Лида продала дачу, когда поняла, что устала

*Лида продала дачу, когда поняла, что устала всё лето работать на огороде и бесплатно кормить семью взрослого сына*

— Мам, ты мясо на пятницу купишь? Только бери с запасом, мы в этот раз часов в семь приедем, — сказал Вадим так, будто это уже давно решено и обсуждению не подлежит.

Лида стояла у теплицы с лейкой в руке. Телефон прижимала плечом к уху. Секунду смотрела на огурцы, которые только что полила.

— Вадим, а почему мясо должна покупать я?

В трубке повисла пауза. Короткая, недовольная.

— Ну а кто? Мы же к тебе едем.

— Вот именно, Вадим. Вы едете ко мне. Ко мне в гости. А гости обычно спрашивают, что привезти.

— Мам, ты чего сегодня? — он засмеялся, как будто она пошутила. — Ладно, если тебе тяжело, я сам заеду в магазин. Только список напиши, что еще докупить.

Он сказал это тоном одолжения. Типа, ладно, так и быть, избавлю тебя от труда нести тяжелый пакет.

Лида посмотрела на участок. Восемь соток. Двадцать лет её жизни. Грядки с огурцами, которые она сажала, потому что ей было интересно. Картошка — два ряда, для себя. Смородина. Яблони. А теперь — детские полотенца на веревке, два надувных круга у крыльца, самокат, футбольный мяч, гора немытой посуды в тазу на улице, потому что в доме уже не помещается.

Когда-то здесь было по-другому.

Дачу она купила пятнадцать лет назад. Ей было тогда 48, она работала главным специалистом в администрации, уставала от людей, от бумаг. Хотелось тишины.

Дом был маленький, но крепкий. Две комнаты, кухня, веранда. Участок — заросший, половина — старые яблони и малина. Продавала бабушка, уезжавшая к дочери.

— Земля хорошая, — сказала она. — Только я последние годы ничего не сажала, сил нет.

Лида и не собиралась становиться агрономом. Она хотела приезжать в пятницу вечером, ставить кресло под яблоней, читать книгу, спать с открытым окном. Слушать, как утром поют птицы, а не гудят машины.

Первое лето она почти ничего не делала. Просто жила. Подстригла кусты, расчистила дорожки, выкинула хлам из сарая. Поставила стол у крыльца.

На второй год появились три грядки с зеленью. Ради интереса.

На третий — клубника.

Потом — огурцы. И вдруг их выросло столько, что пришлось раздавать соседям.

Ей нравилось возиться с землей, пока это было её желанием. Хочу — полю. Не хочу — не полю. Устала — закрыла сарай и пошла читать. Не выросло — ну и ладно.

После выхода на пенсию в 60 лет она стала жить на даче с мая по сентябрь. Городская квартира летом душила. А тут — утро, кофе на крыльце, тишина. Можно сорок минут просто сидеть и смотреть, как качается ветка яблони. Никакого расписания. Именно это она и любила — свободу.

Сын Вадим жил отдельно. Жена Оксана, двое детей — Артём, 12 лет, и Полина, 8.

Раньше они приезжали на дачу раза три-четыре за лето. В субботу утром. Вадим привозил шашлык, Оксана помогала резать салат, дети бегали. Если надо было что-то тяжелое — Вадим делал. Забор починил, насос поменял. Оксана могла прополоть клубнику. В воскресенье вечером уезжали. Дом оживал на два дня, а потом снова становился её тихим убежищем. Лиде это нравилось.

А потом всё стало меняться. Медленно, но неумолимо.

Сначала Вадим сказал как-то за ужином:

— Мам, у тебя тут вообще рай. Зачем люди коттеджи снимают за бешеные деньги, если можно вот так?

Лида не придала значения.

На следующий год они стали приезжать каждые выходные.

Потом Оксана осталась с детьми на неделю. “Пусть подышат воздухом, в городе жара”.

Лида не возражала. Внуков она любила.

На следующее лето неделя превратилась в три.

А в этом году всё началось 3 июня. Лида только высадила поздние огурцы, как к воротам подъехала машина Вадима. Из неё выскочили дети, а потом Оксана открыла багажник. А там — два чемодана, три сумки, рюкзаки, коробка с обувью, пакет с игрушками, мультиварка.

— Вы куда? — спросила Лида, вытирая руки.

— К вам, — улыбнулась Оксана. — Мы подумали, детям лучше всё лето за городом. Воздух, ягоды, всё натуральное.

