Муж позвал десять гостей на день рождения
*Муж позвал десять гостей на день рождения беременной жены и заставил её готовить. Один разговор с отцом лишил его веселья*
В семь утра, на следующий день после праздника, Олег стоял на кухне и оттирал засохший томатный соус с тарелок. Соус уже присох и не хотел отмываться, приходилось тереть губкой. На диване в гостиной лежали аккуратно сложенные одеяла и подушки — ночью на этом диване так никто и не спал.
Друзья уже давно уехали. Родители Арины тоже вызвали такси и вернулись к себе домой еще ночью. А его беременная жена наконец-то спокойно спала в спальне, отвернувшись к стене.
Олег поднял с пола под столом чей-то забытый пластиковый стаканчик с недопитым соком и вспомнил слова отца, сказанные ему вчера на этой же самой кухне.
— Если ты еще хоть раз заставишь свою жену чувствовать себя прислугой в собственном доме, я перепишу эту квартиру на Арину и на внука. А ты будешь своих приятелей развлекать где-нибудь в другом месте, в гараже. Я не шучу, Олег.
Владимир Семёнович никогда не шутил такими вещами. И квартира действительно была оформлена на него. Когда молодые поженились, отец купил им эту двушку в новостройке, но юридически оформил ее на себя, чтобы, как он говорил, «дети по глупости не наделали ошибок». Вчера Олег об этом факте будто напрочь забыл.
А началось все за день до дня рождения Арины. До родов оставался всего месяц. Живот уже был большой, Арина быстро уставала, ее постоянно тошнило от любых резких запахов, от запаха жареного мяса, от духов, ей хотелось только тишины, темноты и спать. Свой день рождения она решила вообще не праздновать. Сказала: отметим потом, после того как появится ребенок, сейчас не до праздника. Хотела просто тихо посидеть вечером вдвоем с мужем, попить чаю с тортиком.
И вот перед сном Олег, лежа в кровати, как бы между прочим сообщил:
— Я, кстати, гостей пригласил на завтра.
— Каких гостей? — не поняла Арина.
— Ну, наших. Виталика с Леной, Ивана с Наташей, Рому с его новой девушкой, Семёна одного. Еще начальника своего позвал. Он меня как раз повысил на прошлой неделе, неудобно было не позвать.
— Ты позвал гостей на мой день рождения? — переспросила Арина.
— Ну да. А что такого? Ребята давно хотели посмотреть, как мы тут устроились после переезда. Мы же никого еще не принимали после ремонта. Заодно и новоселье отметим, и твой день рождения, два в одном, удобно.
Арина напомнила ему, что она даже своих собственных родителей не стала приглашать, потому что ей тяжело сейчас принимать кого-то. И что некоторые друзья Олега, мягко говоря, не очень деликатно относятся к ее беременности, считают ее какой-то помехой для общения, для тусовок.
— Да брось, — отмахнулся Олег. — Мы из-за твоего положения теперь вообще всех друзей растеряем? Что теперь, вообще никого не звать? Ты приготовишь пару салатиков, что-нибудь простое, а я тебе помогу, не переживай.
— Ты позвал — ты и готовишь, — твердо сказала Арина и отвернулась.
Она ушла спать в спальню. Муж еще какое-то время гремел на кухне посудой, что-то резал, ругался себе под нос, что у него ничего не получается, и вскоре бросил эту затею. Он в глубине души рассчитывал, что утром жена, как обычно, проснется, пожалеет его и возьмет всю ответственность на себя, как она всегда делала.
Утро началось очень красиво и обманчиво. Олег принес ей в постель розы, сделал ей бутерброд с сыром и чай, нежно поздравил с днем рождения и пообещал, что вечером вручит ей свой главный подарок. Арина посмотрела на него и решила, что он одумался, все понял и отменил встречу с друзьями. Что он хочет провести день только с ней.
— Гости придут к семи вечера, — сообщил он уже в прихожей, надевая куртку и собираясь на работу. — Не хочешь готовить — можешь заказать пиццу, в конце концов. Ты же у нас хозяюшка, ты сама лучше знаешь, как все организовать.
