ВЫБРАСЫВАЙ ЭТОТ ХЛАМ, — СКОМАНДОВАЛ
*— ВЫБРАСЫВАЙ ЭТОТ ХЛАМ, — СКОМАНДОВАЛ МУЖ. Я ЗАБРАЛА СТАРЫЙ БЛОКНОТ С ЖЕЛАНИЯМИ И ПОДАЛА НА РАЗВОД*
— Выбрасывай этот хлам, — скомандовал муж, брезгливо пнув ногой картонную коробку.
Коробка была из-под сапог, перевязанная старым шпагатом. От пинка она треснула по боку, и на пыльный паркет вывалилось всё, что Нина Васильевна хранила на антресоли последние тридцать лет.
Открытки. Чек из «Детского мира» за 1989 год. Пожелтевшая вырезка из «Работницы» с рецептом торта «Птичье молоко». И он.
Зеленый блокнот. Тонкий, в клеточку, за 46 копеек. На обложке стертыми чернилами было написано её же рукой, только молодой, круглой: «Планы Ниночки на жизнь. Начато 15 мая 1992 г.»
Нина Васильевна замерла. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.
— Чего встала? — рыкнул Виктор из комнаты. — Марина через два часа приедет с риелтором! А у тебя ещё кухня не собрана! Стоишь, как столб!
— Я сейчас, Витя, — тихо ответила она, но голос не слушался.
Она опустилась на корточки. Колени хрустнули. Пальцы, в узлах от артрита, дрожали, когда она гладила обложку.
Сорок семь пунктов. Ровно сорок семь желаний, которые должны были составить её счастливую жизнь.
Она открыла первую страницу.
_Пункт №1: Родить здоровую дочку._
_Пункт №3: Никогда не зависеть от чужих денег. Иметь свои._
_Пункт №8: Купить красное кашемировое пальто, как у Ларисы из соседнего отдела._
_Пункт №14: Увидеть вулканы на Камчатке. Обязательно!_
_Пункт №22: Не позволять на себя кричать. Никогда._
_Пункт №28: Не терпеть оскорбления ради мира в семье._
Она провела пальцем по строчкам. Глаза защипало.
Из сорока семи пунктов была выполнена только одна запись. Пункт номер один.
Ни красного пальто. Вместо него — тридцать лет в пуховике, который «еще походит». Ни Камчатки. Вместо неё — шесть соток в СНТ «Строитель», где она полола картошку для зятя. Ни независимости. Вместо неё — ипотека на двадцать лет, которую они брали на расширение квартиры свекрови, а потом кредит на первую машину зятя Олега, который Нина выплачивала пять лет из своей зарплаты учителя.
А теперь они переезжают. Вернее, переезжает она.
В прошлом месяце Марина, её единственная дочь, заявила, что им с мужем тесно в двушке.
— Мам, ну ты же на пенсии почти, — пела Марина, разливая чай на этой самой кухне. — Зачем вам с папой трешка в центре? Воздух грязный. Шум от проспекта. Вам же тяжело убираться.
— И что ты предлагаешь? — спросила тогда Нина.
— Мы продаем вашу! — радостно выпалила дочь. — Берем нам просторную четырехкомнатную в новостройке на набережной. А вам покупаем отличный домик в области! Свежий воздух! С огородом! Ты же всегда мечтала!
Нина Васильевна тогда растерялась.
Эта квартира досталась ей от бабушки. Её личное, добрачное имущество. Виктор сюда пришел тридцать два года назад с одним чемоданом и чайником.
— Но я не хочу огород, — попыталась возразить она.
— Нинка, не неси чушь! — встрял тогда муж. — Тебе на земле лучше будет! Давление твое от города! Да и девчонке помочь надо, она же второго ждет!
Они всё решили за нее. Виктор уже нашел покупателя. Марина уже внесла задаток за новостройку.
— Мам! Вы где? — раздался из коридора звонкий голос Марины.
Входная дверь хлопнула. Дочь приехала раньше. За ней тяжело топал зять Олег, неся рулон стрейч-пленки.
— Нин, иди сюда! — крикнул муж. — Документы неси!
