РОДНЮ ЗАСЕЛИЛ? МОЛОДЕЦ. ТЕПЕРЬ
— РОДНЮ ЗАСЕЛИЛ? МОЛОДЕЦ. ТЕПЕРЬ САМ КОРМИ И ОПЛАЧИВАЙ, — ЗАЯВИЛА ЖЕНА. МУЖ ПОЧЕМУ-ТО РАССЧИТЫВАЛ НА ЕЁ ЗАРПЛАТУ
Дарья поняла, что дома что-то произошло, ещё до того, как увидела кого-нибудь из людей. Интуиция сработала в подъезде — слишком громко хлопала дверь, слишком много топота на площадке.
В прихожей, рядом с их аккуратной обувью — её бежевыми лодочками и его кроссовками, — стояли чужие, незнакомые, грязные: огромные мужские ботинки 45-го размера с налипшей глиной, потрепанные мужские кроссовки, и две пары детских резиновых сапог, розовых и синих, с которых стекала вода прямо на её коврик из ИКЕА.
На вешалке между её пальто и курткой Дениса каким-то образом уместился огромный, пахнущий сыростью пуховик размера XXXL, а под ним — женская куртка с облезлым мехом.
Из ванной лилась вода во всю мощь, кто-то явно принимал душ уже давно, а незнакомый женский голос с кухни громко спрашивал:
— Денис, запасные полотенца где? Я верхнюю полку посмотрела — там только маленькие, для рук! Нам большие нужны, мы с дороги!
Дарья поставила сумку с продуктами на банкетку и несколько секунд просто осматривала прихожую, как криминалист место преступления. Её мозг бухгалтера быстро фиксировал убытки.
Из кухни вышел муж. Денис. В домашних шортах, с кружкой чая. Сказал так буднично, словно самым необычным событием вечера был ранний приход жены с работы, а не стихийное заселение их двушки посторонними.
— О, ты уже пришла. А ты сегодня раньше, да?
Сказал и отпил чай.
— Пришла, — ответила Дарья ровным голосом. — А ещё кто пришёл? У нас день открытых дверей?
Денис сразу понял, по её тону, что разговор, который он собирался отложить на потом, на «вечером обсудим, ты не кипятись», придётся проводить сейчас, немедленно.
— Стас с Жанной. Ну и дети их, — выпалил он быстро, как будто это всё объясняло. — У них там авария случилась, в квартире, трубы прорвало, кипятком всё залило. ЖЭК говорит, менять будут неделю минимум, а то и две. Им жить негде. Я сказал, пусть у нас перекантуются. Мы же родня.
Следом из гостиной появился Стас — двоюродный брат Дениса. Дарья видела его несколько раз на семейных праздниках у свекрови. Мужчина был старше Дениса на пару лет, работал мастером в сервисной компании и обычно производил вполне нормальное впечатление, только пил много. Сейчас он производил впечатление человека, который уже освоился.
— О, Дашуль, привет! — он широко улыбнулся, как будто это она к нему в гости пришла. — Ты извини, что мы тут как снег на голову! У нас там такое… такое… потоп, короче! Дети вон, — он кивнул в сторону комнаты, откуда доносился визг и звуки прыжков на их диване, — перепугались.
Из ванной вышла Жанна — жена Стаса, женщина крупная, громкая, в одном полотенце Дарьи, обернутом вокруг тела, и с другим полотенцем Дарьи на голове.
— Ой, Даша, привет! — она даже не смутилась. — А я твое полотенце взяла, большое, махровое, ты не против? А то наши все мокрые, в сумках. У нас там потоп, представляешь, всё плавает!
Дарья посмотрела на Жанну, на своё любимое белое полотенце из Zara Home, на Стаса, на детские сапоги, на мужа с кружкой.
И её прорвало не криком, а ледяным, бухгалтерским спокойствием.
— Денис, пойдём на кухню, — сказала она. — Поговорим. А вы, — она повернулась к Стасу и Жанне, — располагайтесь пока. Чувствуйте себя как дома. Но недолго.
На кухне она закрыла дверь. Дети в гостиной что-то уронили, послышался грохот.
— Ты с ума сошёл? — прошипела Дарья, но тихо, чтобы не слышали. — Ты кого привёл в мою квартиру без спроса? Без звонка? Без «Даша, можно?»
— Ну а что мне надо было делать? — Денис тоже перешёл на шёпот, но с ноткой праведного гнева. — На улице их оставить? С двумя детьми? На улице ноябрь, между прочим! Стас — мой брат! У него беда!
