Утро золотило кроны парка.Вероника,

Утро золотило кроны парка.Вероника, отгулявшая редкий выходной, закончила тренировку. Пот стекал по вискам, дыхание выровнялось, тело приятно гудело. Обычная женщина в тёмно-синем спортивном костюме, с длинными каштановыми волосами в высоком хвосте.

Она шла по боковой аллее, наслаждаясь тишиной и запахом мокрой листвы после ночного дождя. Золотая цепочка поблёскивала на шее, телефон лежал в сумочке, брендовые кроссовки мягко ступали по дорожке.

Вдруг за спиной взревели моторы. Три старых мотоцикла вынырнули из-за поворота и перегородили путь. С них спешились трое молодых парней в дешёвых спортивных костюмах. Лидер — с татуировками до подбородка и наглой ухмылкой — шагнул вперёд, засунув руки в карманы.

Двое других встали по бокам, отрезая отступление. Они видели только привлекательную женщину одну в малолюдном месте. Лёгкая добыча.

Тимур подошёл ближе, голос его был пропитан уверенностью.
…Они не знали, что произойдет через минуту.

Тимур подошёл ближе, голос его был пропитан уверенностью.

— Ну что, красавица, заблудилась? Парк большой, одной страшно. Давай мы тебя проводим. Только сначала… телефончик, цепочку. И сумочку. Давай по-хорошему, а?

Вероника остановилась. Посмотрела на него. Потом на двоих по бокам. Она не испугалась. Она даже не отступила. Она просто медленно выдохнула, как перед подходом к штанге.

— Парни, — сказала она спокойно, почти устало. — У вас ровно три секунды, чтобы сесть на свои драндулеты и уехать. Я сегодня выходная. Я не хочу писать рапорты.

— Чего? — Тимур засмеялся. — Какие рапорты? Ты че, училка что ли?

Второй, мелкий, с выбитым зубом, хихикнул:

— Да она гонит. Слышь, снимай цепочку, пока я сам не снял.

И потянулся рукой к ее шее.

Это была его ошибка.

Что произошло в следующую секунду, Тимур потом не мог вспомнить четко, сколько ни прокручивал. Вероника чуть сместилась вбок — и рука мелкого пролетела мимо. А потом ее локоть впечатался ему прямо в челюсть. Коротко, без замаха, как будто отмахнулась от мухи.

Звук был глухой. Мелкий упал как подкошенный, не издав ни звука, и остался лежать в мокрой листве, раскинув руки.

Тишина в аллее стала абсолютной. Даже птицы замолчали.

— Ты… ты че сделала, с*ка! — заорал третий, здоровый, в красной куртке, и бросился на нее.

Вероника не стала ждать. Она шагнула ему навстречу. Для постороннего это выглядело странно — хрупкая женщина в синем костюме идет на быка, который вдвое больше нее.

Она поднырнула под его размашистый удар, схватила за куртку, развернулась спиной, и используя его же вес, бросила через бедро. Прием из дзюдо, который она отрабатывала десять тысяч раз в зале. Здоровый пролетел по воздуху метра два и с грохотом рухнул спиной на асфальт. Воздух вышел из него с хрипом. Он попытался встать, но не смог — Вероника уже стояла над ним, и ее кроссовок уперся ему в шею. Легко, но так, что стало понятно — дернешься, будет больно.

— Лежать, — сказала она так же спокойно. — Я сказала — лежать.

Тимур стоял и смотрел на это, открыв рот. Татуировки до подбородка вдруг перестали казаться страшными. Он был лидером только пока жертвы боялись. А эта не боялась.

— Ты кто… ты кто такая вообще? — пробормотал он, пятясь к мотоциклу.

— Я? — Вероника наконец посмотрела на него прямо. — Я Вероника Сергеевна Лаврова. Майор полиции. Старший инструктор по боевой и физической подготовке областного главка. Двадцать лет в самбо. Мастер спорта международного класса. И у меня сегодня, повторю, выходной. Который вы мне только что испортили.

Она достала из сумочки не телефон последней модели, а удостоверение. Красное, с гербом. Раскрыла и сунула ему под нос.

Тимур побледнел. До него дошло.

