Меня отдали мафии, но мать оставила тайну
Меня отдали боссу мафии за отцовский долг, но после одного тоста его заместитель перестал улыбаться
Я стояла под огромной хрустальной люстрой и чувствовала себя не человеком, а вещью, которую только что передали из одних рук в другие.
Кармайн ДеЛука лениво рассматривал меня, будто оценивал очередной залог. Напротив него сидел Викентий Моретти. Его пальцы так сильно сжимали подлокотники кресла, что костяшки побелели.
— Девушка, — протянул ДеЛука с неприятной усмешкой, — наверное, непросто каждый вечер толкать чужую жизнь.
Разговоры вокруг стихли. Скрипач у дальней стены продолжал играть, однако мелодия теперь казалась мне похожей на хрупкий звон стекла.
Я посмотрела прямо на него.
— Я толкаю кресло, — спокойно ответила я. — А Викентий двигает целую империю. Думаю, разницу вы понимаете.
Улыбка ДеЛуки стала заметно слабее.
У колонны стоял Маттео Росси с бокалом в руке. До этого он почти не обращал на нас внимания, но теперь пристально посмотрел в мою сторону. Я заметила, как его большой палец медленно скользнул по краю бокала. Странная привычка. Казалось, именно так он выдавал своё раздражение.
Викентий тоже посмотрел на меня.
В его серых глазах впервые не было привычного холодного недовольства. Там мелькнуло удивление.
— Вам стоит быть осторожнее, мисс Хастингс, — предупредил ДеЛука. — В таких местах острый язык иногда обходится дороже четырёх миллионов долларов.
Под воротником платья кожу неприятно задела серебряная заколка с небольшим янтарным зубцом.
Мама подарила её мне незадолго до смерти.
Тогда она сказала:
«Если когда-нибудь все будут уверять тебя, что ты ничего не понимаешь, просто слушай внимательнее».
Я носила эту заколку каждый день, хотя долгие годы считала мамины слова лишь странным напутствием.
Теперь я впервые задумалась, что она могла знать больше, чем говорила.
Викентий поднял бокал.
— За тех, кто слишком много рассуждает о чужих слабостях и слишком мало думает о собственных, — произнёс он.
По залу прошёл смешок.
ДеЛука остался серьёзным.
Он сделал глоток, затем наклонился к Маттео и заговорил тише:
— Через неделю на причалах появится новый хозяин.
Маттео даже не изменился в лице.
— Через неделю, — произнёс он ровно, — мы ещё выясним, кто действительно станет хозяином.
Я услышала каждое слово.
Викентий тоже.
Его пальцы остановились на краю бокала.
Через несколько минут он приказал Лео отвезти нас домой.
В салоне автомобиля пахло влажной кожей и металлом. Я сидела напротив Викентия, стараясь держать руки спокойно, хотя внутри всё дрожало.
— Вы намеренно вывели ДеЛуку из себя? — спросила я.
— Нет.
— Тогда Маттео?
— Маттео прекрасно справляется с этим без посторонней помощи.
Я несколько секунд молчала.
— Он сказал, что через неделю всё изменится.
Викентий отвернулся к окну.
— Ты слишком многое замечаешь.
— Это плохо?
Он посмотрел на меня.
— В моём доме — да.
Мы почти подъехали к воротам, когда я заметила странную вещь: охрана не появилась.
Обычно люди у въезда реагировали на машину ещё до того, как она останавливалась.
Сегодня никто не вышел.
Затем одновременно погасли камеры.
Лео резко выругался и потянулся рукой к оружию.
— Что происходит? — спросила я, едва слышно.
Викентий уже разворачивал кресло.
— Пригнись.
Я не успела выполнить приказ.
В темноте раздался резкий хлопок.
Переднее стекло мгновенно покрылось сетью трещин. Лео обмяк и рухнул на руль.
Викентий мгновенно схватил меня и потянул вниз, закрывая собой.
— Не двигайся!
За воротами поднялся шум. Послышались крики, быстрые шаги, а затем металлические створки начали медленно расходиться.
Но самое страшное было не это.
Кто-то открыл ворота изнутри.
Викентий достал оружие из-под сиденья. Затем посмотрел на меня и впервые за весь вечер заговорил не как хозяин дома, а как человек, который действительно боялся за мою жизнь.
— Анна, в твоей заколке спрятан маленький тайник. Достань его. Немедленно.
Я коснулась серебряного украшения.
Пальцы вдруг перестали дрожать.
И в этот момент я поняла: мама оставила мне не просто память.
Она заранее знала, что однажды мне понадобится то, что спрятано внутри.
Я осторожно сняла заколку и нащупала пальцами маленький механизм. Янтарный зубец оказался подвижным. Я повернула его, и серебряная часть тихо щёлкнула.
Внутри действительно находилась крошечная полость.
Там лежал тонкий металлический ключ и сложенный в несколько раз лист бумаги.
— Что это? — прошептала я.
— Спрячь, — приказал Викентий. — Потом разберёмся.
