Салат на вкус как мыло, — скривилась золовка.
*«— Салат на вкус как мыло, — скривилась золовка. Я молча подошла и убрала все праздничные блюда со стола»*
— Салат на вкус как мыло.
Вика скривилась, отодвигая тарелку от себя.
За столом повисла тишина.
Я стояла у плиты и как раз разливала по тарелкам горячее.
Сегодня был день рождения моего мужа Андрея.
Я готовилась к этому празднику почти два дня.
Купила продукты.
Приготовила три салата.
Запекла мясо.
Сделала домашний торт.
Нарезала закуски.
Даже испекла маленькие булочки, которые любила свекровь.
На кухне я провела почти весь день.
А теперь золовка одним предложением перечеркнула все.
— Вика, — осторожно сказала свекровь, — ну зачем ты так?
— А что? Я должна есть невкусное?
Вика демонстративно взяла вилку и попробовала салат еще раз.
— Нет, правда. Мыло.
Ее муж Сергей усмехнулся.
— Ну, Оль, ты чего? Не умеешь салаты делать — не берись.
Андрей промолчал.
Я посмотрела на него.
Он поднял глаза.
— Может, действительно что-то не так?
И вот тогда мне стало больно.
Не из-за салата.
А из-за того, что человек, ради которого я все это делала, даже не попытался меня защитить.
Я поставила половник.
Молча подошла к столу.
И начала убирать блюда.
Одно за другим.
— Ты что делаешь? — удивилась свекровь.
Я не ответила.
Сначала убрала салаты.
Потом мясо.
Потом закуски.
Унесла торт.
Сняла со стола тарелки.
Вика смотрела на меня с растерянностью.
— Эй! А зачем все убираешь?
Я спокойно сказала:
— Раз невкусно, значит, есть не будем.
— Я только салат сказала.
— А я решила, что не стоит мучить гостей.
Сергей хмыкнул.
— Обида какая-то детская.
Я посмотрела на него.
— Возможно.
Поставила последнюю тарелку на кухонный стол.
— Но готовить для людей, которые заранее решили унизить хозяйку, я больше не хочу.
— Но готовить для людей, которые заранее решили унизить хозяйку, я больше не хочу.
Я сказала это тихо, но так, что услышали все. Даже Андрей, который всегда делает вид, что не слышит, когда речь заходит о его сестре.
Вика вспыхнула.
— Я никого не хотела унизить! Я просто сказала правду! Салат реально как мыло! Что, нельзя правду сказать?
— Можно, — кивнула я. — Только правду говорят иначе. Говорят: «Оль, мне кажется, пересолила» или «Что-то вкус странный». А не «как мыло» с таким лицом, будто тебя заставляют это есть.
Сергей, муж Вики, откинулся на стуле.
— Ой, все. Началось. Королева драмы. Тебе слово не скажи.
— Сергей, — я посмотрела на него, — а ты когда в последний раз готовил на шесть человек? Напомни мне. Когда ты два дня стоял у плиты для дня рождения своей жены?
Он замолчал. Потому что никогда.
Свекровь, Антонина Ивановна, встала. Она у нас миротворец. Всегда.
— Оля, Вика, ну хватит. Давайте сядем, поедим. Олечка старалась. Вика, извинись.
— За что извиняться? — Вика скрестила руки. — За то, что у меня есть вкусовые рецепторы? Я не буду есть невкусное и говорить, что вкусно, только чтобы Оля не обиделась!
— Не надо есть, — сказала я. — Стол пустой. Еды нет. Я все убрала. Проблема решена. Никто не будет есть мыло.
На кухне стояли все мои блюда. Три салата, мясо, которое я запекала четыре часа, закуски, которые я резала до ночи, торт, который я пропитывала кремом и украшала ягодами. Все, что я делала с любовью для мужа.
А за столом сидели четыре человека и смотрели на пустые тарелки.
Андрей наконец встал.
— Оль, ну ты чего? Ну правда, зачем ты все убрала? Люди пришли голодные.
— Люди пришли, чтобы сказать, что я не умею готовить, — ответила я. — Так зачем их мучить? Пусть закажут доставку. Или пусть Вика приготовит. У нее же вкусовые рецепторы работают, она точно знает, как надо.
Вика вскочила.
— Знаю! И приготовлю, если надо! Подумаешь, салаты! Я тоже умею!
— Отлично, — я кивнула на кухню. — Кухня в твоем распоряжении. Продукты в холодильнике. Готовь. Я посмотрю.