— У Стаса беда, а квартира моя! Моя, Денис! Ты помнишь, кому эта квартира принадлежит? Моей бабушке принадлежала, она мне её оставила! Ты здесь прописан, но не хозяин! Ты не имеешь права без меня кого-то заселять!
— Ну и что, что твоя? Мы же семья! Моя родня — твоя родня! Что тебе, жалко что ли, что люди пару недель поживут? У нас же две комнаты!
— Две комнаты, где живу я и ты! Где мои вещи, моя работа, моя жизнь! У меня завтра отчёт квартальный, мне работать надо, а у нас в гостиной дети на диване прыгают!
— Даш, ну не будь ты такой… такой меркантильной! — Денис поморщился, как от зубной боли. — Подумаешь, поживут. Еды купим побольше. Ты же хорошо зарабатываешь, у тебя зарплата больше моей. Потянем как-нибудь.
И вот тут Дарья поняла всё. Вот она, ключевая фраза. Вот ради чего всё это было. Он рассчитывал на её зарплату.
— А, вот оно что, — она даже улыбнулась. — Я хорошо зарабатываю. Значит, ты решил, что я буду кормить твоего брата, его жену и двоих детей две недели за свой счёт? Ты уже посчитал, да? Прикинул мой бюджет?
— Ну а что такого? Ты же всё равно на еду тратишь! На четыре человека или на шесть — какая разница?
— Огромная, Денис. Огромная разница. Особенно когда эти четыре человека жрут как не в себя и берут мои полотенца.
Она открыла дверь кухни и вышла в гостиную. Там на их диване действительно прыгали двое детей — лет 6 и 8, в грязных колготках, с печеньем в руках. Крошки сыпались на диван.
— Так, — сказала Дарья громко, и все замерли. — Слушаем меня внимательно, дорогие гости. Раз уж вы у нас оказались, давайте сразу договоримся о правилах проживания в этой квартире. Правило первое.
Она достала из ящика блокнот и ручку.
— Кто заселил — тот и оплачивает. Денис, ты заселил родню? Молодец. Теперь сам корми и оплачивай. И убирай.
Стас и Жанна переглянулись.
— В смысле? — спросил Денис.
— В прямом смысле. С сегодняшнего дня бюджет у нас раздельный. Мой холодильник — вот этот, верхний. Твой — нижний. Я покупаю еду себе. Ты покупаешь еду себе и своим гостям. На свои деньги. Со своей зарплаты. Мои деньги ты больше не трогаешь. Ясно?
— Даш, ты что несёшь? — Денис покраснел. — Ты позоришь меня перед братом!
— Я позорю? Ты меня позоришь, когда без спросу приводишь в мой дом людей и говоришь, что я их должна кормить, потому что у меня зарплата больше! Ты спросил меня? Нет. Ты поставил перед фактом. Значит, и я ставлю перед фактом.
Она повернулась к Стасу:
— Стас, Жанна, без обид, но у вас есть ровно три дня, чтобы найти другое жильё. Снимите квартиру, езжайте к вашим родителям, к её родителям, куда угодно. Три дня — это максимум, что я могу вам дать как хозяйка квартиры. Потом я попрошу вас съехать. Если не съедете — вызову участкового. У меня есть на это полное право.
Жанна ахнула, запахнула полотенце:
— Да как ты… Да мы же родня! Да как ты смеешь нас выгонять с детьми на улицу! Денис, ты слышишь, что твоя жена говорит?
— Даша, ты совсем с катушек слетела? — прошипел Денис. — Какие три дня? У них потоп! У них нет денег на съёмную!
— А у меня нет желания быть благотворительным фондом для твоей родни, которая даже не позвонила мне и не спросила разрешения! — отрезала Дарья. — Стас, у тебя есть работа? Есть. У Жанны есть работа? Есть. У вас есть родители в этом городе? Есть. Вот и решайте. А моя квартира — не ночлежка.
Она взяла свой блокнот и начала писать.
— Итак, считаю. Проживание: коммунальные услуги за 4 дополнительных человека — примерно 3000 в месяц. Вода — они уже час льют — ещё 1000. Еда — на четверых в день минимум 2000, за три дня — 6000. Итого — 10 тысяч за три дня гостеприимства. Денис, с тебя. Наличными. Можешь перевести на карту.
— Ты… ты с меня деньги брать будешь за то, что мой брат у нас пожил? — Денис смотрел на неё как на чудовище.
— Я с тебя беру деньги за то, что ты распорядился моим имуществом и моими ресурсами без моего согласия. Это называется компенсация. Или ты думал, что доброта — это бесплатно за чужой счёт?
