Роман хохотал, хвастаясь перед друзьями
Роман хохотал, хвастаясь перед друзьями неделей, которую тайно провел с любовницей на курорте. А дома его встретила жена со странной холодной улыбкой. Мужчина вошел в квартиру — и ОЦЕПЕНЕЛ.
Громкий смех Романа не стихал. Живо жестикулируя, он рассказывал приятелям о каждом дне отдыха с Инной в загородном пансионате. Оксана была уверена, что муж находится в командировке, пока тот наслаждался отдельным номером, гулял с любовницей вдоль реки и выдавал себя перед ней за состоятельного бизнесмена.
Его слушатели уже не разделяли такого восторга. Один из мужчин осторожно предупредил, что правда может дойти до Оксаны и тогда она просто выгонит изменника из своей квартиры. Роман в ответ лишь пренебрежительно фыркнул. Он не сомневался, что жена останется с ним, ведь годами убеждал ее в собственной ненужности для других.
Вспомнив, что дома его наверняка ждет теплый ужин, Роман попрощался с друзьями и отправился обратно. По дороге он мысленно проигрывал знакомую сцену: Оксана будет расспрашивать о поездке, он равнодушно поставит чемодан, прикажет подать еду, а потом пойдет отдыхать. Мужчина был уверен, что жена ничего не заподозрила.
Как только Роман позвонил, дверь почти сразу открылась. На пороге стояла Оксана, уперев руки в бока. Вместо привычной заботы на ее лице застыла непонятная ледяная улыбка. Она не протянула руку к чемодану, не спросила, как прошла дорога, и молча оставила мужа стоять снаружи.
Роман попытался заговорить с ней своим привычным приказным тоном. В этот момент из глубины квартиры послышался едва заметный шорох. Улыбка Оксаны стала шире, после чего она неспешно отошла от двери и открыла проход.
Дерзкое выражение сразу исчезло с лица Романа. Он сильнее вцепился в ручку чемодана, встретился взглядом с женой, а затем настороженно посмотрел в полутемный коридор. Сделав осторожный шаг внутрь, мужчина увидел что-то — и ОЦЕПЕНЕЛ.
И он действительно оцепенел.
В прихожей, на его любимом кресле, на котором он обычно разваливался после работы и требовал тапочки, сидел участковый. Рядом с ним — двое мужчин в гражданской одежде. А за их спинами, в дверном проеме кухни, стояла Инна. Его Инна. В том самом сарафане, в котором она гуляла с ним вдоль реки. Только лицо у нее было не томно-влюбленное, а заплаканное и злое.
Чемодан выпал из рук Романа с глухим стуком.
— Что… что здесь происходит? — выдавил он. — Оксана, что это за цирк?
Оксана больше не улыбалась. Холодная улыбка исчезла, и на её месте появилось выражение ледяного, абсолютного спокойствия. Того самого спокойствия, которое бывает у человека, который уже всё решил.
— Цирк здесь устраивал ты, Рома, — сказала она ровным голосом. — Две недели. Билеты, пансионат, номер люкс, ужины в ресторане. Только вот незадача. Ты рассказывал Инне, что ты бизнесмен, владелец сети СТО. А Инна рассказала мне, что ты обещал ей развестись и купить ей квартиру. В моей квартире. Это было смело.
Роман побледнел.
— Инна? Ты… ты что несешь? Я тебя не знаю!
— Не знаешь? — Инна всхлипнула и достала телефон. — А это кто? Это кто мне писал “зайка, жду тебя, я снял нам номер на неделю, жене сказал, что в командировке в Харькове”? А это кто мне фотки присылал из вашей… то есть из её квартиры и говорил “скоро это всё будет наше”?
Участковый кашлянул.
— Гражданин Романенко Роман Викторович? — спросил он, заглядывая в блокнот. — На вас поступило заявление от гражданки Романенко Оксаны Игоревны и гражданки Сидоренко Инны Валерьевны.
— Какое заявление? — Роман начал пятиться к двери, но дверь за его спиной уже закрыла Оксана. И закрыла её на все замки.
— Сначала я, — сказала Оксана. — Я расскажу, что было.
А было вот что. Роман действительно уехал в “командировку”. Оксана, как порядочная жена, собрала ему чемодан, погладила рубашки, положила бутерброды в дорогу. А через два часа после его отъезда ей позвонила подруга.
— Оксан, а твой Рома точно в командировке? — спросила она. — А то моя сестра его сегодня в “Лесной гавани” видела. Пансионат за городом. С какой-то блондинкой. Обнимались у речки.
Оксана сначала не поверила. Позвонила мужу. Муж взял трубку, сказал, что он на совещании в Харькове, связь плохая, перезвонит. А на заднем фоне Оксана отчетливо услышала крики чаек и смех женщины. В Харькове, в центре города, чаек нет.