Вика посмотрела на кухню, где стояли горы посуды, где было все в креме от торта, и где надо было начинать с нуля, и села обратно.
— Я в гости пришла, а не готовить.
— А я? — спросила я. — Я тоже в этом доме живу, Вика. Я тоже хотела быть гостем на дне рождения мужа. Но я с утра стою у плиты, а ты приходишь и говоришь «как мыло». Ты хоть понимаешь, как это звучит?
Антонина Ивановна подошла ко мне и взяла меня за руку.
— Олечка, ну прости ее. Она молодая, глупая. Не умеет еще…
— Антонина Ивановна, Вике тридцать два года. У нее двое детей. Она не молодая и не глупая. Она просто привыкла, что можно прийти в чужой дом и обосрать хозяйку, потому что брат за нее вступится, а не за жену.
Я посмотрела на Андрея. Он стоял, опустив голову. Мой муж, ради которого я пекла булочки, которые любит его мама. Ради которого я два дня не спала.
— Андрей, скажи что-нибудь.
Он поднял глаза.
— Оль, ну… Вика, может, и резко сказала, но… ну может, правда что-то с салатом? Ты не обижайся…
И вот тут я поняла все окончательно. Не про салат. Про нас.
Я взяла торт со стола. Мой красивый торт с ягодами.
— Знаете что, — сказала я, — я пойду к соседке. К Марине. Она всегда говорит, что мои салаты вкусные. Мы с ней съедим этот торт. А вы сидите. Разбирайтесь со вкусом мыла.
Я взяла торт, взяла сумку и вышла из квартиры. В домашних тапочках, но вышла.
Сзади слышала, как Антонина Ивановна кричит:
— Оля, вернись! Андрюша, сделай что-нибудь!
А Андрюша ничего не сделал. Как обычно.
У Марины, соседки с третьего этажа, я просидела три часа. Мы съели половину торта вдвоем. Она попробовала тот самый салат, который я захватила с собой в контейнере — тот, «как мыло».
— Оль, ты с ума сошла? — сказала Марина, прожевав. — Это же с рукколой и с сыром с плесенью. Он и должен быть с горчинкой. Это дорогой салат, а не оливье с колбасой. Твоя золовка просто в жизни рукколу не ела, вот ей и мыло.
— Я так и думала, — кивнула я.
— А муж твой где был?
— Молчал.
— Как всегда, — вздохнула Марина. Она знает Андрея пять лет.
Домой я вернулась в десять вечера. В квартире было тихо. Стол был накрыт снова, но уже не мной. На столе стояли коробки из доставки — пицца, суши. Гости ушли. Андрей сидел один на кухне, перед пустой коробкой.
— Пришла? — спросил он, не глядя.
— Пришла.
— Где была?
— У Марины. Ели торт, который оказался вкусным. Представляешь?
Он молчал.
— Андрей, — я села напротив, — ты понимаешь, что произошло сегодня?
— Ты устроила скандал на мой день рождения, — буркнул он.
— Я? Я устроила скандал? Я два дня готовила для тебя. Я хотела, чтобы тебе было приятно. Твоя сестра при всех сказала, что мой салат — мыло. Твой зять сказал, что я готовить не умею. А ты сказал «может, действительно что-то не так». Ты даже не попытался меня защитить.
— А что я должен был сказать? Что салат вкусный, если Вике он не вкусный?
— Ты должен был сказать: «Вика, не разговаривай так с моей женой. Моя жена старалась». Вот что ты должен был сказать. Ты мой муж, Андрей. Ты должен быть на моей стороне. Хотя бы в мой день… в твой день рождения, который я для тебя делала.
Он потер лицо.
— Оль, ну Вика такая. Она всегда такая. Прямая. Ты же знаешь.
— Я знаю. А ты знаешь, что я тоже прямая? Я тоже могу быть прямой. И я прямо говорю — я больше не буду готовить на ваши семейные праздники.
— Что?
— То. Больше никаких салатов, никакого мяса, никаких тортов для твоей семьи. Хотите есть — готовьте сами. Или заказывайте доставку. Как сегодня. Вам, кстати, понравилась пицца? Вкусная? Не как мыло?
Андрей встал.
— Оль, ты наказываешь меня за то, что сказала моя сестра?
— Я не наказываю тебя. Я просто перестаю быть удобной. Я устала, Андрей. Я устала быть той, которая готовит, убирает, печет булочки для свекрови, а в ответ слышит «как мыло» и молчание мужа.
— И что теперь?
