В 1990-м с ДАЧИ в МОСКВЕ исчез ГЕНЕРАЛ с
В 1990-м с ДАЧИ в МОСКВЕ исчез ГЕНЕРАЛ с семьей. Лишь через 33 года раскрылась ПРАВДА…
Тайна генеральской дачи
В 1990 году, в разгар хаоса, бесследно исчез генерал-майор Волков — герой афганской войны, легендарный танкист, человек старой советской закалки. Вместе с ним пропали его жена Елена и шестнадцатилетняя дочь Аня.
Официальная версия была проста и удобна: не смирившись с развалом страны, генерал использовал старые связи в Германии и дезертировал на Запад. Но правда оказалась куда страшнее.
Последняя ночь
В конце августа 1990 года соседи видели, как семья Волковых ужинала на открытой веранде. Все было тихо и мирно.
На следующее утро за генералом заехала служебная «Волга», но на стук в дверь никто не ответил. Милиция вскрыла дверь и обнаружила:
– недоеденный ужин на столе;
– расправленные, но не заправленные постели;
– пропажу личных документов, паспортов, военного билета, денег, драгоценностей и автомобиля — бежевой «Волги» ГАЗ-24.
Следствие было коротким. Дело закрыли, приняв версию о побеге.
Скрытая правда
В ту последнюю ночь Елена успела спрятать улику — лакированную шкатулку с доказательствами. В ней лежали:
– катушки советской фотопленки «Свема»;
– предсмертное письмо…
…и карта, нарисованная детской рукой.
Письмо нашли только через 33 года.
В 2023 году дачу генерала в поселке Внуково, которая 33 года стояла заколоченной, как памятник той эпохе, наконец-то купили. Купил ее молодой айтишник Артем, которому хотелось «домик с историей, подальше от города». Он решил снести старый сарай, который стоял в углу участка, весь заросший крапивой и малиной.
Когда экскаватор ковшом зацепил фундамент сарая, ковш провалился. Под сараем оказался подвал. Не погреб для картошки, а настоящий, бетонный, глубокий подвал, которого не было ни на одном плане БТИ.
Артем спустился туда с фонариком. И закричал.
В подвале стояли три железные кровати. На них лежали… нет, не скелеты. То, что осталось от трех человек, одетых в ту же одежду, в которой их видели соседи в последнюю ночь. Рядом стоял стол, на нем — рация, кружки, и та самая лакированная шкатулка, про которую в 1990-м шептались следователи, но так и не нашли.
Артем вызвал полицию. Приехала следственная группа. Приехал и тот самый следователь, который в 1990-м закрывал дело — теперь уже 78-летний пенсионер, полковник в отставке Круглов. Он вошел в подвал, увидел шкатулку и побледнел:
– Господи… Она все-таки ее спрятала…
Так через 33 года раскрылась правда, которую в 1990-м решили закопать вместе с генералом.
*Что было в шкатулке?*
В шкатулке лежали 4 катушки пленки «Свема-65», предсмертное письмо Елены Волковой и детский рисунок Ани.
Письмо Елены, написанное дрожащим почерком на тетрадном листе в клетку:
«Если вы читаете это, значит, нас уже нет. Меня зовут Волкова Елена Сергеевна, жена генерала Волкова Виктора Павловича. Пишу в подвале нашей дачи, куда нас закрыли. Наверху — люди, которые пришли нас убить.
Мой муж узнал, что в нашей дивизии, которая выводилась из Германии, пропало 12 новых танков Т-80 и 40 ящиков с оружием — автоматы, ПЗРК «Игла». Их списали как «уничтоженные во время учений», а на самом деле их продали. Продали через кооператив «Огонек». Этим занимался полковник Смирнов и генерал-лейтенант из Москвы, фамилию муж не называл, боялся.
Муж отказался подписывать акты о списании. Ему угрожали. Сказали, что если он не подпишет, то его дочь Анечка не вернется из школы. Вчера, 28 августа, он все равно написал рапорт в военную прокуратуру и собирался везти его утром в Москву.
Вечером к нам приехали. Трое. Смирнов и двое чеченцев, как он их назвал, хотя они русские. Они сказали, что мы должны исчезнуть. Что все подумают, что мы сбежали в Германию. Они забрали документы, деньги, машину, чтобы инсценировать побег. А нас закрыли здесь. Сказали, что подвал зальют бетоном и никто никогда не найдет.
Виктор пытался драться, его ударили. Аня кричит. Я пишу это, пока они наверху пьют и ждут машину с бетоном. Я успела спрятать шкатулку в нишу в стене, за кирпичом, где Аня прятала дневник. Если бетон зальют — ее не найдут. Но если кто-то когда-то будет ломать сарай — найдет.