Три дня прошли как в аду. Дарья демонстративно покупала еду только себе, готовила только себе, ела на кухне одна, закрыв дверь. Денис бегал по магазинам, тратил всю свою зарплату за два дня на то, чтобы накормить брата с семьёй. Жанна ходила по квартире с обиженным лицом, демонстративно вздыхая и говоря по телефону с мамой: «Вот, представляешь, какая у Дениса жена жадная, за кусок хлеба удавится…»
Стас пытался поговорить с Дарьей по-мужски:
— Даш, ну ты пойми, ну куда мы пойдём…
— Стас, — отвечала она спокойно, — я понимаю. Но это не моя проблема. Это проблема твоего брата, который вас пригласил, не подумав. Спроси у него.
На третий день утром они съехали. Нашли какую-то комнату у знакомых. Уезжали молча, с обиженными лицами, не сказав «спасибо». Денис провожал их до такси, с понурой головой.
Вечером он вернулся и сел на кухне.
— Довольна? — спросил он зло. — Выгнала моих родственников. Стас на меня обиделся. Сказал, что я подкаблучник и что жена у меня — стерва.
— А что сказал Стас, когда ты ему сказал, что денег на их еду у тебя нет, потому что ты потратил всё, а я тебе не дала? — спросила Дарья, наливая себе чай.
— Ничего…
— Вот именно. Потому что когда дело доходит до денег, вся родня куда-то девается. Родня хороша, пока за неё платит кто-то другой. Пока платила я — я была хорошая, гостеприимная. Как только платить пришлось тебе — я стала стервой. Тебе не кажется это странным, Денис?
Денис молчал. Потом сказал тихо:
— Даш, я не думал, что это так дорого… Я думал, ну подумаешь, поедят немного…
— Немного? Денис, они за три дня сожрали твою месячную зарплату. А ты хотел, чтобы они жили две недели. Ты бы в долги залез, а потом бы пришёл ко мне просить денег, чтобы отдать долги. Ты же на это рассчитывал, да? Что я, как всегда, закрою?
Он молчал. Потому что она была права.
— Знаешь, Денис, — Дарья села напротив, — я не против помогать твоей родне. Честно. Если у человека беда — надо помочь. Но помогать надо со своего кармана, а не с чужого. Ты хочешь помочь брату — помоги. Отдай ему свою зарплату, возьми кредит на своё имя, пусти его жить к своей маме, в конце концов. Но не надо быть щедрым за мой счёт. Щедрость за чужой счёт — это не щедрость, это подлость.
— И что теперь? — спросил он.
— А теперь — новые правила. В этой квартире никого не селят без моего письменного согласия. Шутка. Без устного, но заранее. Второе — бюджет у нас теперь раздельный, пока ты не научишься спрашивать. Третье — если ты ещё раз кого-то приведёшь без спроса, я тебя выселю вместе с ними. У меня есть такое право. Ты это помнишь?
Денис кивнул. Впервые за три года брака он понял, что его жена — не просто «Дашулька, которая хорошо зарабатывает», а хозяйка квартиры, которая умеет считать и которая не даст сесть себе на шею, даже если это шея её мужа.
Через неделю позвонила свекровь.
— Даша, что это такое? Денис говорит, ты его брата выгнала с детьми на улицу!
— Не на улицу, Тамара Петровна, а в съёмную комнату, которую они сняли на деньги Дениса, — спокойно ответила Дарья. — А что, Денис вам не рассказал, что он заселил их без моего разрешения в мою квартиру и хотел, чтобы я их кормила?
Свекровь замолчала. Потом буркнула:
— Ну, семья же…
— Семья, Тамара Петровна, это когда спрашивают. А когда не спрашивают — это захватчики. Родню заселил? Молодец. Теперь сам корми и оплачивай. Это правило теперь у нас в семье главное.
Свекровь бросила трубку. Но больше никого без спроса в квартиру не приводили.
А Дарья в тот вечер купила себе новое белое полотенце из Zara Home. И повесила на дверь ванной записку: «Полотенца гостям не выдаются. Уважайте хозяйку».
Денис прочитал, усмехнулся и впервые за долгое время сказал:
— А ты права, Даш. Я дурак. Прости.
— Прощаю, — сказала Дарья. — Но бюджет пока раздельный. На месяц. Для закрепления материала.
И он согласился. Потому что понял — его зарплата, оказывается, очень быстро заканчивается, когда кормишь не только себя, а ещё четырёх человек.