Снаружи снова хлопнул выстрел. Пуля ударила в кузов, и я вздрогнула.
— Они знают, что мы здесь, — сказал Викентий.
Он открыл дверь с противоположной стороны и быстро осмотрел территорию.
— Когда я скажу, беги к дому. Не останавливайся.
— А вы?
— Я следом.
— Вы врёте.
Он посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что человек, который собирается вернуться, не говорит таким голосом.
На его лице впервые появилась едва заметная улыбка.
— Ты действительно слишком много замечаешь.
Он резко открыл дверь.
— Сейчас!
Я выбралась из машины и побежала к боковому входу. В темноте мелькнули несколько силуэтов. Викентий двигался позади, прикрывая меня.
Раздались новые выстрелы.
Я добежала до двери, но она оказалась заперта.
— Викентий!
Он подбежал, ударил плечом по замку, и дверь распахнулась.
Мы оказались внутри.
Однако в доме было непривычно тихо.
Ни охраны. Ни слуг. Ни света.
— Здесь кто-то был, — прошептала я.
Викентий поднял руку, заставляя меня замолчать.
Из глубины коридора донёсся звук падающего предмета.
Он медленно пошёл вперёд.
Я следовала за ним.
Через несколько секунд мы увидели одного из охранников. Он лежал возле лестницы, живой, но без сознания.
Викентий присел рядом, проверил пульс.
— Его не убили.
— Значит, они хотели только отключить охрану?
— Нет. Они хотели, чтобы мы думали именно так.
Он поднялся.
— Нам нельзя оставаться здесь.
— А куда идти?
Викентий посмотрел на меня.
— В подвал.
Я не поверила своим ушам.
— В подвал?
— Там есть старый выход.
Мы спустились по лестнице. Внизу пахло сыростью. Викентий включил небольшой фонарь.
— Что происходит? — спросила я. — Кто такие эти люди?
— Пока не знаю.
— ДеЛука?
— Возможно.
— Маттео?
Он промолчал.
И это молчание напугало меня сильнее любого ответа.
Я достала бумагу из заколки.
— Может, здесь есть объяснение.
Викентий резко остановился.
— Не открывай.
— Почему?
— Потому что твоя мать не спрятала это просто так.
Я посмотрела на него.
— Вы знали мою мать?
Викентий ничего не ответил.
— Знали?
— Да.
У меня перехватило дыхание.
— Откуда?
— Она однажды пришла к моему отцу.
— Зачем?
— Хотела предупредить его о человеке, которому нельзя доверять.
— О ком?
Викентий посмотрел мне прямо в глаза.
— О Кармайне ДеЛуке.
Я почувствовала холод.
— Но моя мать умерла много лет назад.
— Я знаю.
— Тогда почему вы молчали?
Он отвернулся.
— Потому что твоя мать попросила меня никогда не говорить тебе правду, пока ты не окажешься в безопасности.
Я не могла произнести ни слова.
Все эти годы я считала мамины странные фразы воспоминаниями уставшей женщины. Оказывается, она готовила меня к чему-то, чего я даже не подозревала.
— А отец?
Викентий тяжело вздохнул.
— Твой отец задолжал ДеЛуке не четыре миллиона.
Я замерла.
— Что?
— Долг был гораздо меньше.
— Тогда откуда взялась эта сумма?
— ДеЛука добавил проценты, штрафы и фиктивные обязательства. Но главное — твой отец подписал один документ.
— Какой?
— Обязательство передать ему контроль над семейной компанией.
Я медленно прислонилась к стене.
— Но у нас никогда не было компании.
— Тебе так говорили.
В этот момент в коридоре сверху послышался шум.
Викентий погасил фонарь.
Мы замерли.
Кто-то вошёл в дом.
Послышались шаги.
Несколько человек.
— Они ищут нас, — прошептала я.
Викентий наклонился к моему уху.
— Есть старый тоннель. Он ведёт к гаражу.
— А ключ?
Я показала металлическую пластинку.
— Думаю, именно для него.
Мы двинулись дальше.
Тоннель оказался за старым шкафом. Ключ подошёл к маленькому замку, который я никогда раньше не замечала.
Дверь открылась.
Мы прошли внутрь.
Через несколько минут оказались в заброшенном гараже за пределами территории.
Там стояла старая машина.
— Она работает? — спросила я.
— Должна.
Викентий открыл капот, быстро проверил двигатель и повернул ключ.
Мотор ожил.
Мы выехали через несколько минут.
Я всё ещё держала бумагу.
— Теперь можно?
Викентий кивнул.
Я развернула лист.
Почерк был знакомым.
Маминым.
«Анна, если ты когда-нибудь увидишь это письмо, значит, люди, от которых я пыталась тебя защитить, добрались до тебя. Не верь тем, кто скажет, что твой отец просто проиграл деньги. Он пытался остановить ДеЛуку. Именно поэтому его долг вырос до суммы, которую он никогда не смог бы выплатить».
У меня задрожали руки.
Ниже было написано:
«Главное доказательство находится там, где твой отец хранил то, что считал самым ценным. Ты должна найти красную книгу. Не передавай её никому, кроме Викентия Моретти».