Нина сунула блокнот в карман старого халата. Медленно вышла в коридор.
Марина стояла у зеркала, поправляя дорогую укладку. Ту самую укладку за семь тысяч, на которую она три дня назад стреляла у Нины, потому что «декретные задерживают, мам, ну дай».
— Мам, ну вы чего копаетесь? — сморщила нос дочь. — Риелтор будет через сорок минут. Документы готовы?
— Готовы, — буркнул Виктор, вынося из спальни стопку бумаг. — Всё в папке. Выписка из ЕГРН, паспорта.
— Отлично! — просиял зять Олег. — А то мы уже задаток внесли за ту квартиру. Полтора миллиона, между прочим! Если сорвется — сгорят!
Нина Васильевна посмотрела на зятя.
— Откуда у вас полтора миллиона, Олег?
— Заняли, — отмахнулся он. — У моих родителей. Отдадим, как вашу продадим.
— А если не продадим?
В коридоре повисла тяжелая тишина.
Марина удивленно уставилась на мать.
— В смысле не продадим? Мам, ты опять начинаешь? Мы же всё обсудили.
— Мы не обсуждали, Марина. Вы поставили меня перед фактом.
— Нина, закрой рот, — процедил муж. — Перед людьми стыдно. Ведешь себя как дура.
Стыдно. Ей должно быть стыдно.
Она вспомнила пункт номер двадцать два. «Не позволять на себя кричать».
Она терпела их тридцать четыре года.
Нина молча развернулась и пошла обратно в спальню, к коробке.
— Ты куда пошла? — взревел Виктор. — Сюда иди!
Она подошла к окну. За стеклом шумел июльский проспект. Тот самый город, который она любила. В котором прошли её молодость, её мечты.
Из кармана торчал краешек зеленого блокнота.
Она достала его и протянула мужу.
— Посмотри.
— Что это за макулатура? — Виктор отмахнулся.
— Это мой список, — голос Нины дрогнул, но тут же окреп. — Список того, что я хотела сделать в жизни. Знаешь, сколько тут выполнено?
— Нинка, ты рехнулась? — в комнату вошла Марина. — Какой список? У нас сделка горит!
— Я хотела съездить на Камчатку, — Нина посмотрела прямо в глаза дочери. — Хотела выучить французский. Хотела написать книгу сказок для тебя, Марина. Помнишь, ты просила?
— Боже мой, — закатила глаза Марина. — Детский сад! Мам, тебе шестьдесят два года! Какая Камчатка? У тебя давление! Тебе огород нужен!
— Давление у меня от вас, — ровно ответила Нина.
Олег хохотнул в дверях.
— Нина Васильевна, вы переволновались. На даче успокоитесь, помидоры сажать будете.
— Я не люблю помидоры, — сказала она.
Она вдруг поняла, что они её не слышат. Никогда не слышали.
В кармане халата завибрировал телефон. Риелтор Анна: _Я у подъезда. Подниматься?_
— Нина, звонят же, — поторопил муж. — Открывай давай.
— Не буду, — сказала она.
Тишина стала плотной.
— Что ты сказала? — Виктор шагнул к ней. Лицо налилось кровью.
— Я сказала, что не буду открывать дверь, — Нина крепко сжала блокнот. — Сделки не будет.
Марина ахнула.
— Мама! Ты в своем уме?! Мы отдали полтора миллиона задатка!
— Это ваши проблемы, — холодно ответила Нина. Сама не верила, что произносит эти слова. — Моя квартира стоит пятнадцать миллионов. А домик в области, который вы мне подобрали — три с половиной. Разницу вы хотели забрать себе. Я всё посчитала, Олег. В объявлении видела.
Виктор схватился за грудь. Его любимый прием.
— Довела! В гроб свести хочешь!
— У тебя межреберная невралгия, Витя, — сухо заметила Нина. — Диагноз прошлого года. Вставай, ты мне коробку помнешь.
— Мамочка, как ты можешь? — завыла дочь, схватившись за живот. — Я же беременна! Вадику нужна комната!
И тут Нина сделала то, чего не делала тридцать лет. Она повысила голос.
