В сети”. И анкета:
_Алексей, 39 лет. Предприниматель. Вдовец. Детей нет._
Вдовец. Детей нет.
У нас двое детей. Даша, 9 лет, и Матвей, 5 лет. И я, его жена, вроде бы живая, стояла на кухне в его футболке и смотрела на надпись “Вдовец”.
У меня внутри всё оборвалось. Не разбилось — именно оборвалось, как канат в лифте. Пол полетел вниз.
11 лет. Ипотека, которую мы выплатили вместе. Его мама, которая называет меня дочкой. Его ночные смены на складе, когда мы начинали. Моя поддержка, когда у него ничего не было.
Я не стала кричать. Не стала плакать. Я аккуратно положила телефон обратно на зарядку, так же, как он лежал. Долистала рецепт сырников. Испекла их. Покормила детей.
А внутри у меня уже рос план.
Вечером, когда он пришел с работы, я смотрела на него новыми глазами. Как он ест, как целует Дашу в макушку, как говорит мне: “Спасибо, зай, очень вкусно”. Вдовец.
Ночью, когда он уснул, я создала фальшивый профиль. Взяла фото девушки из интернета — красивая блондинка, лет 30, с губами и в платье. Назвала её — Кристина. 28 лет. И написала ему первой.
Я.
Своему мужу.
_”Привет, Алексей. Увидела твой профиль. Ты очень симпатичный. Расскажи о себе?”_
Он ответил через 20 минут. Я не спала, смотрела в экран.
Он написал: «Привет, Кристина. Спасибо. Я обычный мужик. Много работал, потерял жену год назад. Долго не мог прийти в себя. Сейчас решил попробовать снова жить. А ты?»
Потерял жену год назад.
Я была раздавлена. Значит, я для него уже год как мёртва? Значит, всё это время он жил двойной жизнью? Значит, наши ужины, наши разговоры, наш секс — это всё было с “мёртвой” женой?
Я не стала устраивать сцену. Сцены — это для тех, кто хочет, чтобы его пожалели. А я хотела правды. И развода. Такого, чтобы он остался ни с чем.
Я решила тайно готовиться к разводу. Тихо.
Я продолжила флиртовать. Как Кристина.
Кристина была весёлая, лёгкая, без детей, без ипотеки, без головной боли и без целлюлита. Всё то, чем я не была.
Он поплыл. За три дня он рассказал Кристине всё. Что жена была хорошая, но “погрязла в быту, перестала следить за собой, только дети и кастрюли”. Что он её любил, но она “умерла для него как женщина”. Что он ищет “глоток свежего воздуха, страсть, которую потерял”.
Каждое его сообщение я скринила. Сохраняла в отдельную папку “Доказательства”. Нашла адвоката по разводам, проконсультировалась онлайн. Узнала, что могу претендовать на квартиру, так как дети остаются со мной.
Я уже представляла, как кину ему эти скрины в лицо. Как он будет оправдываться. Как я скажу: “Привет, я Кристина. Твоя мёртвая жена”.
Но через несколько дней, на четвертый день моей тайной подготовки, всё рухнуло.
Было воскресенье. Дети у бабушки. Мы вдвоём дома. Я сидела в гостиной, делала вид, что читаю книгу, а сама переписывалась с ним как Кристина. Он был в ванной.
Он вышел из ванной, в одних шортах, с полотенцем на плече. Посмотрел на меня долгим, странным взглядом. Сел напротив. И сказал:
— Марин, нам надо поговорить.
У меня сердце ушло в пятки. Он узнал? Увидел второй телефон?
Я отложила книгу.
— О чём?
— Ты будешь… — он запнулся, сглотнул. — Ты будешь в шоке. Но я должен сказать. Я не могу больше врать.
Вот оно. Сейчас он признается. Сейчас будет: “Я влюбился в другую”.
Я приготовилась. Сжала кулаки под пледом.
А он сказал:
— Ты будешь мамой в третий раз. И я стану папой-одиночкой.
Я оцепенела.
— Что?
Он встал, достал из шкафа коробку. Маленькую, бархатную. Открыл. Там был тест на беременность. Положительный. Два ярких полоски. И УЗИ. На УЗИ — маленькая точка.
— Это не твоё, — прошептал он, и глаза его были красные, будто он не спал неделю. — Это Катино.
Катя? Какая Катя? Екатерина с сайта?
— Какая Катя? — мой голос был чужим.
— Катя… Катя — моя… — он сел на пол, обхватил голову руками. Здоровый мужик, 39 лет, предприниматель, сидел на полу и рыдал. — Господи, Марин, я такой идиот. Такой конченый идиот. Я тебе сейчас всё расскажу. Только не перебивай, дай договорить, а потом убьёшь меня, разведёшься, что хочешь.
И он рассказал. Историю, от которой я оцепенела во второй раз за неделю, но уже совсем по-другому.
Год назад у него на работе появилась новая девочка-логист. Катя, 23 года. Глупая, молодая, с ресницами. Она начала ему строить глазки. Он — ноль внимания. Он клялся, что ноль.
А потом у нас был кризис. Помнишь, год назад, когда Даша болела месяц, а Матвей не спал ночами, а у нас не было денег, потому что его кинули поставщики? Мы тогда ругались каждый день. Я его пилила. Говорила, что он неудачник. Он тогда ушел жить на склад на неделю, помнишь?
— Я тогда… я напился с мужиками. И… и переспал с ней. Один раз. Один грёбаный раз, Марин. Я ненавидел себя. Я хотел тебе сразу сказать, но боялся. Она сказала, что ничего не было, что всё забыли.
