3T«Я в гости с пустыми руками не хожу!»

 

*«Я в гости с пустыми руками не хожу!» — гордо заявил 59-летний жених и достал начатую пачку чая*

Меня зовут Нина. Мне 55. И я давно выучила одно простое правило: если мужчина в 59 лет начинает фразу со слов «Я человек старой закалки…», жди беды.

Я вдова. Мужа не стало 8 лет назад. Дочь взрослая, живет в Питере, у нее своя семья. У меня — двушка в хорошем доме, работа бухгалтером, кошка Муся и полная, спокойная, уютная жизнь. Я не одинокая, я — свободная. Разницу я чувствую очень хорошо.

Но в ноябре прошлого года что-то на меня нашло. За окном — слякоть, темнота в четыре часа дня, по телевизору — одни и те же лица. Дочь говорит: «Мам, ну зарегистрируйся на сайте, просто поболтаешь, сходишь в театр». Я и зарегистрировалась. Чисто из любопытства.

Что там творится — отдельная история для психиатра. Один в 60 лет ищет «стройную девочку до 30 для души». Другой пишет сразу: «Привет, ты в теле? Люблю таких». Третий присылает фото в трусах на фоне ковра. Я уже хотела все удалить.

И тут — Валерий.

59 лет. Фото — в парке, в пиджаке, с книгой. Без ковров и без животов. В анкете написано: «Инженер, люблю классическую музыку, театр, ищу женщину для серьезных отношений. Ценю уют, верность и традиционные ценности».

Переписка с ним была — отдушиной. Без пошлости. Он писал: «Нина, вы очень интеллигентно выглядите. Сразу видно породу». Комплименты делал, спрашивал, какую книгу читаю. Рассказывал, что работает главным инженером на заводе, вдовец, дети взрослые.

Мы неделю переписывались, потом встретились в кофейне в центре.

Он пришел первым. Встал, когда я подошла. Отодвинул стул. Пахло от него хорошим парфюмом.

— Ниночка, вы в жизни еще прекраснее, чем на фото, — сказал он.

Мы пили капучино. Я заказала чизкейк, он — только кофе. Сказал:

— Я слежу за сахаром. И вообще, я считаю, что мужчина должен следить за собой. Я не из тех, кто придет в гости в трениках.

И понеслось. Про ценности.

— Я человек старой закалки, Нина, — говорил он, глядя на меня проникновенно. — Для меня женщина — это женщина. Муза. Хранительница очага. А мужчина — добытчик, стена. Я этих современных мужчин, которые требуют пополам за кофе платить, не понимаю. Позор. Если я приглашаю женщину — я плачу. Если иду в гости — я никогда с пустыми руками не хожу. Меня так отец учил.

Я слушала и таяла. Боже, ну наконец-то. Нормальный мужик. Не жмот. Не альфонс.

Мы встретились еще два раза. Гуляли по набережной. Он держал меня под локоть. Рассказывал, как важно, чтобы женщина создавала уют. Я кивала. Мне даже нравилось — давно за мной так красиво не ухаживали.

А потом наступила та самая суббота. За окном лил ледяной ноябрьский дождь. Ветер выл.

Он позвонил утром:

— Ниночка, а что если сегодня устроить тихий домашний ужин? У вас? А то в ресторанах шумно. Хочется тепла. Я, как и обещал, с пустыми руками не хожу! Все организую в лучшем виде. С вас — только ваша улыбка и уют.

Я — женщина старой закалки тоже. Если ко мне приходит гость, да еще мужчина, который мне симпатичен, я не могу встретить его «только улыбкой». Это неприлично.

Я встала в 9 утра. Вымыла всю квартиру до блеска. Протерла даже люстру. Потом пошла в магазин. Купила говядину мраморную — 1800 рублей за килограмм. Чернослив, грецкие орехи, хорошее красное вино — 2500 бутылка, сыр дор-блю, виноград, багет французский.

Три часа я стояла у плиты. Мое коронное блюдо — говядина, запеченная с черносливом и чесноком в горшочке. Оно тает во рту. Сделала салат с рукколой и креветками. Нарезала сырную тарелку. Достала из серванта хрусталь — бокалы, которые мне еще на свадьбу дарили. Погладила бежевое платье. Накрутила волосы. Зажгла свечи в гостиной. Кошку закрыла в спальне, чтобы не мешалась.

В 18:55 я уже была готова. Сердце стучало, как у девочки. Я поправила скатерть в сотый раз.

Ровно в 19:00 — звонок.

Открываю. Стоит Валерий. В своем красивом пальто, в шляпе. Слегка мокрый от дождя, но такой импозантный, довольный.

— Добрый вечер, прекрасная хозяйка! — басом сказал он и шумно втянул носом воздух. — Оооо! Какой аромат! Я же говорил — у вас золотые руки! Настоящий пир!

— Проходи, Валерочка, раздевайся, — улыбаюсь. — Давай пальто.

Он снял пальто, повесил. Поправил пиджак. А я стою и жду. Ну, где же пакет? Где коробка конфет? Где хотя бы веточка мимозы?

А он сует руку во внутренний карман пиджака и с видом Деда Мороза, который сейчас достанет подарок, громко и гордо заявляет:

— А вот! Как я и говорил, Нина, я в гости с пустыми руками не хожу! Мужчина должен вносить вклад в дом!

И протягивает мне маленькую картонную коробочку.

Я беру. Смотрю.

Это чай. Самый дешевый. «Чай черный байховый. 25 пакетиков». Цена ему — рублей 47 по акции в «Пятерочке». И это было бы еще полбеды.

