Швея решила изображать даму, — усмехнулась
*— Швея решила изображать даму, — усмехнулась свекровь. Хозяйка бутика вышла ко мне обсуждать новую коллекцию*
В тот день я еще не знала, что через полчаса Людмила Сергеевна сама попросит меня не пересказывать Андрею разговор в магазине. Пока же она стояла перед зеркалом в светлом жакете, поправляла воротник и объясняла продавцу-консультанту, почему «настоящую вещь сразу видно».
Я слушала вполуха. На стойке у кассы лежал мой пакет с образцом для этого же бутика, а свекровь о нем не знала.
До этого момента мы шли почти четыре года рука об руку — она командовала, я шила.
*Там работы на вечер*
Первый серьезный разговор случился еще в начале нашего брака. Я тогда уже несколько лет шила на заказ и работала в небольшой мастерской неподалеку от дома. Две машинки, большой стол для раскроя, зеркало, парогенератор, стойка для готовых вещей. Домой работу не тащила принципиально — Андрей этого не любил.
В субботу утром Людмила Сергеевна приехала без предупреждения, поставила у стены большой пакет и прошла на кухню, как к себе.
— Там мои брюки, платье Светы, кофточка племянницы и еще одни брюки. Посмотришь? — спросила она, когда Андрей уже разливал чай.
Я заглянула в пакет. На одних брюках менять молнию и перешивать гульфик, вторые укорачивать с сохранением фабричной строчки, платье требовало полностью перекроить лиф, у кофты расходилась обвязка.
— На следующей неделе занята. Если не срочно, возьму позже. И это платно, Людмила Сергеевна. Как для всех.
Она удивилась так, будто я отказалась подать ей соль.
— А что там брать-то? Ты же это за вечер сделаешь. Ксюша, это же семья.
— За вечер я делаю то, что у меня уже стоит в очереди. Семье — скидка 15%. Бесплатно — только Андрею носки зашить.
Андрей кашлянул:
— Мам, ну Ксюша же работает этим…
— Работает? — Людмила Сергеевна подняла бровь. — Ну, шьет потихоньку. Я же не прошу дом построить. Там работы на вечер.
Так и повелось. «Там работы на вечер» стало её девизом. Вечера эти были каждую неделю. То подшить, то ушить, то «только пуговку пришить». Пуговка превращалась в перекрой пальто. А когда я называла цену, начиналось: «Ой, да ладно, ты же своя», «Андрей, скажи ей», «Вот молодежь пошла, на родной матери деньги зарабатывает».
Я терпела, потому что любила Андрея и не хотела ссор. Брала пакеты, шила ночами, отдавала почти даром. А Людмила Сергеевна рассказывала всем подругам: «Моя невестка швея. Очень удобно. Рукастая».
Слово «швея» она произносила так, будто говорила «уборщица». Снисходительно.
А я не просто швея. Я — конструктор. Я училась три года в колледже, потом курсы у итальянца в Москве, потом два года работала в ателье у Марии Волковой. Я умею строить лекала с нуля, я делаю верхнюю одежду, я работаю с кожей и шелком. Мои клиенты ждут по месяцу. Но для свекрови я была «девочка, которая строчит».
*Бутик*
Всё изменилось полгода назад. Ко мне в мастерскую зашла женщина — ухоженная, лет сорока пяти, в идеальном тренче.
— Вы Ксения? — спросила она. — Мне вас порекомендовала Лена Градская. Сказала, вы единственная, кто может повторить рукав как у The Row, но чтобы село на наш рост.
Я повторила. Потом ещё один рукав. Потом платье.
Женщину звали Ирина Анатольевна. И у неё был бутик в центре — «Персона». Три зала, дорогие марки, очень требовательные клиентки.
— Ксюша, а вы не хотите с нами поработать? — предложила она как-то. — Мне надоели эти поставки. Всё одинаковое. Я хочу свою капсулу. Маленькую. 15-20 вещей. Но идеальных. Чтобы лекала ваши, ткани мои, пошив ваш, а бирка — «Персона х Ksenia L.». Процент обсудим.
Я согласилась. Мы полгода работали над первой коллекцией. Я ночами чертила, ездила выбирать ткани в Москву, шила образцы, перешивала. Это были не «брюки Светы». Это были жакеты из шерсти с кашемиром за 18 тысяч за метр, платья из японского хлопка, брюки-палаццо, которые держат форму без единой морщинки.
И вот в тот день я несла в бутик финальный образец — тот самый светлый жакет. Идеальный, с ручными петлями.
Мы договорились встретиться в 11. Я пришла в 10:50, в своём обычном — джинсы, белая рубашка, кеды, волосы в пучок. Пакет оставила на стойке у кассы.
И тут вошла Людмила Сергеевна.
Она меня не заметила. Она была занята. Примеряла тот самый жакет. Мой жакет.
— Девушка, — обратилась она к продавцу, — а это что за марка? Ткань вроде ничего, но пошив… Ну, видно же, что масс-маркет. Сколько стоит?
Продавец, новенькая девочка, замялась:
— Это… это наша новая коллекция, коллаборация с дизайнером…
— С дизайнером? — Людмила Сергеевна усмехнулась громко, на весь зал, и посмотрела на меня, наконец заметив. — Ой, Ксюша! А ты что тут делаешь? Тоже зашла посмотреть на нормальные вещи? Ну правильно, надо же учиться. А то швея решила изображать даму, а вкуса нет.
Она сказала это не тихо. Сказала так, чтобы слышали все — и продавец, и вторая клиентка у зеркала.
— Швея решила изображать даму, — повторила она и засмеялась. — Ксюш, ну честно, тебе такие жакеты не идут. Это для женщин со статусом. А ты… ну, тебе попроще надо. Ты же у нас по домашнему.