И он ушел на работу, оставив на столе грязную тарелку от своего завтрака.
Арина могла бы ничего не делать. Могла бы принципиально лечь и лежать весь день. Но ее воспитание, ее характер просто не позволяли ей встретить людей, которые уже приглашены, с пустым столом. Ей было бы стыдно перед ними, а не перед Олегом.
Она встала и пошла на кухню. Приготовила два салата, поставила в духовку мясо, нарезала сырную и колбасную тарелки, сделала бутерброды. Она несколько раз ложилась на диван отдохнуть, потому что поясница отваливалась и темнело в глазах, но таймер на духовке, телефонные звонки от Олега «ну что, как там у тебя дела?» и список продуктов снова поднимали ее с кровати.
Своим родителям она позвонила утром и сказала, что праздника не будет, что они с Олегом хотят побыть вдвоем. Мама расстроилась, но не стала навязываться, сказала: «Ну хорошо, дочка, отдыхай». Свекр, Владимир Семёнович, тоже поздравил Арину по телефону днем и услышал от нее, что они с Олегом планируют тихий семейный вечер вдвоем.
В семь вечера квартира наполнилась шумом, громкими голосами и запахом чужих духов. Люди пришли даже с кашлем и насморком, хотя прекрасно знали, что в доме беременная женщина на восьмом месяце. Куртки заняли всю прихожую, их было некуда вешать. Кто-то сразу включил музыку погромче, кто-то начал открывать принесенное с собой пиво. Подарки, кстати, в основном предназначались Олегу или их новому дому — набор бокалов, какая-то ваза, а не имениннице.
— Ну наконец-то! Наконец-то новоселье! Давно пора было нас позвать! — громко объявил Виталик, друг Олега.
— Вообще-то у Арины сегодня день рождения, — неловко напомнил начальник Олега, который оказался самым тактичным из всех.
Олег поднял бокал, сказал короткую, формальную речь: «Ну, за мою любимую жену!», чокнулся с ней и тут же начал рассказывать всем гостям про свое повышение на работе. Он водил их по квартире, показывал новую мебель, новую планировку, показывал, где будет детская зона, и несколько раз подчеркнул, что все это он купил на свои деньги, сам заработал.
Арина в это время носила из кухни тарелки с горячим. Ни одна из жен его друзей даже не предложила ей помочь, никто не встал. Все сидели и ждали, когда их обслужат. Когда горячее закончилось, Олег крикнул из комнаты, где сидел с друзьями:
— Именинница! Ты где пропала? Мы тут все тебя ждем! Неси еще!
Арина сидела в этот момент на кухне на табуретке с закрытыми глазами, у нее кружилась голова.
— Если хотят меня поздравить, пусть сами придут сюда, на кухню, — тихо сказала она подошедшему Олегу. — Я очень устала, Олег. Я больше не могу бегать.
— Да не порть ты людям настроение своим видом! — прошипел он. — Что ты как маленькая!
— Это мой праздник, который ты устроил для себя и для своих друзей, а не для меня.
Олег обиделся, махнул рукой и вернулся к гостям в комнату. А через полчаса в дверь позвонили. На пороге стояли родители Арины и Владимир Семёнович, отец Олега. Они решили ненадолго заехать, буквально на пятнадцать минут, поздравить Арину лично, привезти цветы и подарки, и тихо уехать. Они и не подозревали, что в квартире уже полно народу.
— Ты же сказала, что вы будете вдвоем сегодня? — удивилась мама Арины, Карина Львовна, увидев в прихожей гору чужой обуви и услышав музыку.
— Муж сделал мне сюрприз, — горько усмехнулась Арина.
Олег выглянул из комнаты, увидел родителей.
— Ой, здравствуйте! А вы что тут? Арин, там это… горячее надо еще принести, там мужики ждут.
— Ты пойдешь со мной на кухню и поможешь мне его принести, — сказала Арина.
— Да ладно, лучше вы, женщины, там сами разберитесь между собой, — бросил он ее маме и увел своего отца и тестя в комнату, к столу, к своим друзьям.