Простите нас. Мы не предатели. Мы не сбежали. Нас убили за правду. И еще — на пленках — фотографии накладных, которые Виктор снял в штабе. Он переснял их на фотоаппарат «Зенит». Это доказательства.
Елена».
И детский рисунок Ани — план дачи, где крестиком отмечен сарай и написано: «Тут мой секретик, никто не найдет».
Пленки проявили в тот же день в криминалистической лаборатории. На них — четкие снимки накладных, актов списания с подписью полковника Смирнова, фотографии танков, грузящихся ночью на платформы без номеров, и фотография — генерал-лейтенант Громов, тогдашний заместитель командующего сухопутными войсками, жмет руку какому-то бородатому мужчине в кожаной куртке у вагона с танками.
Дело 1990 года подняли из архива. Полковник Смирнов умер в 2005 году в своей вилле в Испании, богатым человеком. А вот генерал-лейтенант Громов был жив. Ему было 89 лет, он жил на Рублевке, был почетным председателем совета ветеранов, получал ордена.
Когда к нему пришли с обыском, он сидел в кресле и смотрел телевизор. Увидел фото из шкатулки и сказал только одно:
– Надо было тогда сразу бетоном заливать, а не слушать Смирнова, что «пусть посидят, подумают».
Оказалось, что было на самом деле в ту последнюю ночь.
28 августа 1990 года генерал Волков действительно собирался везти рапорт. Смирнов приехал «договориться» вечером. Привез двух боевиков из тогда еще только зарождающейся Солнцевской группировки, которым пообещал автоматы в обмен на услугу. План был простой — запугать генерала, заставить подписать задним числом акты, а потом вывезти семью и высадить где-нибудь в лесу, отобрав документы, чтобы они выглядели бомжами, пока Смирнов инсценирует побег.
Но Волков отказался и бросился на Смирнова. Завязалась драка. Один из боевиков, по кличке Малой, ударил генерала монтировкой по голове. Насмерть. Жена закричала, ее тоже ударили. Аня, 16-летняя девочка, попыталась выбежать, ее догнали в подвале.
Тогда Смирнов запаниковал. Убивать генерала не входило в планы — только запугать. Теперь надо было прятать тела. И тут он вспомнил про старый бетонный погреб под сараем, который строил еще прежний хозяин дачи — генерал НКВД в 30-х, для хранения солений и на случай ядерной войны.
Тела спустили туда. Сверху присыпали известью, чтобы не пахло, закрыли люк, а на следующий день пригнали бетономешалку и залили пол сарая бетоном в 30 сантиметров, сказав соседям: «Генерал попросил укрепить фундамент, уезжая в Германию, чтобы не проседал».
Потом они забрали паспорта, военный билет, деньги — 3000 рублей, по тем временам огромные деньги — драгоценности Елены, и уехали на бежевой «Волге» генерала. Машину потом нашли сожженной в лесу под Балашихой, но тогда это списали на то, что генерал заметал следы.
Версия о побеге на Запад была придумана Громовым. Он позвонил в КГБ и сказал: «Волков был замечен в контактах с немцами, когда служил в ГДР, проверьте». А в то время все бежали, все было возможно. Дело закрыли за неделю.
И только Елена успела в те последние часы, пока Смирнов и его люди пили водку на веранде, отмечая «удачную сделку», написать письмо, снять на пленку документы, которые муж прятал в подвале, и спрятать шкатулку в нишу, которую знал только ее дочь. Она надеялась, что бетон не дойдет до ниши. И не дошел — не хватило 10 сантиметров.
33 года генерал Волков считался предателем и дезертиром. Его имя было вычеркнуто из книги памяти дивизии. Его портрет сняли в музее.
В 2023 году, после вскрытия подвала, его реабилитировали посмертно. С формулировкой: «Погиб при исполнении служебного долга, разоблачая хищения военного имущества в особо крупном размере».
На его могилу, теперь уже настоящую, на Троекуровском кладбище, где перезахоронили останки семьи, пришел тот самый водитель служебной «Волги», который 33 года назад стучался в дверь дачи. Ему было уже 70. Он плакал и говорил:
– А я ведь знал, что он не мог сбежать. Он мне накануне сказал: «Вася, завтра поедем в прокуратуру, я эту сволочь Смирнова посажу». А потом нам сказали — сбежал. Я не поверил, но молчал. Боялся. Простите, товарищ генерал.
А дачу айтишник Артем не стал сносить. Он восстановил ее, оставил подвал как мемориал и сделал там маленький музей. На стене висит та самая лакированная шкатулка, пленки «Свема» и письмо Елены. И детский рисунок Ани с крестиком: «Тут мой секретик».
И каждый, кто приходит туда, читает последние строки письма Елены:
«Мы не предатели. Мы не сбежали. Нас убили за правду».
И правда, пусть через 33 года, но все-таки вышла из-под бетона.