Тогда Оксана сделала то, чего не делала никогда за семь лет брака. Она открыла его ноутбук. Пароль был её дата рождения — он был слишком ленив, чтобы придумать что-то сложнее. И в его почте она нашла всё. Бронь на двоих в пансионате “Лесная гавань”. Номер люкс. Оплата с её же карты — дополнительной, которую она дала ему “на бензин”. Переписка с Инной. Фотографии.
Она могла устроить истерику. Могла позвонить и накричать. Но она была дочерью своего отца, военного.
Она позвонила Инне.
Инна сначала думала, что это розыгрыш. Потом расплакалась. Оказалось, Инне 23 года, она приехала из области, снимает комнату, работает администратором в салоне красоты. А Роман напоил её сказками. Что он бизнесмен, что у него три СТО, что жена у него — холодная, фригидная карьеристка, которая его не понимает и держит только из-за квартиры, а он её вот-вот бросит и они с Инной заживут. Он даже показывал ей фото квартиры Оксаны и говорил: “Смотри, это будет наша спальня”.
— Он мне должен, — рыдала Инна в трубку Оксане. — Он занял у меня 40 тысяч! Сказал, что ему нужно закрыть поставку запчастей, а деньги заморожены! Сказал, отдаст с процентами после сделки!
Оксана усмехнулась. Классика. Бизнесмен.
— Инна, — сказала Оксана спокойно. — Приезжай ко мне. Нам есть о чем поговорить. И деньги свои ты, может, еще вернешь.
И вот они сидели вдвоем на кухне в квартире Оксаны. Две обманутые женщины. Одна — которой семь лет внушали, что она никому, кроме мужа, не нужна. Что она с её “обычной внешностью” и “скучной работой в бухгалтерии” должна радоваться, что такой красавец как Рома вообще на ней женился. Что квартира, которую ей оставила бабушка, — это их общая квартира, и она должна быть благодарна, что он в ней живет.
А вторая — которой внушили, что она — особенная, что ради неё бросят жену и купят квартиру.
— Знаешь, — сказала Оксана Инне, наливая ей чай, — а ведь он прав в одном. Квартира действительно моя. До брака. Бабушкина. И я действительно всех этих лет думала, что я никому не нужна. А оказалось, нужна. Хотя бы для того, чтобы оплачивать его “командировки”.
Тогда и родился план. Холодный, четкий, бухгалтерский план.
Во-первых, Оксана пошла в банк и заблокировала дополнительную карту. На которой как раз закончились деньги — Роман спустил почти всю её премию за квартал на пансионат, рестораны и новое платье для Инны.
Во-вторых, она собрала все доказательства: скрины переписок, выписки из банка, чеки из пансионата, которые Роман по глупости бросил в бардачке своей машины — машины, которую купила Оксана.
В-третьих, она вызвала участкового. Потому что Роман, уезжая, прихватил с собой её золотой браслет. Подарок отца. Сказал, что отдаст в ремонт, замочек сломался. А Инна прислала фото — этот браслет у неё на руке, в том же пансионате. “Подарок от любимого”, — подписала она тогда в сторис.
Это уже была статья. Кража.
Участковый сначала не хотел связываться с “семейными разборками”, но когда увидел переписку, где Роман обещает продать чужую квартиру, и фото браслета, — заинтересовался.
И вот теперь они все собрались в прихожей.
— Гражданин Романенко, — продолжил участковый, — гражданка Сидоренко написала заявление о мошенничестве. Вы путем обмана завладели денежными средствами в размере 40 тысяч гривен. А гражданка Романенко — заявление о краже золотого изделия стоимостью 18 тысяч гривен. Что вы можете пояснить?
Роман смотрел на Оксану. Он ждал, что она, как обычно, заплачет, простит, скажет “ой, да ладно, это недоразумение”. Ведь она всегда прощала. Когда он пропивал её зарплату. Когда он называл её “тупой бухгалтершей” при друзьях. Когда он не работал по три месяца, потому что “искал себя”.
Но Оксана не плакала.
— Что я могу пояснить? — прошептал Роман. — Это… это всё моё! Это моя жена! Это моя квартира!
— Твоя? — Оксана наконец повысила голос. — Твоя? Рома, ты за семь лет в этой квартире даже лампочку не вкрутил! Ты хоть знаешь, сколько стоит коммуналка? Ты хоть раз заплатил за интернет? Ты живешь здесь, потому что я тебя пустила! А ты решил, что ты здесь хозяин! Ты решил, что можешь приводить сюда кого хочешь после того, как продашь меня с потрохами какой-то девочке, которой ты наврал про свой бизнес!
Она подошла к его чемодану, который валялся на полу, и пнула его ногой. Замок открылся, и оттуда вывалились вещи. Новые трусы, которые он купил для Инны, её шампунь, чек из ресторана на 3000 гривен.
— Забирай, — сказала Оксана. — Забирай всё и уходи.
— Куда я пойду? — вдруг по-детски всхлипнул Роман. Маска альфа-самца слетела с него за секунду. Перед ними стоял испуганный, потный мужик в мятой рубашке.
