3 Свекровь решила перебраться в наш город, с
Свекровь решила перебраться в наш город, стала она к нам ходить в гости. Каждый поход — скандал. Потому что невестка я плохая, раз не хочу «маму» поселить у нас, ведь моя квартира большая. Мы с мужем поругались, он съехал к маме. Через 3 недели пишет…
Свекровь решила перебраться в наш город, стала она к нам ходить в гости. Каждый поход — скандал. Потому что невестка я плохая, раз не хочу «маму» поселить у нас, ведь моя квартира большая.
Мы с мужем поругались, он съехал к маме. Через 3 недели пишет:
«Приезжай, забери свои вещи. И кота. Мама сказала, что в ее доме котам не место. А я не могу. Прости».
Меня зовут Аня. Мне 29. Моя история банальна до боли в зубах, но прожить ее — это как пройтись босой по стеклу.
Моя квартира большая. 74 квадрата. Двушка, но с огромной кухней-гостиной, которую я сама перепланировала. Я ее купила сама. До замужества. В ипотеку. 5 лет платила, как проклятая, работая на двух работах — днем менеджером в банке, вечером репетитором по английскому. Никто мне не помогал. Мама умерла, папа живет в деревне, у него пенсия 14 тысяч.
Потом появился Леша. Хороший парень, добрый, работящий, но маменькин сынок до мозга костей. Мы поженились, он переехал ко мне. Я не была против. Прописала его, но квартиру не делила — брачный договор, все честно. Он не возражал тогда.
А потом свекровь решила перебраться в наш город.
Зовут ее Тамара Васильевна. Ей 58. Всю жизнь прожила в райцентре, 200 км от нас. Держала хозяйство, кур, свиней. Муж ее умер 3 года назад. И она решила: «Что я одна буду в деревне гнить? Поеду к сыночке в город!».
Сыночка — это Леша. А сыночка живет у невестки в большой квартире.
Сначала она стала к нам ходить в гости. Каждый день. Без звонка. В 8 утра — звонок в дверь. Стоит с сумками: «Я вам молочка привезла, картошечки, сальца». Заходит, открывает холодильник, начинает переставлять все по-своему: «Это у тебя что за йогурты? Химия одна! Вот сало — это еда!».
Потом начала критиковать: «Аня, ты полы моешь раз в неделю? У меня в деревне каждый день мыли!», «А что это Леша сам себе носки стирает? Ты что за жена?», «Квартира у тебя большая, а детей нет. Квартира должна детьми пахнуть, а у тебя котом воняет».
Кот — это Марс. Мой кот, британец, 6 кг счастья, который жил со мной еще до Леши.
Каждый ее поход — скандал. Она садилась на кухне и начинала: «Вот у Люськи невестка золотце, маму к себе забрала, а ты… Ты плохая невестка, раз не хочешь маму поселить у нас. Ведь квартира у тебя большая, 74 квадрата, а живете вдвоем с котом! Я бы в кладовке жила, мне много не надо! Я бы вам готовила, стирала, а ты бы только благодарна была!».
Я терпела. Месяц терпела. Два. Говорила Леше: «Поговори с мамой, пусть приезжает по звонку». А он: «Ну это же мама! Ей одиноко! Тебе жалко, что ли? Квартира и правда большая!».
Последней каплей стало то, что она пришла с риэлтором. Без нас. Пока мы были на работе. Открыла своим ключом — Леша ей дал! — и водила риэлтора по квартире: «Вот тут я бы спала, а тут — Леша с Аней, а кухня общая, большая!».
Риэлтор потом мне позвонил и спросил: «Вы продаете квартиру? Ваша мама сказала, что вы хотите разъехаться».
Я пришла домой, собрала вещи свекрови, которые она уже успела перевезти — два мешка картошки и иконы — и выставила за дверь.
Леша пришел, увидел, и у нас случился скандал. Первый настоящий за 3 года.
— Ты мою маму выгнала?! — кричал он.