— Всё лето? — переспросила Лида, глядя на сына.

— Ну да, — кивнул Вадим, захлопывая багажник. — Я в будни в городе, работаю, а по пятницам к вам. В понедельник утром отсюда на работу. Удобно же! И тебе не скучно будет.

Её не спросили. Её поставили перед фактом.

Полина обняла её за ноги, Артём побежал смотреть ежа у сарая. Лида не стала устраивать скандал в первый же день.

— Ладно, заходите.

Первые три дня было терпимо.

А потом начался ад, который в Инстаграме называют “счастливое лето с бабушкой”.

Лида вставала в 6:30, чтобы успеть попить кофе в тишине. Не успевала. В 7:00 уже вставала Полина: “Бабушка, я есть хочу”. В 7:15 — Артём: “А что на завтрак?”. В 7:30 — Оксана: “Лидия Николаевна, детям бы что-нибудь нормальное, они кашу не хотят”.

Кофе она теперь пила холодным, после того как всех накормит.

Потом — уборка. Гора посуды. Стиральная машина крутилась каждый день — детские вещи, полотенца. Развесить, снять, сложить.

Потом — огород. Который теперь должен был кормить не одну Лиду, а четверых. Оксана говорила: “Ой, Лидия Николаевна, у вас такая клубника, давайте варенья наварим детям на зиму”. И Лида варила. Стояла у плиты в жару.

“Ой, а огурцы уже пошли, давайте засолим три банки, Артём так любит”. И она солила.

“Ой, а картошку надо окучить, а то что есть будем зимой”. И она окучивала в 32 градуса.

Вадим приезжал по пятницам. Привозил мясо. Иногда. Чаще говорил: “Мам, купи, а я потом отдам”. Не отдавал.

Приезжал, жарил шашлык, ел, ложился на диван с телефоном. Дети орали, Оксана сидела в телефоне. А Лида убирала со стола, мыла шампуры, резала салат.

Она превратилась в бесплатного повара, уборщицу, прачку, огородника и аниматора.

А когда она однажды сказала Оксане: “Оксана, прополи, пожалуйста, морковку, а то у меня спина болит”, Оксана обиделась:

— Лидия Николаевна, я вообще-то отдыхаю. Я в отпуске. Я с детьми весь год, мне тоже надо отдохнуть.

Отдыхает. В её доме. На её грядках. Её руками.

К концу июля Лида похудела на 4 килограмма. Не от диеты, а от усталости. У неё начала болеть спина, скакало давление. Она не могла днём прилечь — в её спальне теперь спали дети, потому что “там прохладнее”. Она спала на веранде, на узком диване, где кусали комары.

И вот этот звонок про мясо на пятницу.

После него она поставила лейку, зашла в дом, села на стул и заплакала. Тихо, беззвучно. От обиды.

А потом взяла телефон и позвонила подруге, риелтору.

— Галя, а сколько сейчас дача в нашем товариществе стоит?

— Лид, твоя? С твоим домом и участком? Ну, если с мебелью и теплицей — миллиона три с половиной, быстро уйдёт. А что?

— Продавай.

— Что? Ты с ума сошла? Ты же любишь её!

— Любила, — сказала Лида. — Пока это была моя дача. А теперь это бесплатный пансионат для семьи моего сына. Я устала.

Галя помолчала и сказала:

— Поняла. Найду покупателя за неделю. Только сыну не говори, пока задаток не возьмём.

Через три дня нашёлся покупатель. Молодая пара, айтишники, без детей. Им нужен был именно такой дом — тихий, с яблонями, с готовой теплицей. Они влюбились в участок с первого взгляда. Дали задаток 200 тысяч.

Лида сказала Вадиму только в среду.

— Вадим, дачу я продала.

— В смысле продала? — он засмеялся. — Мам, ты шутишь так?

— Нет. В субботу сделка. В воскресенье новые хозяева заезжают. Так что забирайте вещи до пятницы. И мясо на пятницу покупать не надо.

Наступила тишина. Долгая.

— Мам, ты в своём уме? — закричал он. — А мы куда? А дети? А наше лето? Мы же договорились!

— Вы договорились, Вадим. Без меня. Вы решили, что я буду вас кормить всё лето, обстирывать и развлекать. А я не договаривалась. Я устала, Вадим. Мне 63 года. Я хочу сидеть на крыльце с книгой, а не стоять у плиты с утра до ночи, чтобы накормить твою семью.

— Да мы же тебе помогаем!

