Дай на ремонт движка!» — приказал деверь.
«Дай на ремонт движка!» — приказал деверь. «Кормушка закрылась», — ответила я.
— Чё ты начинаешь, Вероник, дай по-братски из заначки, у меня ласточка колом встала! — Ефим нагло шагнул с порога к комоду, даже не сняв расстёгнутую кожаную куртку.
— Отойди от ящика, Ефим, — Вероника загородила комод спиной и поправила рукав домашней кофты.
— Кормушка закрылась. На ремонты я тебе больше ни копейки не дам.
— В смысле закрылась?! — деверь перестал жевать мятную жвачку и вытаращился на невестку.
— Там движок застучал и сцепление в труху! Мне в автосервисе такой ценник выкатили, что хоть караул кричи!
— А я тут при чём? — спросила Вероника.
— Ты её угробил, ты и выкручивайся.
— Да где я тебе с утра такую сумму рожу?! — возмутился Ефим и ткнул пальцем в сторону резной деревянной шкатулки.
— У тебя же там отложено! Петя сам на днях хвалился!
Из кухни выглянул Пётр в домашней фланелевой рубахе. Он виновато потёр залысины на лбу и покосился на жену.
— Ну Вероник, не нагнетай с утра пораньше, — пробормотал муж, переминаясь у проёма.
— Он же брат мне, не чужой человек. Выручим пацана, он подшабашит и потом всё вернёт.
— Потом — это в следующей жизни? — Вероника повернулась к мужу.
— Петя, мы эту шарманку слушаем уже два года!
Два года назад у младшего брата Петра приставы заблокировали все карты за старые кредиты. Ефим тогда прибежал к ним мрачнее тучи. Божился, что нашёл выгодную подработку курьером на доставке техники, да только без колёс туда не берут.
Вероника по доброте душевной пожалела родственника и достала свои отпускные. Купили подержанный седан. Из-за долгов деверя машину записали на Веронику, а запасной комплект ключей вместе с бумагами лёг в её комод.
Ефим клялся выплатить стоимость машины за год. На деле же за два года невестка не увидела от него ни гроша. Зато за последние полтора года она уже трижды лезла в кубышку. Сначала меняли пробитый радиатор, следом перебирали подвеску, а осенью чинили коробку передач. А вчера поздно вечером Ефим притащил дымящийся седан на тросе и бросил его прямо у подъезда. Мало того, на телефон Вероники прилетели уведомления о пяти штрафах с загородной трассы.
— Чтоб я ещё раз свои отпускные разбазаривала? — отбрила Вероника.
— Петя, твой брат за саму машину ни рубля не принёс! Три ремонта на моей шее висят, да ещё пять штрафов с камер!
— Подумаешь, камеры! — Ефим махнул рукой. — Торопился я по заказу, с кем не бывает! Ты мне сейчас на движок отстегни, а со штрафами потом сочтёмся.
— Нет у меня лишних денег, Ефим. Мы с Петей мастерам задаток за остекление балкона пообещали.
— Да кому твой балкон сейчас сдался?! — взвизгнул деверь. — Он и до осени подождёт! А я без тачки как без рук! Тебе для родного деверя жалко, что ли?!
— На свои капризы сам крутись, — осадила его Вероника.
— С какой стати я должна гробить здоровье над сметами до полуночи, чтобы ты эту развалюху за мой счёт латал?
— Петька, ну хоть ты своей жене объясни! Скажи ей, кто в доме хозяин!
— Вероник, ну правда, давай выручим последний раз, — заныл Пётр. — Балкон и правда потерпит. Не выгонять же брата на автобусную остановку.
— Последний раз был осенью, когда коробку передач меняли! Тогда ты мне слово в слово то же самое пел!
В прихожей послышались грузные шаги. Замок Пётр, как водится, запереть забыл, и на пороге без звонка выросла Снежана Трофимовна.
