Никак не можешь меня забыть? – усмехнулся

*– Никак не можешь меня забыть? – усмехнулся бывший, увидев меня на своей свадьбе. Он ещё не знал, с кем я приехала*

Алиса успела снять пальто и только собиралась написать Виктору, что ждёт его у гардероба, когда из банкетного зала вышел Роман.

Он что-то объяснял фотографу, показывал на лестницу, потом повернул голову — и осёкся.

Почти два года они не виделись. Роман мало изменился: тот же быстрый взгляд, то же выражение человека, которому внезапно испортили заранее продуманный порядок. Только теперь на нём был тёмно-синий свадебный костюм и белая роза в петлице.

Он подошёл так быстро, что фотограф остался стоять у дверей.
— Какого фига ты здесь делаешь?! — спросил Роман. — Никак не можешь меня забыть? У меня будет жена лучше тебя в сто раз!

Несколько гостей обернулись.

Ещё при разводе Роман любил повторять, что Алиса переживает расставание тяжелее него. Судя по первой реплике, за три года он этого мнения не сменил.

Алиса спокойно улыбнулась. Роман ещё не знал, с кем она приехала.

— Поздравляю, — сказала она. — Но я пришла не к тебе.

— Конечно. Случайно оказалась на моей свадьбе.

— Ром, что случилось?

Из зала вышла София. Алиса знала её только по фотографии. София посмотрела сначала на мужа, потом на неё и явно узнала.

— Это Алиса, — сказал Роман. — Моя бывшая. Решила появиться сегодня.

— Я ничего не собиралась устраивать. Меня пригласили.

— Кто?

— Я.

Виктор подошёл со стороны входа. Он задержался у парковки всего на несколько минут, но их хватило.

— В смысле — ты? — спросил Роман.

— В смысле — ты? — спросил Роман.

Виктор подошел и спокойно встал рядом с Алисой. Ему было слегка за пятьдесят, седина, дорогой, но без пафоса костюм, и та самая уверенность, которая появляется у людей, которым уже не надо никому ничего доказывать.

— В прямом, — сказал он. — Я пригласил Алису. Она моя спутница сегодня. А тебя, Роман, я попрошу выбирать выражения. Ты разговариваешь с моей женщиной.

Роман моргнул. Потом посмотрел на Алису, потом снова на Виктора. Мозг у него явно пытался соединить два несовместимых факта.

— Какая еще твоя женщина? Вы знакомы… сколько?

— Полтора года, — ответила Алиса.

— Полтора года, — повторил Виктор. — И если бы ты иногда интересовался жизнью бывшей жены, а не только рассказывал всем, как она страдает, ты бы знал.

София, которая все это время молчала, вдруг тихо спросила:

— Пап, это… это твоя Алиса?

Пауза, которая наступила после этих слов, была такой громкой, что фотограф попятился.

— Пап? — переспросил Роман, медленно поворачиваясь к Софии. — Какой пап?

Алиса тоже посмотрела на Виктора. Она знала, что у него есть дочь, что дочь скоро выходит замуж, что у них сложные отношения. Но она не знала, что дочь — это София. Виктор никогда не называл фамилию жениха. Говорил просто: «Дочь выходит замуж за парня по имени Роман». Роман — имя распространенное. В городе миллион человек.

— София — моя дочь, — сказал Виктор спокойно, но было видно, что и для него это сюрприз. — Моя младшая. От первого брака.

Роман побледнел. Его свадебный костюм вдруг стал ему велик.

— Подождите… — он посмотрел на Алису, потом на Софию, потом на Виктора. — Так… Алиса — твоя… А ты… Ты — отец Софии?!

— Да, — сказал Виктор. — А ты — мой будущий зять. Который только что при всех назвал мою женщину бывшей, которая не может его забыть, и пообещал жену лучше нее в сто раз. Очень достойное начало семейной жизни. Моя дочь в восторге, я вижу.

София стояла красная. Не от стыда за отца, а от злости на Романа.

— Ром, ты что несешь? — прошептала она. — Ты мне говорил, что расстались нормально, что вы дружите! А ты на нее бросаешься при входе!

— Я… я не ожидал ее увидеть! — Роман пытался оправдаться, и чем больше он оправдывался, тем жалче выглядел. — Откуда я знал, что она с твоим отцом?!

— А если бы не с моим отцом, то можно? — Виктор сделал шаг вперед. Он не угрожал, он просто был выше и шире Романа, и этого хватало. — Если бы она пришла одна, значит, можно было ее унижать? Ты так со всеми бывшими разговариваешь?

Алиса положила руку на локоть Виктора.

— Витя, не надо. Пойдем в зал. Ребята, у вас свадьба, гости. Не надо портить.

