Глядя на эти 33 см «счастья», я всё ему
Глядя на эти 33 см «счастья», я всё ему прощала… Хоть и бабник был страшный! Но однажды моё терпение лопнуло…
Я никогда не строила сказочных иллюзий насчет нашего брака с Андреем. С самого начала я прекрасно знала, что он повел меня под венец не из-за пылкой, безудержной любви, а скорее из чувства вины и какого-то вынужденного мужского долга.
Мы познакомились на свадьбе его друга. Я была свидетельницей со стороны невесты, он – свидетелем со стороны жениха. Выпили, потанцевали, а через месяц я узнала, что беременна. Андрей тогда побледнел, долго молчал, а потом сказал: «Ну, раз так вышло, давай жениться». Без кольца, без предложения, без «я тебя люблю». Просто долг.
Ребенка я потеряла на 12 неделе. Стресс, врачи сказали. Я думала, после этого мы разведемся, ведь причина жениться исчезла. Но Андрей сказал: «Уже поженились, чего теперь». И мы остались.
Я, как и тысячи других наивных женщин, свято верила, что моя безграничная забота, моя жертвенность и домашний уют способны изменить всё. Что он увидит, какая я хорошая, и полюбит.
Годами я создавала для Андрея идеальный тыл. Наша квартира всегда сияла чистотой, на плите неизменно ждал горячий ужин, а его рубашки были выглажены до идеальных стрелок. Я стала максимально удобной. Я была той женой, которая никогда не задает лишних вопросов, не лезет в душу и не устраивает громких истерик из-за ночных визитов.
Я, Елена, молча глотала горькие обиды. Я прощала ему ежедневную холодность и пустой, отстраненный взгляд за столом. Прощала то, что Андрей мог часами не брать трубку, задерживаться до поздней ночи или гулять с друзьями по барам, прячась от собственной семьи.
Он всегда был охотником за впечатлениями, любил женское внимание, этакий неисправимый бабник, который просто физически не мог вынести тишины семейного гнезда. Телефон у него всегда лежал экраном вниз. Пароль на телефоне менялся каждые две недели. В инстаграме – десятки переписок с девочками: «приветик, красотка», «когда увидимся?». Он даже не особо скрывал.
Женское сердце невозможно обмануть: я кожей чувствовала, что по ночам, засыпая в одной постели со мной, Андрей грезит совсем другой жизнью. Он бредил своим прошлым, своей первой любовью — женщиной по имени Кристина, которая бросила его ради бизнесмена и уехала в Дубай. Он был подписан на нее во всех соцсетях, лайкал каждую ее фотку в бикини, а однажды я нашла у него в машине ее старую резинку для волос, которую он хранил в бардачке как реликвию.
А я продолжала тянуть эту семью на своих плечах, оправдывая его равнодушие и надеясь на чудо.
Почему я все терпела? Подруги крутили у виска. Мама говорила: «Лена, беги от него». А я… у меня была одна тайная, стыдная причина, о которой я никому не говорила.
Андрей был любовником от Бога. Вот правда. Природа наградила его не только смазливой мордой, но и теми самыми легендарными 33 сантиметрами, о которых шептались все мои подруги, которым я по пьяни однажды проболталась. Это было мое «счастье», мой наркотик, мой козырь. Когда он хотел загладить вину, ему не нужно было цветов и извинений. Достаточно было одной ночи. После такой ночи я прощала ему все – и переписки, и холодность, и то, что он забыл про нашу годовщину. Я думала: «Ну где я еще такого найду? Мужик с таким… да он же от меня все равно никуда не денется, я же для него лучшая, я же все прощаю».
Я сама сделала из его члена культ. Я мерила нашу любовь сантиметрами. И пока эти 33 сантиметра были только моими по ночам, я считала, что у нас все еще семья.
Но чуда не произошло. Одним осенним вечером что-то внутри меня окончательно и бесповоротно сломалось.
Андрей снова не пришел домой. Это была наша седьмая годовщина свадьбы. Я приготовила его любимую утку, купила торт, надела то самое красное платье, которое ему нравилось. Накрыла стол, зажгла свечи. Ждала. 7 вечера — нет. 8 вечера — телефон выключен. 9 вечера — свечи догорели. Утка остыла.