Свекровь жила через два дома и обожала заявляться без предупреждения. На ней был бордовый трикотажный кардиган на крупных пуговицах, а на шее покачивались тяжёлые янтарные бусы.
— Это кто тут на моего Ефимушку голос повышает? — командирским голосом спросила Снежана Трофимовна, стягивая туфли у половика.
— Я ещё на лестнице услышала! Вероника, ты опять копейки считаешь?
— Мамуль, скажи хоть ты ей! — тут же наябедничал Ефим и сник для пущего эффекта.
— Ласточка во дворе мёртвым грузом стоит. Из-под капота масло хлещет, а Вероника заначку зажала! Жмотина, одно слово!
— Как тебе не стыдно, Вероника! — свекровь запричитала, наступая на невестку. — Семья — это святое! У мальчика кормилица сломалась, а ты над своей шкатулкой трясёшься! Не обеднеете, если младшему брату подсобите!
— Снежана Трофимовна, какая ещё кормилица? — ядовито уточнила Вероника. — Если она его кормит, где тогда деньги? Он за два года даже на зимнюю резину сам не накопил!
— Мало ли какие у парня расходы! — надменно вскинула подбородок свекровь. — Молодой он ещё, холостой, ему и одеться надо, и отдохнуть по-человечески! А вы с Петей люди семейные, могли бы и ужаться!
— Ужаться?! — Вероника даже руками развела. — Мы из-за его ремонтов второй год в отпуск не ездим! А он на этой машине только девиц катает да штрафы за городом собирает!
— Никаких девиц я не катал! — Ефим густо пошёл пятнами.
— Я по базе заказы развозил!
— Ой, ну подумаешь, съездил человек с ребятами и девчатами на озеро шашлыков пожарить! — ляпнула Снежана Трофимовна и тут же осеклась.
— То есть по делу он туда ездил! Там грунтовку после дождя размыло, вот Ефимушка в колее и побуксовал маленько. Не бросать же его теперь в беде!
Ефим шикнул на мать, но слово — не воробей.
Вероника скользнула глазами по мужу, потом упёрлась взглядом в деверя. Так вот оно что! Пока она все выходные просидела за компьютером над квартальными сметами, Ефим катал компанию на озеро, сжёг в грязи сцепление и запорол двигатель! А теперь требует выложить кругленькую сумму на капремонт!
Вероника опустилась на скамью в прихожей. Спина затекла, плечи заныли. Было до того обидно, что хоть волком вой, но уступать в четвёртый раз она больше не собиралась.
— Ну чего ты расселась, Вероник? — Пётр неловко переступил. — Доставай шкатулку, давай без концертов при маме. Отдадим половину, а остальное я со следующего аванса добавлю.
— С какого ещё аванса, Петя? — Вероника подняла голову. — Ты с прошлого аванса обещал за коммуналку закрыть, а сам Ефиму на новый аккумулятор отдал! Руки прочь от комода. Оба.
— Ах так?! — Ефим взорвался и шагнул к двери. — Значит, пусть гниёт посреди двора?! Там соседи уже орут, что из-под неё лужа масляная натекла и выезд перекрыт!
— Твои трудности. Бери лопату, засыпай песком и толкай куда хочешь.
— Да пошла ты! — деверь рассвирепел и пнул край половика. — Сейчас весь двор узнает, какая у Петьки жена скряга! Раз ты мне на движок зажала, сама со своим корытом и разбирайся!
Он дёрнул ручку и выскочил на лестничную клетку.
— Довела парня, бессовестная! — Снежана Трофимовна тряхнула бусами. — Иди за ним, Петенька, а то он сгоряча глупостей наделает! А с тобой, Вероника, мы ещё отдельно поговорим!
Свекровь и Пётр поспешили вниз следом за Ефимом. В прихожей стихли шаги.
Вероника подошла к полке у зеркала. Там лежала яркая жёлтая визитка: «Авторазбор и выкуп неисправных машин за полчаса. Эвакуатор за наш счёт».
Эту картонку сунули под дворник, и Вероника прихватила её на всякий случай. Как в воду глядела!