Я перечитала последнюю строчку.
Потом медленно посмотрела на мужчину за рулём.
— Почему именно вам?
Он молчал.
— Викентий?
— Потому что твоя мать доверяла моему отцу.
— А вы?
Он сжал руль.
— Я ещё не решил, заслуживаю ли этого доверия.
Впервые за всё время его голос звучал неуверенно.
Мы остановились у небольшого дома на окраине города.
— Здесь безопасно? — спросила я.
— Пока да.
— А потом?
— Потом нам придётся найти красную книгу раньше ДеЛуки.
Я вышла из машины.
В этот момент телефон Викентия зазвонил.
Он ответил.
Несколько секунд слушал.
Потом его лицо изменилось.
— Что случилось? — спросила я.
Он медленно опустил телефон.
— ДеЛука только что позвонил одному из моих людей.
— И?
— Он сказал, что знает, где мы.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Викентий посмотрел на меня.
— Но это ещё не самое страшное.
— Что тогда?
Он показал экран телефона.
Там было сообщение с одной фотографией.
На снимке была моя мама.
Молодая, испуганная, стоящая рядом с моим отцом.
А рядом с ними находился совсем юный Викентий.
Я смотрела на фотографию, не веря собственным глазам.
— Вы были там…
— Да.
— И знали мою мать ещё до того, как я родилась.
Он медленно кивнул.
— И я знаю, почему она оставила тебе эту заколку.
Я сжала серебряное украшение в ладони.
— Почему?
Викентий посмотрел на меня так, словно боялся произнести следующие слова.
— Потому что в день исчезновения твоего отца она передала мне вторую часть ключа.
Он достал из кармана небольшой металлический предмет.
Он идеально совпадал с тем, который я вынула из заколки.
И тогда я поняла: всё это началось не с долга моего отца.
Всё началось задолго до моего рождения.
Мы соединили две половины ключа, и на металлической поверхности проступила едва заметная гравировка: инициалы моего отца.
— Красная книга, — прошептала я.
Викентий кивнул.
Мы вернулись в старый дом моего детства ещё до рассвета. Под полом кабинета отца действительно нашёлся небольшой сейф. Ключ подошёл сразу.
Внутри лежала красная книга, несколько фотографий и конверт с моим именем.
Я вскрыла его дрожащими руками.
Отец написал, что ДеЛука годами подделывал документы, присваивал чужие предприятия и заставлял должников переписывать имущество. Отец узнал правду и собирался передать доказательства властям. Именно тогда ему начали угрожать.
Последняя строчка заставила меня заплакать:
«Если со мной что-нибудь случится, защищай Анну. Она не должна расплачиваться за мои ошибки».
Викентий молча положил руку на моё плечо.
— Он пытался спасти тебя до самого конца.
В этот момент снаружи остановились машины.
ДеЛука приехал сам.
— Отдайте книгу! — раздался его голос.
Викентий посмотрел на меня.
— Теперь ты понимаешь, почему я перестал улыбаться после того тоста?
Я кивнула.
— Потому что вы услышали угрозу Маттео.
— И понял, что ДеЛука решил начать войну.
Мы вышли из дома вместе.
ДеЛука стоял перед воротами, уверенный, что всё ещё контролирует ситуацию. Рядом находился Маттео.
— Анна, — усмехнулся он, — ты действительно решила поверить Моретти?
Я подняла красную книгу.
— Нет. Я поверила своему отцу.
Улыбка ДеЛуки исчезла.
Викентий передал копии документов людям, которых заранее предупредил. Через несколько минут появились представители властей. ДеЛука попытался отрицать всё, но фотографии, записи и документы уже находились в их руках.
Маттео попытался уйти.
— Стоять, — приказал один из сотрудников.
Он остановился.
Я смотрела на человека, который несколько часов назад считал меня беспомощным залогом.
Теперь он не мог сказать ни слова.
Позже выяснилось, что долг моего отца действительно составлял лишь небольшую часть той суммы, которую мне предъявили. Остальное ДеЛука придумал, чтобы получить контроль над семейным имуществом.
Мой отец не проиграл.
Он сопротивлялся.
А моя мать всё это время пыталась сохранить его последнюю защиту.
Через несколько месяцев дело закончилось. Имущество семьи вернули. Имя моего отца очистили.
Я больше не жила в доме Викентия.
Однажды он пришёл ко мне и положил на стол серебряную заколку.
— Твоя мать хотела, чтобы она вернулась к тебе тогда, когда опасность закончится.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— А вы?
— А я хотел убедиться, что ты больше никогда не будешь считать себя чьим-то долгом.
Я посмотрела ему в глаза.
— Я и не считаю.
Он впервые улыбнулся по-настоящему.
Я приколола украшение к волосам.
Теперь янтарный зубец больше не казался тайником прошлого.
Он стал символом того, что моя семья не проиграла.
Они просто слишком долго молчали.
А я наконец узнала правду — и впервые в жизни стала хозяйкой собственной судьбы.