И тут мне в директ в инстаграме приходит сообщение от незнакомой девушки. Фото. На фото — Андрей. В каком-то караоке-баре, пьяный, обнимает какую-то блондинку с надутыми губами. И подпись от девушки: «Забери своего кобеля, он уже всех тут за***л рассказами про свою несчастную жену, которая его пилит».
И я четко представила, как он сейчас сидит где-то, жалуясь на свою скучную семейную жизнь, на меня — удобную, скучную, которая все прощает.
Я стояла посреди нашей идеальной кухни, в красном платье, среди остывшей утки и догоревших свечей, и вдруг осознала самую страшную вещь: я добровольно отдаю свою молодость, свою красоту, свои лучшие годы эгоисту, который способен любить исключительно самого себя и свой член. И даже эти 33 сантиметра — это не любовь ко мне, это просто его физиология, которой он пользуется, чтобы держать меня на крючке.
В тот момент мне стало так противно. Не от него. От себя. От того, что я сама себя продала за 33 сантиметра.
Спокойно, без единой слезинки и дрожи в руках, я пошла в спальню, достала чемодан и собрала вещи. Только свои. Его рубашки, выглаженные до стрелок, я оставила висеть. Его носки, разложенные по цветам, я оставила лежать. Я забрала только себя.
На кухонном столе я оставила прощальную записку из трех слов, на том самом стикере, где обычно писала ему «борщ в холодильнике».
Я написала: «Я себя забрала».
А затем навсегда закрыла за собой дверь, четко осознав: отныне больше никакие уговоры и даже те невероятные 33 сантиметра моего единственного «счастья», ради которых я годами закрывала глаза на все его измены, не заставят меня делить с ним одну постель!
И я сама еще даже не подозревала, какую страшную цену этот самовлюбленный бабник Андрей заплатит за свое запоздалое прозрение…
Андрей пришел домой под утро. Пьяный, помятый. Увидел остывшую утку, торт, записку. Сначала посмеялся. Позвонил мне: «Лен, ты чего, обиделась? Ну годовщина, подумаешь, перенесем». Я не взяла трубку.
Он приехал ко мне к маме на следующий день. С цветами. Дежурными, из ближайшего ларька.
— Лен, ну хватит, — сказал он. — Ну перебрал я вчера. С пацанами засиделись. Ты же знаешь, я тебя люблю.
— Любишь? — спросила я. — А Кристину из Дубая ты любишь? А блондинку из караоке? А Алину, Катю, Олю из твоего телефона? У тебя на всех любви хватает, Андрюш.
Он скривился.
— Опять ты в телефон мой лазила? Я же говорил…
— Да, — перебила я. — И знаешь, что я поняла? Что 33 сантиметра — это не повод терпеть 33 измены. Что большой член — это не большое сердце. И что я 7 лет жила не с мужчиной, а с фаллоимитатором на ножках, который иногда еще и борщ жрал.
Он опешил. Никогда я так с ним не говорила. Я же была удобная.
— Ты… ты пожалеешь, — сказал он тогда, и в его голосе впервые проскользнула неуверенность. — Кому ты нужна, кроме меня? С твоим характером?
— Себе нужна, — сказала я и закрыла дверь.
А дальше начался ад для него и свобода для меня.
Первые две недели он думал, что я играю. Что я, как обычно, пообижаюсь и вернусь. Он даже не стирал свои рубашки, ждал, что я приду и поглажу.
А я не пришла. Я сняла маленькую однушку на окраине, устроилась на вторую работу — я же 7 лет не работала, была домохозяйкой, его удобной женой. Пошла администратором в салон красоты. Начала ходить в зал. Встречаться с подругами. Вспомнила, что у меня есть голос.
Через месяц он понял, что я не вернусь, и включил тяжелую артиллерию — те самые 33 сантиметра. Начал писать мне ночью: «Лен, я скучаю по тебе, по твоему телу», «Помнишь, как нам было хорошо?», «Никто так не умеет, как ты». Присылал откровенные фото. Думал, я, как раньше, потеку и прибегу.