— Чем, Вадим? Чем вы мне помогаете? Тем, что привозите грязные вещи и оставляете гору посуды? Тем, что Оксана даже морковку прополоть не может, потому что она “отдыхает”? Я всё лето работаю на вас. Бесплатно. Я больше не хочу.

Подключилась Оксана, выхватила трубку:

— Лидия Николаевна, это подло! Мы же семья! Вы же бабушка! Как вы можете так с внуками!

— Оксана, я бабушка, а не рабыня, — спокойно ответила Лида. — Бабушка — это когда внуки приезжают в гости на два дня, я их балую, а потом они уезжают, и я отдыхаю. А не когда они живут у меня три месяца, а я должна их обслуживать. Хотите дачу — купите себе дачу. Вы молодые, у вас две зарплаты. А я свою продала.

— Куда мы теперь с вещами? — орала Оксана.

— Ко мне в городскую квартиру? — предложила Лида. — Нет, ко мне нельзя, у меня там ремонт. Снимайте. Как все люди снимают.

Вадим приехал в четверг вечером, злой, красный.

— Мам, отмени сделку. Я серьёзно.

— Не отменю, Вадим. Задаток уже взяла. И вообще, я уже внесла задаток за другое.

— За что?

— За квартиру на море. В Анапе. Однокомнатную, маленькую, но с балконом и видом на море. Я давно мечтала. Продам дачу — куплю её. И буду ездить туда с октября по май. А летом — буду дома, в городе, ходить в театр, в парк, к подругам. А не в огороде горбатиться, чтобы вы варенье ели.

Вадим сел на крыльцо. Впервые за лето посмотрел на участок не как на бесплатный курорт, а как на мамину работу.

— Мам, а мы… мы правда так сильно тебя достали?

— Да, сынок, — честно сказала Лида. — Достали. Вы перестали видеть во мне человека. Вы видели во мне функцию. Бабушка должна. Бабушка приготовит. Бабушка постирает. А бабушка — это тоже человек, который хочет просто жить.

Он молчал.

— Я не хочу с вами ссориться, — продолжила Лида мягче. — Я вас люблю. Но любить на расстоянии легче. Приезжайте ко мне в город в гости. На пару часов. Я испеку пирог. Поиграю с внуками. А потом вы поедете к себе домой. И я останусь одна, в тишине. И это будет счастье для всех.

В субботу Лида подписала документы. Три миллиона четыреста тысяч упали на счёт. Она перевела миллион восемьсот за квартирку в Анапе. Остальные положила на вклад.

В воскресенье она сидела на том же крыльце, но уже с чемоданом. Новые хозяева — милые ребята, Лена и Игорь — бродили по участку, планировали, где поставят гамак.

— Лидия Николаевна, спасибо вам за этот рай, — сказала Лена.

— Берегите его, — улыбнулась Лида. — Он очень хороший. Только не пускайте туда всех подряд жить всё лето. А то рай быстро превращается в работу.

Она уехала в город. В её городскую квартиру, где было тихо, чисто и прохладно. Где никто не просил есть в семь утра.

Вечером позвонила Полина:

— Бабушка, а мы теперь куда летом?

— А летом, солнышко, мы с тобой поедем на море. В мою новую квартиру. Только ты, я и мама с папой на недельку. А не на три месяца. Договорились?

— Договорились! А там есть море?

— Есть, зайка. И оно не требует, чтобы его пололи.

Вадим с Оксаной дулись два месяца. Не звонили, не приезжали. А потом приехали. Без чемоданов. С тортом.

— Мам, прости нас, — сказал Вадим. — Мы правда обнаглели.

— Я знаю, — сказала Лида и обняла их. — Я тоже виновата. Надо было сразу сказать, а не терпеть до последнего. Давайте учиться заново. Вы — моя семья, а не мои постояльцы. А я — ваша мама и бабушка, а не ваш персонал.

Сейчас у Лиды новая жизнь. С октября по апрель она живёт в Анапе. Пьёт кофе на балконе с видом на море, ходит по набережной, дышит. Летом — в городе. Ходит в бассейн, в кружок скандинавской ходьбы.

А дача? А дача теперь в надёжных руках. Лена иногда присылает фото: “Лидия Николаевна, у нас первые огурцы!”. И Лида радуется. Потому что огурцы теперь растут для тех, кто их действительно хочет выращивать.

А мясо на пятницу Вадим теперь покупает сам. И спрашивает: “Мам, что тебе привезти в гости?”.

И это — совсем другой вопрос.