— Хватит! — крикнула она так, что задрожали стекла. — Замолчали все!
Все трое отшатнулись.
— Вон из моей квартиры, — сказала она тихо. — Все вон. Сделки не будет. Я не продаю свою квартиру. Я не еду ни в какой домик. Я остаюсь здесь.
— Нина, ты пожалеешь, — прошипел Виктор.
— Я уже тридцать лет жалею, что не выгнала тебя раньше, — ответила она. — А теперь уходите. Риелтору я сама позвоню.
Они ушли, хлопнув дверью. Марина рыдала в подъезде. Олег что-то орал про суд. Виктор молчал.
Нина закрыла дверь на все замки, села на пол среди коробок и открыла зеленый блокнот. И заплакала. Впервые за много лет — не от обиды, а от свободы.
Через час она позвонила риелтору Анне.
— Анечка, сделки не будет. Простите. Но… вы не подскажете, сколько стоит билет до Петропавловска-Камчатского?
На том конце удивились, но продиктовали.
Вечером Нина достала все документы. Квартира — её добрачная, дарственная от бабушки. Делиться не надо. Она пошла к юристу. Юрист сказал: «Вы — единственный собственник. Никто не заставит».
Через неделю Виктор вернулся за вещами. Молча собрал чемодан. Спросил:
— Ты серьезно из-за какого-то блокнота?
— Я серьезно из-за сорока шести невыполненных желаний, Витя, — сказала она. — Иди.
Она подала на развод. В 62 года. Судья, женщина лет пятидесяти, посмотрела на неё и спросила: «Причина?»
— Хочу пожить для себя, — сказала Нина. И судья впервые за свою практику улыбнулась и кивнула.
Развод оформили быстро. Виктор уехал жить к Марине в двушку. Теперь они вчетвером — Марина, Олег, Вадик и Виктор — жили в 54 квадратах и мечтали о расширении, которое не случилось.
А Нина осталась одна в трешке в центре.
Первую неделю она просто спала. Отсыпалась за тридцать лет. Потом пошла и купила красное кашемировое пальто. Настоящее. За 34 тысячи. Пункт №8 — выполнено.
Потом записалась на курсы французского. Пункт №16 — «Выучить французский хотя бы до уровня чтения». В группе были одни девчонки по 20 лет, но она была лучшей.
А в сентябре она сделала то, о чем боялась даже мечтать.
Она купила тур на Камчатку. На 10 дней. Маленькая группа, вулканы, Тихий океан.
Стоя на краю кратера вулкана Горелый, в красном пальто, с ветром в седых волосах, Нина Васильевна достала из рюкзака тот самый зеленый блокнот. Открыла страницу.
Пункт №14: «Увидеть вулканы на Камчатке».
Она взяла ручку и с наслаждением зачеркнула его. Жирной линией. И написала рядом: «Сентябрь 2026. Я здесь. Я смогла».
Она вернулась домой другая. Загорелая, похудевшая.
Марина пришла через месяц. Одна, без Олега. Тихо села на кухне.
— Мам, прости, — сказала дочь. — Мы тогда… мы свиньи были. Папа тоже так говорит. Он… ему плохо у нас. Олег его пилит.
— А я тут при чем? — спросила Нина, наливая чай.
— Мам, можно я иногда буду приходить? Просто так? Без квартир?
Нина посмотрела на дочь. На ту самую дочку из пункта №1, ради которой она терпела всё. И поняла, что дочка — это отдельно. А квартирный вопрос — отдельно.
— Приходить можно, — сказала Нина. — Только без риелторов. И без криков.
Марина кивнула и заплакала.
А зеленый блокнот лежит теперь у Нины на тумбочке. Открытый. На новой странице написано крупным почерком:
_Пункт №48: Написать книгу сказок про девочку Ниночку, которая 34 года боялась, а потом перестала._
И она её пишет. Каждый вечер, в своей квартире в центре, в красном пальто, которое висит на вешалке, как знамя победы.
Потому что иногда надо просто забрать старый блокнот с желаниями из коробки с хламом, которую муж велел выбросить, и подать на развод. И жизнь только начинается.