Она открыла верхний ящик комода, достала запасные ключи и документы на седан. Мастер на том конце провода оказался расторопным. Услышав, что машина стоит в соседнем квартале и хозяйка готова отдать хоть сейчас, пообещал прислать погрузчик через десять минут.
Со двора доносились вопли. Вероника накинула плащ, сунула ключи с бумагами в карман и спустилась.
У подъезда уже собралась кучка соседей. Капот седана торчал вверх, а под бампером чернело жирное пятно.
Ефим метался вокруг, размахивал руками и пинал спущенное колесо.
— Вы только полюбуйтесь на это! — орал деверь. — Родному брату по-человечески помочь удавилась! На балкон она копит! А я теперь из-за её жадности без куска хлеба останусь!
— Тише ты, Ефим, люди же смотрят, — Пётр пытался ухватить брата за рукав, но тот отмахивался.
— Пусть смотрят! Пусть все знают, как меня родня кинула!
— Не кричи, Ефимушка, сейчас она одумается и вынесет деньги, никуда не денется! — поддержала сына Снежана Трофимовна.
Вероника вышла из подъезда. Увидев невестку, деверь набычился.
— Ну чё, очнулась?! Принесла заначку или дальше жмотиться будешь?!
— Уже придумала, Ефим, — с усмешкой отозвалась Вероника. — Даже толкать не придётся.
В эту секунду из-за угла вывернул большой жёлтый эвакуатор с платформой.
— Хозяйка здесь? — деловито спросил водитель. — Вы седан на разбор сдаёте?
— Здесь, — Вероника шагнула вперёд и протянула ему ключи с бумагами. — Забирайте. Двигатель стуканул, сцепление сожжено, но кузов живой.
Ефим обомлел. Жвачка чуть не выпала.
— Ты чё творишь?! Какой разбор?! Это моя ласточка! Мужик, разворачивай оглобли, она с ума сошла!
— Парень, отойди от бампера, не мешай трос цеплять, — водитель проверил документы. — Хозяйка — вот эта женщина.
— Как это она хозяйка?! — Снежана Трофимовна уставилась на старшего сына.
— Петя! Ты же хвастался, что вы машину для Ефимушки купили!
— Мам, ну Вероника же свои отпускные давала, на неё и записали, чтобы приставы за кредиты Ефима не отобрали, — пролепетал Пётр.
— Вероник, ты чего затеяла? Пошутила и будя, отмени вызов!
— Какие уж тут шутки, Петя? — Вероника забрала у приёмщика пачку купюр и пересчитала на глазах у остолбеневшей родни. — Раз машина по документам моя, значит я её сейчас на разбор и отправлю, а ты, Ефим, пешком походишь!
— Ты не имеешь права! — взвизгнул деверь, цепляясь за крыло. — Там мои коврики, оплётка и сабвуфер!
— Ну, Вероник, правда, как же он без машины? — жалобно подал голос Пётр.
— А точно так же, как мы два года без отпуска и без балкона! — припечатала жена, пряча деньги. — Коврики и оплётку можешь забрать, дарю! А сабвуфер пойдёт в счёт пяти штрафов и трёх ремонтов!
— Подавись ты своими ремонтами! — Ефим выдернул из салона грязные коврики и стащил с руля облезлую оплётку.
Лебёдка загудела, седан пополз на платформу.
— Ноги моей больше на вашем пороге не будет! — выкрикнул Ефим, прижимая к куртке пыльные коврики. — Жена у тебя — змея подколодная!
— Ефимушка, пойдём ко мне, я тебе валерьянки накапаю! — Снежана Трофимовна подхватила сына под локоть и зыркнула на невестку. — А ты, Вероника, ещё локти кусать будешь!
Эвакуатор мигнул аварийкой и укатил, оставив на асфальте только жирное пятно. Пётр понуро поплёлся в подъезд следом за женой.
Дома была тишина. Пётр сел на кухне и долго молчал.