— Твоя мама привела риэлтора в МОЮ квартиру без моего разрешения! — кричала я.
— Это не твоя, а наша квартира! Мы семья!
— Нет, Леша, это моя квартира! По документам — моя! И по ипотеке — моя! Ты сюда пришел с одной сумкой!
— Значит, я тебе никто?! Я — приживала?! — он схватил куртку. — Раз так — я ухожу к маме! Там меня уважают!
И он съехал к маме. Точнее, к маме в съемную однушку, которую она сняла в нашем городе. Собрал свои вещи и ушел, хлопнув дверью. Кота пнул по дороге — Марс шипел.
Я думала, вернется через день. Через два. Не вернулся.
Через 3 недели пишет. Ночью. В 23:47.
«Приезжай, забери свои вещи. И кота. Мама сказала, что в ее доме котам не место. А я не могу. Прости. И еще — я подал на развод. Так будет лучше. Мама права, ты не создана для семьи».
Свои вещи? Какие свои вещи? Он же ушел только со своей сумкой. А кот… кот остался со мной. При чем тут кот?
Я не поняла. Написала: «Какой кот? Марс со мной».
Он ответил: «Нет. Другой. Приезжай. Адрес — ул. Строителей 14, кв. 12. Только тихо, мама спит».
Я поехала. Среди ночи. Потому что что-то екнуло.
Приехала на Строителей 14. Старая хрущевка, первый этаж, воняет кошками. Постучала. Открыл Леша — худой, небритый, с синяками под глазами.
— Заходи, — прошептал он.
Я зашла. Вонь стояла невыносимая. В квартире — 12 котов. Двенадцать! Разных, больных, облезлых. Они сидели везде — на шкафах, на полу, на столе. А в углу, на матрасе, сидела Тамара Васильевна и кормила из пипетки крошечного котенка.
— Что это? — прошептала я.
Леша закрыл дверь в комнату, где спали коты, и вывел меня на кухню.
— Это… это мама, — сказал он. — Когда мы к ней переехали, я понял, куда я попал. Она не просто так в город переехала. У нее в деревне ее выгнали из дома. Соседи. Потому что она — кошатница. У нее было 40 котов в деревне. Ей дом сожгли. Сказали, что из-за вони. Она всех котов с собой привезла, в приют сдала, но 12 самых больных оставила. И сняла квартиру, чтобы их держать. А нам говорила, что хочет к нам. А на самом деле… она хотела к нам, чтобы этих котов к нам перевезти. Потому что хозяйка квартиры сказала — или коты, или съезжай. И она решила, что раз у тебя квартира большая…
Я села на табуретку.
— Леша, ты… ты знал?
— Нет! — он заплакал. Впервые за 3 года я видела, как он плачет. — Я не знал! Я думал, она просто мамкина… А она… она больна, Ань. У нее синдром собирательства. Плюшкин. Она не может выбросить кота. Она с ними разговаривает. Она последние деньги на них тратит. А меня… меня она тоже… Она мне говорит: «Лешенька, ты должен жить с мамой, потому что кто же котиков кормить будет, когда я умру?». Я три недели с этими котами живу, я не сплю, я чешусь, у меня аллергия началась, как и у тебя, кстати. Помнишь, у тебя аллергия на кошек? А я забыл.
Я вспомнила — да, у меня легкая аллергия, поэтому у меня только один гипоаллергенный британец, и то я его каждый день чешу и мою.
— А развод? — спросила я.
— Какой развод? — он испугался. — Я ничего не подавал! Это мама с моего телефона тебе написала! Она хочет, чтобы ты приехала и забрала котов! Она думает, что у тебя квартира большая и ты добрая, ты их возьмешь! А я… я не могу. Я хочу домой, Ань. К тебе. К Марсу. Я понял, что я идиот. Я маму люблю, но я с ней не могу. Я три недели не ел нормально, потому что все деньги на корм котам уходят. Она мою зарплату забрала.
Тут в кухню вошла Тамара Васильевна с котенком на руках.