— Майор… — прошептал он. — Мы… мы же просто… пошутить хотели…

— Пошутить? — Вероника наклонилась, подняла с земли цепочку, которая слетела с мелкого, когда он падал. Цепочка была фальшивая, кстати. Золотая только с виду. — Пошутить — это нападение группой лиц по предварительному сговору? Статья 162 УК РФ, разбой. От трех до восьми. С учетом того, что вы на сотрудника при исполнении… хотя я и не при исполнении, но вы же не знали. Это отягчающее. И мотоциклы ваши, кстати, на учете стоят? Что-то мне подсказывает, что нет.

В этот момент мелкий застонал и попытался сесть. Здоровый все еще лежал под ее ногой.

— Значит так, мальчики, — Вероника убрала ногу с шеи здорового, но достала телефон. Уже настоящий, служебный. — Сейчас я звоню в дежурку. Вы остаетесь здесь. Руки за голову, лицом в землю. Попытка к бегству будет расценена как сопротивление. Вы меня поняли?

Они поняли. Очень хорошо поняли.

Тимур первым упал на колени и заложил руки за голову. За ним, кряхтя, лег здоровый. Мелкий, держась за челюсть, просто лег на бок и завыл.

— Алло, дежурный? Лаврова. Да, я. Парк Победы, третья аллея от центрального входа. Три фигуранта, попытка разбоя. Да, я одна. Нет, помощь не нужна. Наряд пришлите. И скорую, одному тут челюсть поправить надо. Ага, я на месте.

Она повесила трубку и села на лавочку рядом. Достала бутылку воды из сумочки, отпила. Руки у нее не дрожали. Дыхание было ровным. Тело все еще приятно гудело после тренировки.

Трое лежали в мокрой листве и боялись пошевелиться.

Через пять минут в аллею, воя сиренами, влетели две патрульные машины. Из них выскочили ППСники с автоматами. Увидели картину: три парня лежат мордой в грязи, а на лавочке сидит женщина в спортивном костюме и пьет воду.

— Вероника Сергеевна? — старший наряда узнал ее сразу. — Вы опять?

— Опять, — вздохнула она. — Я же говорю, мне в этом парке тренироваться нельзя. Каждый раз какой-нибудь цирк.

— Что они?

— Классика. Цепочку, телефон, сумочку. Один потянулся — получил. Второй полез — полетел. Третий… третий просто испугался.

Патрульные быстро надели на троих наручники и погрузили в машины. Мотоциклы тоже забрали — как выяснилось, один из них был в угоне уже полгода.

Когда машины уехали, Вероника осталась одна в аллее. Утро все так же золотило кроны парка. Пахло мокрой листвой. Где-то вдалеке бегали другие спортсмены.

Она встала, поправила хвост, закинула сумочку на плечо и пошла дальше по дорожке. Обычная женщина в тёмно-синем спортивном костюме.

Только теперь она шла чуть медленнее. Потому что выходной все-таки был испорчен рапортами. А рапорты она ненавидела больше, чем гопников.

Вечером того же дня Тимур сидел в камере ИВС и рассказывал сокамерникам, как они напали на беззащитную бабу в парке.

— А она… — говорил он, держась за голову. — А она как Брюс Ли… как… я даже не понял…

Старый зэк в углу, который сидел за кражи уже четвертый раз, посмотрел на него и сплюнул:

— Дураки вы, пацаны. На беззащитную напали… Ха! В этом городе беззащитных баб нет. Особенно тех, что в одиночку по паркам в дорогих кроссах ходят. Запомни, салага: если баба одна и не боится — беги. Значит, она опаснее тебя в десять раз.

Тимур запомнил. На всю жизнь запомнил.

А Вероника в это время сидела дома, на кухне, пила чай с мужем, который тоже был майором, только из соседнего отдела, и рассказывала:

— Представляешь, трое. На меня. В парке.

Муж засмеялся:

— Господи, Вероник, ну ты хоть не сильно их?

— Да нет, — сказала она. — Я же аккуратно. Одному челюсть чуть подвинула, второму дыхание сбила. Третий сам лег. Я ж не зверь.

— Ага, — кивнул муж. — Ты у меня самая добрая. Просто люди иногда не понимают по-хорошему.

Она кивнула и посмотрела в окно. За окном догорал закат. Завтра снова на работу. Снова в зал, где молодые лейтенанты будут пыхтеть и пытаться ее хотя бы задеть. И снова кто-то, глядя на ее хвостик и синий костюм, решит, что она легкая добыча.

Они не знали, что произойдет через минуту.

И слава богу, что не знали заранее. А то было бы совсем неинтересно.