— А теперь мы будем жить по-другому. Ты хочешь пригласить маму и Вику — пожалуйста. Но готовишь ты. Или вы вместе. Я буду гостем в своем доме. Как Вика. Приду, сяду и скажу, вкусно или нет.
Он смотрел на меня, как будто я говорила на иностранном языке.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
На следующий день я проснулась и не пошла на кухню готовить завтрак. Я сделала кофе только себе. Одну чашку. И села с ней на балконе.
Андрей вышел на кухню, посмотрел на пустую плиту, на кофемашину, которую надо было чистить, и хмыкнул.
— Завтрака нет?
— Нет, — ответила я с балкона. — Я больше не готовлю по умолчанию. Хочешь завтрак — сделай сам. Или попроси. Вежливо.
Он сделал себе бутерброд. Кривой.
Так прошло две недели. Две недели я готовила только для себя. Или мы готовили вместе, когда он просил: «Оль, давай вместе сделаем пасту?». И мы делали. Вдвоем. И оказалось, что готовить вдвоем — это весело.
А потом позвонила Антонина Ивановна.
— Олечка, привет, — голос был виноватый. — Как вы там?
— Хорошо, Антонина Ивановна.
— Андрюша сказал, ты обиделась…
— Я не обиделась. Я сделала выводы.
— Олечка, Вика хочет извиниться. Она поняла, что перегнула.
— Пусть извиняется.
Через час приехала Вика. Без Сергея. Одна. С тортом из магазина.
— Оль, привет, — она мялась у порога. — Я… я хотела извиниться. Я тогда ляпнула про мыло, не подумав. Просто… я была не в настроении. С Сережей поругалась по дороге к вам. А тут салат с этой травой горькой… Я и вылила на тебя.
Я молчала.
— И еще… Марина мне сказала, что это руккола с сыром. Я такого никогда не ела. Я думала, ты пересолила или мыла плохо помыла… А оказалось, это так и надо. Я погуглила.
Она протянула торт.
— Прости, а? Я правда не хотела тебя обидеть. Я просто дура. У меня язык без костей.
Я посмотрела на нее. На эту женщину, которая всегда казалась мне высокомерной. А оказалось — просто невоспитанной и несчастной, которая ссорится с мужем по дороге в гости.
— Вика, — сказала я, — дело не в салате. Дело в том, что ты пришла в мой дом и при всех унизила меня. А мой муж промолчал. Мне было обидно не от слова «мыло», а от того, что никто не сказал «не смей так говорить с Олей».
— Я понимаю, — кивнула она. — Я бы тоже обиделась. Прости. Честно.
— Прощаю, — сказала я. — Но с одним условием.
— Каким?
— В следующий раз, когда мы соберемся, готовим вместе. Ты, я и Антонина Ивановна. Втроем. Чтобы никто не мог сказать, что кто-то не старался. И чтобы никто не сидел гостем, пока другой пашет на кухне.
Вика засмеялась.
— Давай. Только ты меня научи этой рукколе. А то я опять скажу, что мыло.
— Научу.
Вечером Андрей подошел ко мне.
— Вика приезжала?
— Да.
— Помирились?
— Да.
— А я? Ты меня простила?
— А ты? — я посмотрела на него. — Ты понял, за что я на тебя злилась?
— За то, что не защитил.
— Именно.
— Я понял, Оль. Я просто… я боялся, что если я за тебя вступлюсь, Вика обидится и уйдет, и праздник будет испорчен.
— А так праздник был не испорчен? — усмехнулась я. — Андрей, праздник был испорчен в тот момент, когда ты выбрал не меня. Ты выбрал не обидеть сестру, а обидел жену. В следующий раз выбирай жену. Потому что с сестрой ты видишься раз в месяц, а со мной живешь каждый день.
— Я буду выбирать тебя, — сказал он тихо. — Обещаю.
— Посмотрим, — ответила я.
Через месяц был день рождения Антонины Ивановны. Мы собрались у нас. И готовили втроем — я, Вика и свекровь. Андрей и Сергей резали хлеб и накрывали на стол. И когда Вика попробовала мой салат — уже другой, с обычной курицей, — она сказала:
— Блин, Оль, как вкусно! Дай рецепт!
И я дала. Потому что когда тебя просят вежливо, хочется делиться. А когда говорят «как мыло» — хочется убрать все блюда со стола и уйти к соседке есть торт.
С тех пор я больше никогда не готовила одна на всю семью. Мы готовим вместе. Или не готовим вообще и заказываем пиццу. И оказалось, что пицца тоже вкусная. Главное — кто сидит за столом и как разговаривает.