Но Роман уже завелся. Для него это был удар по самолюбию двойной силы — бывшая жена пришла на его свадьбу, да еще и с отцом его новой жены. Да еще и выглядит… Алиса и правда выглядела хорошо. После развода она похудела, отрезала волосы, поменяла работу, начала бегать по утрам. Не потому что страдала, а потому что наконец появилось время на себя.

— Да ладно, — усмехнулся Роман, пытаясь вернуть себе контроль. — Ты серьезно? Ты с ним? Ему же за пятьдесят! Алиса, ты всегда говорила, что тебе нужны ровесники, что тебе скучно со стариками! Что, деньги понадобились? Он же бизнесмен, да, София? У него же там завод какой-то?

София ахнула.

— Рома, замолчи! Немедленно замолчи!

— Что замолчи? Я правду говорю! — Роман уже не мог остановиться. Его несло, как всегда, когда он чувствовал, что теряет лицо. — Она со мной так же была! Пока я не стал зарабатывать, я был хороший, а как только у меня проблемы начались, она сразу ушла! И к нему так же уйдет!

Вот тут Алиса улыбнулась по-настоящему. Впервые за этот вечер широко и искренне.

— Ром, — сказала она тихо, так, чтобы слышали только они вчетвером, а не весь холл, — ты перепутал. Это ты ушел, когда у меня мама заболела и мне нужна была помощь. Это ты сказал, что тебе не нужна жена, которая вечно в больницах. Помнишь? Ты тогда как раз «искал себя». И нашел, я смотрю. Вон, в белом платье стоит и уже жалеет, что вышла за тебя.

София не жалела. София смотрела на Романа так, будто впервые его видела. Без розовых очков, без его рассказов про «бывшая меня преследует».

— Это правда? — спросила она у Алисы. — Про маму?

— Моя мама болела два года, — кивнула Алиса. — Онкология. Я разрывалась между работой и больницей. Роман сказал, что я стала скучная и депрессивная. И ушел. Подал на развод, пока я была у мамы в палате. Так что про «не может забыть» — это он себе льстит.

Виктор молчал. Он знал эту историю. Знал, как Алиса год не могла прийти в себя, как ночами не спала, как винила себя. И знал, как она выкарабкалась. Сам.

— София, — сказал он дочери мягко, — я не хочу портить твой день. Это твоя свадьба. Но я хочу, чтобы ты знала — Алиса не собиралась сюда приходить, чтобы что-то устраивать. Это я ее позвал. Я хотел познакомить вас нормально, после свадьбы. Чтобы ты знала, с кем я живу. Но получилось так.

— Пап, ты… вы живете вместе? — спросила София.

— Да. Полгода как.

Роман засмеялся. Нервно, громко.

— Отлично! Просто отлично! Моя бывшая жена теперь моя теща! Точнее, почти теща! Мачеха моей жены! Вы понимаете, какой это бред?!

— Я не буду твоей тещей, Ром, — сказала Алиса спокойно. — И мачехой я не буду. Я буду женщиной, которая живет с отцом твоей жены. И которая будет приходить к ним в гости на Новый год. И тебе придется с этим как-то жить. Или не жить.

Из банкетного зала выглянул ведущий.

— Молодожены! Гости заждались! Торт уже везут!

София посмотрела на Романа, потом на отца, потом на Алису. И вдруг сделала то, чего от нее никто не ожидал. Она сняла фату. Аккуратно, как будто это была просто заколка. И отдала ее фотографу.

— Подержите, пожалуйста, — сказала она. — Мне надо поговорить с мужем. Наедине. Две минуты.

Фотограф кивнул и отошел.

— Рома, пойдем, — она взяла его за руку и отвела в сторону, к окну, где стояла Алиса пять минут назад.

Они говорили тихо, но Алисе и Виктору было все слышно, потому что в холле было тихо.

— Ты мне врал, — сказала София. — Ты говорил, что Алиса — истеричка, что она тебе звонит, что она не дает тебе жить. А она даже не знала, что я — твоя невеста.

— Соф, я…

— Ты говорил, что она ушла из-за денег. А оказалось, ты ушел, когда у нее мама умирала.

— Соф, это было давно, я был молодой, глупый…

— Тебе было тридцать, Рома. Ты был не молодой, ты был мудак. И, кажется, остался.

Роман молчал. Он смотрел на свою невесту в белом платье, которая только что сняла фату, и понимал, что свадьба рушится не из-за Алисы, а из-за него самого.

— Я не хочу замуж за человека, который унижает бывшую жену при входе в ресторан, — сказала София тихо, но твердо. — И который врет про нее, чтобы казаться лучше. Папа, — она повернулась к Виктору, — прости, что так получилось. Я не знала, что Алиса — это твоя Алиса. Ты же никогда не показывал фото.