Коробка была вскрыта. Пленки нет. Картонный хвостик надорван и криво заправлен внутрь. Внутри болтается штук пять пакетиков.

Я поднимаю глаза:

— Валера… она открытая?

И вот тут началось самое прекрасное. Он не смутился ни на секунду. Он улыбнулся снисходительно, как учитель двоечнику:

— Ну конечно, открытая! А что такого? Я же не знал, хороший ли он. Купил на днях, попробовал — отличный чай, крепкий! Пару пакетиков заварил. А целую пачку зачем нести? Мы же вдвоем столько не выпьем! Зачем добру пропадать? Экономия должна быть экономной! А к чаю у тебя, я уверен, что-нибудь найдется. Ты же хозяйка! У тебя вон, я вижу, и мяско, и винцо!

Я стояла в своей прихожей. В своем чистом доме. За моей спиной — стол на две тысячи накрытый, свечи горят, говядина за 1800 томится, вино за 2500 дышит.

А передо мной стоит 59-летний «добытчик», инженер, ценитель классической музыки и традиционных ценностей, который притащил на романтический ужин начатую пачку чая за 47 рублей, из которой он уже попил.

Внутри меня что-то щелкнуло. Не злость. А — ясность. Холодная, кристальная ясность.

Я всю жизнь работала. Я подняла дочь одна. Я выплатила ипотеку. Я не нуждаюсь в его чае. И уж тем более — в его жлобстве.

И я решила выставить его изящно. Без крика. Без скандала. Так, чтобы он запомнил на всю жизнь.

Я улыбнулась самой лучезарной своей улыбкой. Той самой, которой улыбаюсь на работе, когда хочу уволить поставщика.

— Валерочка, какой же ты хозяйственный! — восхитилась я. — Какой молодец! Ты абсолютно прав. Зачем добру пропадать!

Я взяла эту коробочку двумя пальцами, как будто это дохлая мышь, и пошла на кухню.

— Пойдем, пойдем, я тебя чаем-то твоим сразу и угощу!

На кухне я демонстративно взяла его любимый чай, достала один пакетик — мятый, уже почти пустой — и бросила в чашку. Залила кипятком из чайника. Вода сразу стала еле желтой.

— Вот, смотри, какой крепкий! — сказала я громко.

Потом я взяла со стола большое блюдо с моей говядиной. Аромат стоял на всю квартиру. Я посмотрела на него, потом на Валерия.

— Валерочка, а знаешь, у меня тут тоже принцип есть. Я тоже человек старой закалки.

— Какой, Ниночка? — он уже предвкушал ужин.

— А я в гости с пустыми руками гостей не кормлю. И не пою. Я гостей кормлю только тогда, когда они уважают мой дом, мой труд и мое время. А когда ко мне приходят с объедками из своего мусорного ведра — я их не кормлю. Я их провожаю.

Его улыбка сползла.

— Что? Нина, ты что? Ты из-за чая? Да ты что, обиделась? Это же практично! Я же…

Я не дала ему договорить. Я взяла его пальто с вешалки и аккуратно накинула ему на плечи. Так же аккуратно вложила ему в руку его драгоценную коробочку с чаем. И открыла входную дверь. За ней лил дождь.

— Валера, ты прав. Мужчина должен быть добытчиком. А ты — добыл. Чай. Начатый. Для себя. Вот и неси его домой. Допьешь. А я — женщина, муза и хранительница очага. И я свой очаг от жлобов храню. Очень тщательно.

— Ты… ты меня выгоняешь? Из-за пачки чая? Да ты истеричка! Да кому ты нужна в 55 лет! — зашипел он, и вся его интеллигентность слетела, как шелуха. Передо мной стоял просто мелкий, жадный мужичок.

— Кому нужна? — я улыбнулась. — Себе нужна. Дочери. Кошке Мусе. И говядине с черносливом, которую я сейчас съем сама, под хорошее вино, под свечи. А ты иди. И да, Валера…

Я сделала паузу и сказала самую изящную фразу в своей жизни:

— В следующий раз, когда пойдешь к женщине с традиционными ценностями, запомни: мы, женщины старой закалки, очень хорошо отличаем мужчину-добытчика от мужчины-объедчика. Дверь там. Не промокни. Чай береги.

И закрыла дверь. Тихо. Без хлопка.

Я прислонилась к двери спиной и выдохнула. Потом рассмеялась. Громко, на всю квартиру.

Я пошла в гостиную. Налила себе полный бокал того самого вина за 2500. Отрезала себе огромный кусок говядины. Включила на ноутбуке «Гордость и предубеждение». Позвала кошку.

И это был самый вкусный ужин за последние полгода.

А Валерий еще минут пять стоял под дверью, что-то бубнил. Потом я слышала, как он вызывал лифт и бурчал: «Совсем бабы с ума посходили, из-за чая…».

Через два дня он написал мне на сайте: «Нина, вы меня неправильно поняли. Я готов исправиться. Может, встретимся, я вам тортик куплю?»

Я заблокировала его. И удалила анкету.

Знаете, что я поняла? В 55 лет у тебя уже нет времени на дегустацию чужих объедков. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Если мужчина приносит тебе на ужин начатую пачку дешевого чая, он принесет в твою жизнь такую же начатую, дешевую, уже кем-то использованную любовь. Где тебе достанутся остатки.

А я хочу целую пачку. Свежую. В пленке. А лучше — вообще не чай, а букет пионов.

Чего и вам всем желаю.

Мораль проста: «Я с пустыми руками не хожу» — иногда лучше бы с пустыми и пришел. Честнее было бы.

*P.S. А говядина с черносливом действительно была божественна.*