Я стояла и чувствовала, как кровь приливает к лицу. Четыре года «там работы на вечер», четыре года «своя, бесплатно», четыре года «рукастая». И вот — итог.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, как из подсобки вышла Ирина Анатольевна.
— Ксения! — крикнула она и пошла ко мне, обняла, поцеловала в щеку. — Ты уже здесь! А я тебя жду! Девочки, знакомьтесь — это Ксения Ларина, автор нашей новой коллекции! Тот самый жакет, Людмила, который на вас — это её работа. Ручная работа. Единственный экземпляр пока. Мы его сегодня на манекен хотели, а вы его сняли!
В бутике стало очень тихо.
Людмила Сергеевна застыла в жакете, с рукой на воротнике. Лицо её медленно меняло цвет.
— Что… — прошептала она. — Как… Ксюша? Это… ты?
Ирина Анатольевна не поняла паузы и продолжала, с гордостью:
— Да! Ксюша — гений! Вы знаете, сколько стоит метр этой ткани? 18 тысяч! А лекала! Мы три раза переделывали плечо, чтобы оно стояло, как у Balmain! Ксюш, пойдём, обсудим цену, я хочу поставить 48 тысяч за жакет, как думаешь, не мало? И да, там ещё три клиентки ждут именно твои брюки!
Она взяла меня за руку и повела вглубь бутика, к стойке, где лежал мой пакет с образцом.
Людмила Сергеевна осталась у зеркала. Одна. В жакете за 48 тысяч, который сшила «швея, которая изображает даму».
Через пять минут она подошла к нам. Тихо, без прежней громкости. Сняла жакет, аккуратно повесила на вешалку.
— Ксюша… — сказала она, и голос у неё был совсем другой. — А… а можно… ну… поговорить?
Ирина Анатольевна тактично отошла.
— Людмила Сергеевна, — сказала я спокойно, — жакет вам очень идёт. Правда. У вас хорошая фигура, плечо село идеально.
— Ксюш, я… я не знала… — она теребила ремешок сумки. Сумки, кстати, из кожзама. — Я думала, ты… ну, подшиваешь…
— Я подшивала. Вам. Четыре года. Бесплатно. Вечерами. После своей основной работы, где мой час стоит 3000 рублей.
— Я… я не думала…
— Я знаю. Вы думали — «там работы на вечер». Так вот, этот жакет — это 42 часа работы. Только одного жакета. Без учёта лекал.
Она покраснела до корней волос.
— Ксюша, ты Андрею не говори… ну… про то, что я тут сказала… про даму… Он… он не так поймёт…
— А как он поймёт? Правду?
— Ксюшенька, ну мы же семья… — она попыталась взять меня за руку.
Я мягко отодвинула руку.
— Семья. Конечно. Семье — скидка 15%. Помните? Так вот, для вас, Людмила Сергеевна, с сегодняшнего дня — полная стоимость. Без скидки. И по записи, за месяц. Как для всех. Потому что вы — клиент бутика «Персона». А швея, которая изображает даму, больше по вечерам бесплатно не шьёт. Она теперь изображает дизайнера. За 48 тысяч за жакет.
Ирина Анатольевна вернулась, сияя:
— Ну что, девочки, решили? Людмила, берёте жакет? Это хит будет! Ксения вам, как родственнице, может, скидочку сделает? Да, Ксюш?
Я посмотрела на свекровь. Она стояла, маленькая, сжавшаяся, в своей кофточке с расходящейся застёжкой, которую я так и не зашила.
— Нет, — сказала я громко и чётко. — Скидок для родственников у нас больше нет. Полная цена. 48 тысяч. Будете брать, Людмила Сергеевна?
Она молчала секунд десять. Потом вдруг выпрямилась, достала кошелёк.
— Буду, — сказала она тихо, но твёрдо. — Буду брать. За полную цену. Потому что… потому что вещь настоящая. Сразу видно.
Она купила мой жакет. За 48 тысяч. На кассе расплачивалась картой, руки дрожали.
Выходя из бутика, она обернулась:
— Ксюша… а брюки мои… те, с молнией… ты… посмотришь?
— Запись на декабрь, Людмила Сергеевна. Через администратора бутика. И чек сохраните — на жакет гарантия год.
Вечером Андрей пришёл домой и сказал:
— Мне мама звонила. Сказала, ты теперь великий дизайнер. И что она купила жакет за 48 тысяч. Ксюш, это правда? 48 тысяч?!
— Правда, — сказала я.
— Офигеть… — он сел. — А мне она сказала, что ты её отшила… ну, в смысле, по работе…
— Я не отшила. Я перевела её в статус VIP-клиента. Без скидки.
Андрей помолчал, потом засмеялся:
— Знаешь, а я горжусь тобой. Честно. Я всегда знал, что ты крутая, просто… маме не говорил, она бы не поняла.
— Теперь поняла, — сказала я. — Через кошелёк доходит быстрее.
С тех пор Людмила Сергеевна больше не привозит пакеты «там работы на вечер». Она записывается через Ирину Анатольевну, приходит в бутик, тихо ждёт, пока я закончу с клиентками, и говорит: «Ксения, посмотрите, пожалуйста, что можно сделать?»
И платит. Полную цену. А потом всем подругам рассказывает: «Моя невестка — дизайнер. У неё коллекция в «Персоне». Жакет 48 тысяч стоит. И у меня есть. Настоящая вещь, сразу видно».
А я шью. Но уже не вечерами бесплатно. А днём, в своей мастерской, за 3000 в час. И изображаю даму. Очень успешно, кстати.