— Анечка пришла, — сказала она, как ни в чем не бывало. — Анечка, забери котиков, а? У тебя квартира большая, 74 квадрата, а у меня тут тесно им. Ты же добрая, ты же любишь животных. Вот тебе Марсик, вот тебе Барсик…
Я посмотрела на эту женщину. На ее руки, исцарапанные котами, на ее глаза, которые действительно любили этих котов больше, чем людей. И мне стало ее жалко. По-настоящему жалко. Потому что она — больная. Не плохая свекровь, не манипуляторша, а больной человек, которому нужна помощь, а не скандалы.
— Тамара Васильевна, — сказала я тихо. — Я котов не заберу. У меня один кот, и у меня аллергия. Но я вам помогу.
— Как? — насторожилась она.
— Я нашла приют. Хороший приют, «КотоДом». Там берут больных котов, лечат и пристраивают. Я договорюсь, они заберут 10 котов, самых здоровых. А двоих самых больных — мы вылечим и оставим вам. Но вы переедете в квартиру побольше, которую я вам помогу снять, с условием, что больше двух котов — нельзя. И вы пойдете к врачу. К психотерапевту. Потому что это болезнь, и ее надо лечить. А не 40 котов в доме держать.
Она заплакала. Села на пол, прямо к котам, и заплакала.
— Меня все гонят… все говорят, что я вонючая старуха с котами… а я их люблю… они же живые…
Леша сел рядом с ней и обнял ее. Впервые за 3 недели — обнял.
Через 3 дня мы перевезли 10 котов в приют. Я заплатила за их лечение 40 тысяч — почти все, что было. Тамару Васильевну мы переселили в другую однушку, побольше, на окраине, где хозяйка разрешила двух котов. Двоих самых старых и больных — Кузю и Мусю — оставили ей.
И записали ее к психотерапевту. Она ходит. Скрипит, но ходит.
Леша вернулся домой. В первый же день он помыл всю квартиру, постирал все свои вещи, выбросил все, что пахло теми 12 котами, и купил Марсу огромный пакет корма — извинился перед ним.
А вчера Тамара Васильевна пришла к нам в гости. Впервые за 4 месяца. По звонку. Принесла не картошку и не сало. А торт. Купленный в магазине.
Села на кухне и сказала:
— Анечка, прости меня, дуру старую. Я думала, что если у тебя квартира большая, то и сердце большое, и ты всех моих котов возьмешь. А оказалось, что большое сердце — это не когда ты всех котов в дом тащишь, а когда ты понимаешь, что не можешь всех спасти, но можешь спасти себя и тех, кого любишь. Спасибо, что не выгнала Лешу. И меня не выгнала. А помогла.
Я налила ей чай.
— Тамара Васильевна, а давайте договоримся — вы к нам в гости, но без котов. А мы к вам — с кормом для Кузи и Муси. Идет?
Она кивнула и улыбнулась. Впервые — нормально, по-человечески улыбнулась.
А Леша потом, ночью, сказал мне:
— Знаешь, я понял, почему ты не хотела маму селить у нас. Не потому, что ты плохая невестка. А потому, что ты умная. Ты сразу почувствовала, что у нее не просто «маму надо приютить», а целый багаж. А я — не почувствовал. Потому что я сын. А сыновья — слепые.
Сейчас у нас все хорошо. Квартира все так же 74 квадрата, но теперь в ней живет трое — я, Леша и Марс. А иногда приходит четвертый гость — Тамара Васильевна, с тортом и с двумя фотографиями Кузи и Муси, которые теперь толстые и довольные.
И больше никаких скандалов. Потому что мы наконец-то поняли: большая квартира — это не повод селить в ней всех, кого жалко. Большая квартира — это повод жить в ней спокойно, без вони, без 12 котов и без риэлторов, которых приводит свекровь.
И если свекровь решила перебраться в ваш город — помогите ей снять отдельную квартиру. Рядом. Но отдельную. Это спасет и вашу семью, и ее котов.