— Вероник… ну ты жёстко. Это же брат. Мама теперь мне всю плешь проест.
— Петя, — Вероника села напротив и выложила на стол пачку денег и стопку квитанций. — Смотри. Вот отпускные мои, 85 тысяч было. Вот чеки: радиатор 12 тысяч, подвеска 23, коробка 48. Вот штрафы — 5 штук по 3 тысячи. Итого я в твоего брата вбухала уже 180 тысяч, а он мне ни рубля не вернул. Ни рубля, Петя! А ты мне про жёстко говоришь?
Пётр молчал.
— Я не банк, — продолжила она уже тише. — Я бухгалтер, который до полуночи сидит над сметами, чтобы твой брат на озере в грязи буксовал и девок катал. Мне надоело. Хочешь помогать брату — помогай из своей зарплаты. Но моя шкатулка для него закрыта. Навсегда.
Пётр кивнул. Впервые за два года не стал спорить.
— А что с пятном во дворе? — спросил он.
— Песком засыплем. Вместе.
На следующий день Вероника оплатила все штрафы со своего телефона, чтобы не портить себе историю, а оставшиеся деньги — 63 тысячи за кузов — положила в шкатулку. Добавила туда же свою премию.
Через месяц они застеклили балкон. Тёплые рамы, светлая вагонка, плетёное кресло и столик. Вероника теперь пила там утренний кофе и проверяла сметы. Пётр принёс на ремонт всю квартальную премию — 40 тысяч — сам, без напоминаний.
А Ефим… Ефим, конечно, своей клятвы не сдержал. Через неделю позвонил брату, просил денег на проездной. Пётр, покосившись на жену, буркнул, что до зарплаты на мели.
Через две недели Ефим устроился-таки курьером — пешим. В большом рюкзаке, по центру, в дождь. Через месяц пришёл к Веронике, мялся у порога без кожаной куртки, в обычной ветровке.
— Вероник… ну прости. Я… я перегнул. Машина… понимаю, ты по закону права. Но может… может, хоть часть денег отдашь? Мне на курсы на права категории С надо, там платят больше…
Вероника посмотрела на него. Уже не наглый, а какой-то сдувшийся.
— Ефим, — сказала она спокойно. — Я тебе отдам. Но не деньгами. Хочешь — оплачу тебе напрямую эти курсы. Принесёшь договор, я переведу в автошколу. И на этом закроем тему с машиной. Никаких больше «дай на ремонт», никаких заначек. Хочешь зарабатывать — учись и работай. А ласточек тебе пока рано заводить. Сначала гнездо свить надо.
Ефим кивнул.
— Спасибо, — буркнул.
Снежана Трофимовна после истории с эвакуатором неделю не разговаривала с невесткой. Потом пришла, без предупреждения, как обычно, но уже без командирского голоса. Принесла пирог с капустой.
— Вероника, ты не держи зла, — сказала она, теребя бусы. — Я же за детей переживаю. Ефимушка у меня младшенький, бестолковый. Думала, вы его вытянете. А вышло, что он на вашей шее сел.
— Снежана Трофимовна, — Вероника нарезала пирог, — мы семью не бросаем. Но семья — это когда помогают, а не когда тянут. Пусть Ефим сам встанет на ноги. Тогда и машина у него будет, и не развалюха, а нормальная. Своя.
Свекровь вздохнула и кивнула. Пирог оказался вкусным.
И кормушка действительно закрылась. Но открылось что-то другое — уважение. Пётр стал спрашивать, прежде чем пообещать брату что-то. Ефим перестал называть Веронику жмотиной, а стал звать по имени-отчеству, когда просил оплатить второй взнос за автошколу.
А балкон так и стоит застеклённый. И по вечерам Вероника сидит в плетёном кресле, смотрит на двор, где больше нет масляного пятна и мёртвого седана, и понимает, что иногда надо сдать одну старую машину на разбор, чтобы вся семья наконец поехала дальше.