Карина Львовна нашла дочь на кухне. Арина стояла у плиты, была совсем бледной, держалась одной рукой за поясницу, а другой — за край стола.
— Доченька, ты хоть сама поела сегодня что-нибудь?
— Некогда было, мам.
— Так, все, я сейчас всех выгоню отсюда к чертовой матери, — сказала мать.
Арина покачала головой. Она все еще любила Олега, несмотря ни на что, и не хотела устраивать большой, громкий скандал прямо перед родами. Кроме того, она в глубине души считала эту квартиру его семейной собственностью, собственностью его отца, и боялась выглядеть неблагодарной невесткой, которая качает права в чужом доме.
Мама сама накормила дочь, заставила ее сесть и поесть, а потом сама вынесла в комнату горячее и стала внимательно следить за тем, что происходит. Олег, увидев, что теща все делает сама, вручил Арине свою коробочку с подарком — красивую золотую подвеску с каким-то камнем. Гости вокруг восхитились, начали ахать, какая дорогая вещь, какой щедрый муж. Начальник снова поздравил именинницу. На несколько минут Арине даже стало немного легче и приятно.
Но к полуночи никто не собирался уходить. Гости пили, ели, громко смеялись, курили на балконе. Арина посмотрела на часы и тихо предложила подать торт. Она знала, что Иван с женой живут за городом, и последние электрички скоро перестанут ходить, им надо успеть.
Олег отвел ее на кухню, в коридор, и прошипел:
— Ты что, выгоняешь людей? Неприлично так делать! Люди только разошлись!
А потом добавил:
— Иван с Наташей вообще у нас сегодня переночуют. Я им уже пообещал. Они не успевают на электричку.
— Где они переночуют? — не поняла Арина.
— На диване в гостиной.
— На каком диване? Там должны спать мои родители! Отец уже выпил немного, мама ночью за рулем не водит, им не на чем ехать, они останутся у нас. Диван нужен им.
— Я уже пообещал друзьям, — отрезал Олег. — Для твоей тещи места нет в этой квартире. Хочешь — сама ложись на полу и отдай родителям нашу кровать. Ха-ха.
Он рассмеялся, очень довольный своей шуткой, считая ее остроумной. Арина молча отвернулась к окну, и по ее щекам потекли слезы.
— Иногда мне кажется, что тебе три года, Олег, — тихо сказала она. — Ты вообще не ценишь меня и не слышишь ни одного моего слова. Возможно, я слишком рано решила, что с тобой можно строить семью и рожать ребенка.
Олег схватил торт со стола и вышел из кухни, неся его гостям. Он даже не заметил, что весь этот их разговор слышал его собственный отец, который вышел покурить на кухню и стоял в темноте коридора.
Владимир Семёнович попросил невестку вернуться в комнату к гостям, а сына придержал за локоть и оставил на кухне.
— Хозяином себя почувствовал, да? — тихо, но очень тяжело спросил он сына.
— Пап, да ну не начинай ты тоже. Обычный праздник, что ты…
— Обычный? — перебил отец. — У тебя беременная жена на восьмом месяце с ног валится от усталости, а ты решаешь, кому занять ее диван? И кому спать на полу? Ты забыл, на кого эта квартира оформлена? Забыл, чья она?
Олег молчал, опустив голову.
— Мы с мамой покупали это жилье для вашей семьи, для вас двоих и для нашего внука. А не для твоих вечеринок и для твоих дружков с насморком. Арина носит твоего ребенка, твоего сына, а ты заставил ее весь день стоять у плиты, обслуживать толпу чужих мужиков, а потом еще и выгоняешь ее мать на улицу ночью. Ты что творишь?
— Пап, я…
— Если ты не повзрослеешь сейчас, в эту же секунду, я перепишу эту квартиру на невестку и на внука. Понял меня? А ты будешь жить там, где тебе найдется место после твоих друзей. Хоть у Виталика на коврике.
Отец говорил очень жестко, потому что он узнавал в своем сыне самого себя в молодости. Он тоже когда-то любил похвастаться, любил приглашать домой компании, любил, чтобы жена все организовывала, а он только принимал поздравления. И его собственный брак из-за этого распался много лет назад, и теперь он жил один в своей квартире.