— А потом она через месяц пришла и сказала, что беременна. И что сделает аборт, если я не уйду от тебя. Я сказал — делай. Я не уйду. Я люблю жену и детей. Я дам денег. Она пропала.
— А две недели назад она появилась. С животом. Уже 6 месяцев. Сказала, что не сделала аборт, что родит и оставит ребенка мне. Что ей он не нужен, у неё другой мужик и она уезжает в Польшу. А мне… мне сказала, что я должен забрать ребенка, потому что я отец. Иначе она напишет заявление, что я её изнасиловал, и отдаст ребенка в детдом.
Я сидела и не могла дышать.
— Подожди… а сайт знакомств? — прошептала я. — Вдовец? Екатерина?
Лёша поднял на меня опухшие глаза.
— Какой сайт знакомств?
Я дрожащей рукой показала ему скрины. Его профиль. Его переписку с Кристиной, то есть со мной.
Он смотрел на экран, и лицо его вытягивалось.
— Это… это не я, Марин! Клянусь! Это не я писал! Ну посмотри, я так не пишу! Я никогда не пишу “привет, Кристина”! У меня даже аккаунта там нет!
— А это что? — я ткнула в фото в его рубашке.
— Это… это фото… — он побледнел еще сильнее. — Это фото мне Катя делала! В прошлом месяце, когда я был на работе! Сказала, для пропуска нового! А это… Господи… Марин, это она! Это она создала профиль от моего имени! Чтобы…
И тут до меня дошло. До нас обоих дошло одновременно.
Екатерина. Катя.
Она создала фейковый профиль “вдовца Алексея”, чтобы найти ему бабу, чтобы он ушел от меня сам. Чтобы не пришлось шантажировать. Она хотела, чтобы я сама нашла этот профиль и выгнала его. Чтобы он остался виноватым, а она — вроде как ни при чем, просто отдала ребенка отцу-одиночке.
А он… он в это время создал фейковый профиль Кристины? Нет.
Я рассказала ему про Кристину. Что это я.
Он сначала оцепенел, потом начал смеяться. Истерически, сквозь слезы.
— Ты… ты флиртовала со мной… как Кристина… а я думал, что это Катя меня проверяет… Господи, Марина, мы два идиота! Два конченых идиота, которые решили поиграть в шпионов вместо того, чтобы поговорить!
Мы сидели на полу в гостиной, среди двух телефонов с фейковыми переписками, с тестом на беременность от другой женщины и УЗИ чужого ребенка, и рыдали и смеялись одновременно.
— Так ты… ты не хотел разводиться? — спросила я.
— Я хотел повеситься, Марин, — честно сказал он. — Я каждый день хотел тебе сказать про Катю и про ребенка, но боялся, что ты уйдешь и заберешь детей. Я думал, ты уже мертва для меня, потому что я тебя предал. Поэтому я и написал в той анкете, которую она создала… “Моя жена мертва”. Потому что для меня ты умерла в тот день, когда я тебе изменил. Я убил тебя своим поступком.
Я обняла его. Впервые за неделю — по-настоящему обняла. Он пах моим мужем, а не изменщиком.
— Что будем делать с ребенком? — прошептала я.
— Не знаю, — сказал он. — Катя сказала — ты будешь мамой в третий раз. Если захочешь. Если нет — я… я заберу его и буду воспитывать сам. Сниму квартиру. Ты… ты имеешь право развестись. Я всё подпишу. Квартиру тебе оставлю.
Я посмотрела на УЗИ. На маленькую точку. Ни в чем не виноватую точку, у которой мать — 23-летняя дура, а отец — мой дурак-муж, который один раз оступился и теперь будет расплачиваться всю жизнь.
И я поняла, что у меня есть выбор. Стать той самой “мертвой женой” из анкеты. Устроить развод, оставить его одного с тремя детьми, один из которых — чужой. И быть правой.
Или стать живой.
— Ты будешь… — повторила я его фразу. — Ты будешь папой в третий раз. А я буду мамой. Мы будем.
Он посмотрел на меня, не веря.
— Марин, ты… ты серьезно? После всего?
— Я серьезно, — сказала я. — Но у меня три условия. Первое — мы вместе идем к Кате и всё фиксируем у нотариуса и у врача, что она отказывается от ребенка добровольно. Второе — ты удаляешь всё к чертовой матери, и мы идем к семейному психологу. Третье — если ты еще раз назовешь меня мертвой, даже в шутку, я тебя сама убью. Понял?
Он кивнул и заплакал, уткнувшись мне в колени.
Катя родила через два месяца. Мальчика. Назвала его, как хотела — Львом. И подписала отказную в роддоме, как и обещала, в обмен на то, что мы не подадим на неё в суд за шантаж и заплатим ей 200 тысяч “на новую жизнь в Польше”. Мы заплатили.
Льва мы забрали домой. Даша и Матвей сначала не поняли, откуда взялся братик, а потом Даша сказала: “Ну, аист ошибся адресом, но донес”.
Сейчас Лёве год. Он — копия Лёши. И он называет меня мамой.
А на сайте знакомств до сих пор висит профиль “Алексей, 39 лет, вдовец”. Мы не стали его удалять. Иногда, когда Лёва не спит ночами, а Даша болеет, а Матвей рисует на обоях, я захожу на него и пишу ему как Кристина:
А он отвечает мне с соседней комнаты:
“Моя жена воскресла. И она — самая живая женщина на свете. И я — самый большой идиот, которому повезло”.
И я понимаю, что иногда нужно умереть в чьей-то анкете, чтобы воскреснуть в своей семье по-настоящему.