А меня тошнило. Вот честно, меня физически тошнило от этих фото. Потому что я вдруг увидела — а что кроме этого у него есть? Что он может мне дать, кроме секса? Ни разговора по душам, ни поддержки, ни «как прошел твой день, милая?». Ничего. Пустота в 33 сантиметра.
Я заблокировала его везде.
А потом случилось то, чего он боялся больше всего. Нет, не то, что я нашла другого. Хотя нашла, но потом.
Случилось то, что его «счастье» перестало работать.
Как-то в баре он познакомился с девушкой. Привел ее домой, в нашу бывшую квартиру, где все еще пахло моими духами. И… у него не получилось. Впервые в жизни. Потому что всю жизнь он самоутверждался за счет меня, за счет того, что я его боготворила, что я смотрела на него снизу вверх и говорила: «Боже, какой ты у меня». А без моего восхищения, без моего прощения, без моей веры в него он оказался просто мужиком с большим членом и маленьким эго, которое сдулось.
Он пошел по врачам. Врачи сказали — психологическая импотенция. На фоне стресса и потери «базы», как они это назвали. Базой была я. 7 лет я была его базой, его тылом, его мамкой, его оправданием. «Я гуляю, потому что дома скучно, но дома меня всегда ждут». А теперь дома его никто не ждал. И гулять стало неинтересно.
Кристина из Дубая, его богиня, которой он писал 7 лет, приехала на месяц в Россию и согласилась встретиться. Он потратил все деньги, снял люкс, купил ей сумку. И снова — осечка. Она посмеялась и сказала: «Андрюш, ты же всегда был только языком силен, а теперь и язык, смотрю, не работает». И ушла к бизнесмену.
Друзья, с которыми он гулял по барам, прячась от семьи, перестали звать. Потому что кому нужен нытик, который каждую пьянку ноет: «Ленка ушла, а я такой дурак».
Через полгода после моего ухода он пришел ко мне в салон. Я его не узнала. Похудел, постарел, глаза потухшие. Без понтов.
— Лен, — сказал он тихо, при всех моих девочках. — Прости меня. Я понял. Я был козлом. Я думал, что 33 сантиметра — это то, за что меня можно любить. А оказалось, что любить надо не за сантиметры, а за поступки. А поступков у меня нет. Ни одного. Вернись, а? Я все исправлю. Я в терапию пошел.
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни злости, ни любви, ни жалости. Пусто.
— Андрюш, — сказала я спокойно. — А помнишь, ты говорил, кому я буду нужна, кроме тебя? Так вот, я нужна себе. И знаешь, мне 32 года, я начала жить только сейчас. И у меня, кстати, есть мужчина. И у него не 33 сантиметра. У него 17. Но он каждый вечер спрашивает, как прошел мой день, и помнит, как зовут мою маму. И для меня его 17 — это больше, чем твои 33. Потому что там есть любовь. А у тебя была только линейка.
Он заплакал. Прямо в салоне. Здоровый мужик плакал.
А я его не пожалела. Потому что я 7 лет плакала одна на кухне, пока он мерил свою любовь сантиметрами и гулял.
Мы развелись официально через 8 месяцев. Квартиру продали, поделили деньги. Он до сих пор один. Пишет мне иногда на день рождения: «Спасибо, что ушла. Если бы ты не ушла, я бы так и остался бабником с линейкой вместо мозгов».
А я? А я вышла замуж во второй раз. Год назад. За того самого, с 17 сантиметрами. И у нас скоро будет ребенок. Долгожданный. Мой. Не из чувства долга, а из любви.
И иногда я вспоминаю ту записку «Я себя забрала» и понимаю — это были самые главные три слова в моей жизни. Я забрала себя у человека, который любил только себя. И отдала себя тому, кто любит меня. И пусть у него не 33 сантиметра счастья, зато у него 33 тонны заботы, нежности и уважения. А это, девочки, намного важнее.
Так что если вы сейчас терпите бабника только из-за хорошего секса — не терпите. Хороший секс можно найти. А вот самоуважение, потерянное за годы терпения, найти очень сложно.