— Я хотел сюрприз сделать после свадьбы, — вздохнул Виктор. — Неудачный сюрприз получился.

— Удачный, — сказала София и вдруг улыбнулась Алисе. — Очень удачный. Потому что если бы не вы, я бы вышла замуж, а потом узнала бы все это через год, с ребенком на руках. А так — без ребенка, без штампа еще… Мы же еще не расписались, Ром? У нас роспись только завтра, сегодня только банкет для родственников.

Роман кивнул. Роспись у них действительно была назначена на следующий день, а сегодня был просто праздник для семьи.

— Ну вот, — сказала София. — Значит, я не жена. Я просто девушка в белом платье, которая вовремя сняла фату.

Она подошла к Алисе.

— Спасибо вам, — сказала она. — Правда. Мне папа много про вас рассказывал. Что вы его вытащили из депрессии после развода с мамой. Что вы бегаете вместе по утрам. Что вы не даете ему пить много кофе. Я рада, что это вы. Честно.

Алиса обняла ее. Не как соперницу, не как дочь своего мужчины, а как девушку, которой только что было очень больно, но которая оказалась сильнее своего жениха.

— Ты молодец, — шепнула Алиса ей на ухо. — Ты очень смелая.

Роман стоял у окна один, в своем темно-синем костюме с белой розой, и смотрел, как его невеста обнимает его бывшую жену, а его почти тесть держит их обеих за руки.

Гости в зале начали шуметь, музыка играла, торт уже привезли, а молодоженов все не было.

Тогда Виктор подошел к Роману.

— Слушай, парень, — сказал он без злости, почти по-отечески, — я тебе скажу как мужик мужику. Ты сейчас можешь еще все исправить. Не со мной, не с Алисой. С ней. — Он кивнул на Софию. — Извинись. По-человечески. Скажи правду. Что соврал, что испугался. Может, она простит. А если не простит — значит, так и надо. Но не делай вид, что это Алиса виновата, что пришла. Она пришла, потому что я ее позвал. И потому что она — часть моей семьи. А ты хотел стать частью моей семьи, но начал с того, что оскорбил ее.

Роман посмотрел на Виктора, потом на Алису, потом на Софию, которая уже надевала пальто — свое, не свадебное, обычное бежевое пальто, в котором она пришла утром.

— Соф, — позвал он, — ты куда?

— Домой, — сказала она. — К маме. А ты… ты подумай. Завтра в загс я не приду. Если захочешь поговорить — позвони. Но не сегодня.

Она пошла к выходу. Виктор пошел за ней — как отец, а не как бизнесмен, не как мужчина Алисы, а просто как папа, который должен довести дочь до такси.

Алиса осталась с Романом вдвоем в холле, где еще пахло цветами и где фотограф делал вид, что настраивает камеру.

— Ну что, — сказал Роман горько, — довольна? Свадьбу мне сорвала.

— Я? — Алиса надела пальто, которое сняла двадцать минут назад. — Ром, я за полтора года ни разу про тебя не вспомнила, пока Витя не сказал, что его дочь выходит замуж за Романа. Я даже не знала, что это ты. Ты сам все сорвал. Когда решил, что я не могу тебя забыть.

Она застегнула пальто и пошла к выходу, где ее ждал Виктор.

На улице шел мелкий дождь, как в день их развода. Только тогда Алиса плакала, а сейчас — нет.

Виктор обнял ее и открыл зонт.

— Поехали домой? — спросил он.

— Поехали, — кивнула Алиса. — Только давай сначала довезем Софию. У нее сегодня был тяжелый день. И у нее теперь нет жениха, но есть почти мачеха, которая умеет слушать.

Они сели в машину. София сидела сзади, без фаты, без букета, но с таким облегчением на лице, будто сбросила не фату, а тяжелый рюкзак.

— Алиса, — спросила она по дороге, — а правда, что вы марафон пробежали вдвоем с папой?

— Правда, — улыбнулась Алиса. — Десять километров. Твой папа чуть не умер на восьмом, но добежал.

— Я тоже хочу, — сказала София. — Можно с вами в следующий раз?

— Можно, — сказал Виктор, глядя в зеркало на дочь и на женщину рядом. — Только жениха в следующий раз выбирай внимательнее. Чтобы не пришлось на свадьбе знакомиться с его бывшей женой, которая теперь живет с твоим отцом. А то у нас какая-то Санта-Барбара получается.

И они засмеялись втроем — легко, как люди, которые только что избежали большой ошибки и теперь едут домой, где их ждет чай и новая, честная жизнь.

А Роман остался в холле ресторана один, в костюме с белой розой, рядом с тортом, который никто не разрезал.