— Я не смог уберечь твою мать, — вдруг тихо признался Владимир Семёнович. — Я был таким же дураком, как ты сейчас. Я все понял только тогда, когда она уже ушла от меня навсегда. Не хочу, чтобы ты понял цену своей семьи только после того, как она от тебя уйдет.
Пока они разговаривали на кухне, в гостиной инициативу взяла в свои руки Карина Львовна, мама Арины. Она молча подошла и выключила музыку. А потом громко, на всю квартиру, сказала:
— Так, дорогие гости! Спасибо всем, что пришли поздравить Ариночку! А теперь давайте пить чай с тортом, и будем потихоньку собираться. Имениннице пора отдыхать, ей завтра к врачу.
Не все сразу поняли этот намек, некоторые продолжали сидеть. Тогда начальник Олега встал первым, деликатно попрощался, пожелал Арине здоровья и крепкого малыша и пошел к выходу. За ним, как по цепочке, потянулись и остальные. Иван напомнил Олегу про ночевку, про диван.
Но Олег уже вышел из кухни совсем другим человеком.
— Прости, Иван, я не подумал, — сказал он другу. — Сейчас я вам вызову такси до вокзала, вы еще успеете на последнюю электричку. Никто сегодня у нас не остается ночевать. Никого.
Через полчаса квартира полностью опустела. Стало тихо. Олег предложил родителям Арины остаться на диване, как и планировалось, но они, переглянувшись, решили все-таки поехать домой, чтобы не мешать молодым помириться. Карина Львовна на прощание помогла Арине убрать часть посуды со стола, а Владимир Семёнович еще раз очень строго, долго посмотрел на сына и молча ушел, ничего больше не сказав.
Олег зашел в спальню. Арина уже спала, прямо в одежде, не сняв даже новую подвеску с шеи. Она так устала, что уснула сидя. Он осторожно накрыл жену теплым пледом и впервые за весь этот долгий, безумный день спросил самого себя: а что он вообще подарил ей сегодня на самом деле? Дорогой камень на цепочке никак не отменял ее усталости, его пренебрежения и его фразы про место на полу.
Утром он встал раньше всех. Вымыл всю посуду, которая осталась с вечера, вынес весь мусор, заказал клининговую службу, чтобы они отмыли квартиру после гостей. Когда Арина проснулась, он не стал оправдываться, не стал говорить, что был пьяный или что друзья его подставили.
— Я вчера устроил праздник для себя, а не для тебя, — сказал он. — И заставил тебя его обслуживать. Я вел себя как последний эгоист. Прости меня, пожалуйста. Больше никогда никаких гостей без твоего согласия в этом доме не будет. Обещаю.
— Это ты сейчас говоришь из-за квартиры, потому что отец тебя припугнул? — тихо спросила Арина.
— Сначала — да, честно, — признался Олег. — Сначала отец напомнил мне про квартиру, и я испугался. А потом я ночью посмотрел, как ты спишь после своего собственного дня рождения, совсем без сил, бледная, и понял, что я мог потерять гораздо больше, чем просто квартиру. Я мог потерять тебя и нашего сына.
Арина не простила его мгновенно, одним словом. Она попросила доказать свои слова делами, а не словами. И в следующие недели Олег действительно старался. Он сам стал готовить часть ужинов, сам, без напоминаний, собирал детскую кроватку и комод, сам ограничил встречи с приятелями и каждый раз спрашивал у жены, нужна ли ей тишина, нужен ли ей отдых.
Он ошибался, забывал, косячил, но он уже больше никогда не называл заботу о доме и о ней — чисто женской обязанностью.
Разговор с отцом не сделал его взрослым за одну ночь, за один разговор. Он лишь показал ему, насколько близко он подошел к краю, за которым остается только одиночество. К судьбе человека, который остался один из-за собственной хвастливости и глупости. А дальше выбор, каким мужем и каким отцом ему быть, ему предстояло делать уже каждый день самому.