— А куда ты собирался вести Инну? — спросила Оксана. — В мою квартиру? Ну вот, теперь у тебя есть Инна. Иди к ней. Правда, Инна?
Инна отшатнулась.
— К мне? Да вы что! Мне он не нужен! Обманщик! Пусть деньги вернет! И браслет! Я не знала, что он краденый! Он сказал, что это его матери был!
— Я верну! Я всё верну! — затараторил Роман, обращаясь то к участковому, то к Оксане. — Оксана, ну прости! Бес попутал! Это была ошибка! Я люблю только тебя! Эта… эта дура сама ко мне пристала!
Инна ахнула и влепила ему пощечину. Звонкую, от души.
— Сам ты дура! Козёл!
Участковый встал между ними.
— Так, тихо! Без рукоприкладства! Гражданин Романенко, вам предлагается добровольно возместить ущерб гражданке Сидоренко и вернуть имущество гражданке Романенко. В противном случае будет возбуждено уголовное дело.
Роман упал на колени. Прямо в прихожей. В той самой прихожей, где он требовал, чтобы Оксана встречала его с тапочками.
— Оксаночка, солнышко, не надо! Не надо заявления! Я всё верну! Я уйду! Только без полиции, умоляю! Меня с работы выгонят!
Оксана смотрела на него сверху вниз. Семь лет она смотрела на него снизу вверх. А теперь — сверху вниз. И ей было не жалко. Ей было противно.
— Ты уйдешь, — сказала она. — Сейчас. С этим чемоданом. И больше никогда сюда не вернешься. Ключи оставь на тумбочке. Браслет вернешь завтра до 12 часов. Деньги Инне — до конца недели. Я всё записала. И если ты не вернешь — я дам ход заявлениям. Понял?
— Понял, — прошептал он, глотая слезы.
— А теперь встал и вышел.
Роман встал. Дрожащими руками выложил ключи на тумбочку. Поднял чемодан. Один из замков сломался, и чемодан приоткрылся, показав всем его новые трусы в сердечко, которые он купил для романтического уикенда.
Инна прыснула, несмотря на слезы.
Роман, сгорбившись, вышел за дверь. Оксана закрыла за ним дверь. На все замки. На цепочку. И прислонилась к ней спиной.
Участковый составил протокол, взял расписку с Романа, который ждал на лестничной клетке, о добровольном возврате, и ушел, пожелав женщинам удачи.
Инна осталась. Они сидели с Оксаной на кухне до полуночи. Пили чай. Уже не как соперницы, а как две подруги по несчастью.
— А ты красивая, — вдруг сказала Инна Оксане. — Честно. Он говорил, что ты… ну… серая мышка. А ты красивая.
— А ты молодая, — улыбнулась Оксана. — И у тебя всё впереди. Только больше не верь мужикам, которые обещают квартиру жены. Хорошо?
Инна кивнула и ушла, пообещав, что больше никогда не поведется на “бизнесменов” с СТО.
А Оксана осталась одна в своей квартире. Впервые за семь лет — по-настоящему одна. И ей не было страшно. Ей было легко.
Она подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Да, она была не модель. Обычная женщина, 34 года, бухгалтер. Но в её глазах больше не было той затравленности, которую в ней годами воспитывал Роман.
Она взяла телефон и написала в общий чат с подругами, с которыми не общалась полгода, потому что Роман говорил “твои подруги — дуры, чего с ними общаться”.
“Девочки, я свободна. Кто хочет в субботу в бар? Я угощаю. И да, у меня теперь есть свободная комната, если кому надо пожить”.
И ей тут же ответили десять человек.
А через три дня Роман вернул браслет. Оставил под дверью в пакете с запиской: “Прости. Я всё понял”. Деньги Инне он тоже вернул — занял у матери.
Через месяц Оксана подала на развод. Суд развел их за одно заседание, потому что Роман даже не пришел — ему было стыдно.
Квартира осталась ей. Как и была её.
А Роман? Роман теперь снимает угол у друга, того самого, перед которым хвастался неделей с любовницей. Друг теперь тоже над ним смеется, но уже не восхищенно, а жалостливо. И рассказывает всем новым знакомым историю: “А вот был у нас Рома, который думал, что он крутой бизнесмен, а оказалось — просто альфонс, который жил в квартире жены и украл у неё браслет, чтобы подарить любовнице”.
И каждый раз, когда Роман слышит эту историю, он закипает от злости, но молчит. Потому что сказать ему нечего.
А Оксана… Оксана через полгода поехала в тот самый пансионат “Лесная гавань”. Одна. Сняла тот самый номер люкс. И гуляла вдоль речки. Одна. И слушала чаек. И поняла, что для счастья ей совсем не нужен никакой Роман. Ей нужна только она сама. И её холодная, спокойная улыбка, которая теперь появляется не от злости, а от свободы.
