Дурёха поселковая! Захотела в жёны!
— Дурёха поселковая! Захотела в жёны! Ты сама себя-то слышишь? — заржал паренёк узнав о беременности.
За окном тихо падал снег. Марина возвращалась с работы — уже начинало темнеть, и только один фонарь горел возле магазина. В деревне освещение было плохим, поэтому, как только девушка сворачивала с главной дороги, ей приходилось включать фонарик на телефоне.
Работала она в местном магазинчике. Совсем недавно она закончила школу, но уехать учиться в город не получилось — такой возможности просто не было. Марина была поздним ребёнком в семье, и оставить родителей ей было невозможно. Отец совсем недавно ушёл на заслуженный отдых, а мама продолжала работать на ферме. Денег в семье всегда было мало, но Марина старалась не унывать — она трудилась в магазине и приносила домой хоть какой-то доход. На жизнь хватало.
Открыв калитку, Марина вошла во двор родного дома. Счистив с ботинок снег веником, она зашла внутрь. В гостиной за телевизором сидела мама, вязала носки, а отец дремал на диване.
— Мариночка, ты уже дома? Сейчас разогрею тебе ужин! — мама сразу же бросила вязание и поспешила на кухню.
— Мамочка, я бы сама разогрела, зачем ты так спешишь?
— Ты же с работы, наверное, устала?
— Нет, правда, совсем не устала.
— Ну, доченька, зачем ты мне врешь? Я же видела, как ты сегодня носилась по магазину, запыхалась вся…
— Да ладно, ерунда это всё…
Мама быстро накрыла стол, и Марина с удовольствием поужинала. После этого она поблагодарила маму и ушла к себе в комнату.
Девушка легла на кровать и задумалась. Раньше, ещё в школьные годы, она мечтала уехать из деревни и поступить в университет. Но эти мечты остались нереализованными — оставить родителей одну совесть не позволяла. Она понимала, что им будет непросто без неё.
Личной жизни у Марины не было. Парней в деревне почти не осталось — большинство давно уехали в города, а те, кто остался, были заняты.
Она вспомнила одного парня из школы, который когда-то проявлял к ней интерес. Но после выпуска он внезапно уехал, ничего не объяснив. Больше о нём ни слуху ни духу. Тогда Марина была уверена, что это любовь на всю жизнь.
Но это было тогда. А сейчас в её жизни появился другой человек. И из-за него она не спала уже третью ночь.
Его звали Артём. Он и был тем самым мужчиной, который купил дом возле бабы Нюры. Не мужик маминого возраста, как показалось издалека. А парень, 26 лет, из города. Приехал сюда, как он сказал, “на перезагрузку”. Работал айтишником на удалёнке, хотел тишины. Высокий, в дорогом пуховике, с ноутбуком, с машиной, которая в их грязи смотрелась как космический корабль.
И он обратил на неё внимание. На Марину. Продавщицу из сельмага.
Сначала просто заходил за хлебом и кофе. Потом стал задерживаться, шутить. Потом предложил подвезти до дома, когда она шла с тяжёлыми сумками. Потом они стали гулять вечерами. Он рассказывал ей про город, про путешествия, про то, как в Таиланде был. А она слушала, открыв рот, и чувствовала себя героиней фильма.
А месяц назад всё случилось. У него дома. У него был камин, вино, музыка. Она осталась. Сама осталась, никто не заставлял. Она влюбилась. По-настоящему, до дрожи. Думала — вот он, шанс. Вот он, её билет из деревни. Он говорил ей: “Ты такая чистая, не как городские. Настоящая”.
А неделю назад она поняла, что беременна. Задержка. Тест. Две полоски. Руки тряслись.
Она три дня собиралась с духом. А сегодня, после работы, решилась. Зашла к нему. Снег падал, она шла и репетировала: “Артём, у нас будет ребёнок”.
Он открыл дверь, впустил. Выслушал. Сначала молчал. Потом лицо его изменилось.
И он заржал. Громко, обидно, на весь свой красивый дом с камином.
— Дурёха поселковая! Захотела в жёны! Ты сама себя-то слышишь? — он смеялся и никак не мог остановиться. — Марин, ты серьёзно? Ты думаешь, я из города в вашу дыру приехал, чтобы на продавщице жениться? Ты для меня кто? Развлечение на зиму! Пока тут скучно! Ты думала, я тебя в город заберу? Да ты там первый же день потеряешься! Какой ребёнок? Ты с ума сошла? Иди, делай что хочешь, но меня не приплетай! Денег дам на аборт, если надо. А нет — так сама разбирайся!
Марина не помнила, как выбежала из его дома. Как дошла до своего. Снег падал ей на лицо, а она не чувствовала холода. В ушах звенело только одно слово: “Дурёха”.
Просыпалась Марина рано — раньше родителей. В свой выходной она обычно кормила кур и готовила завтрак. Но сегодня был не выходной. Сегодня она лежала и смотрела в потолок.
Встать не было сил. Тошнило.
Мама зашла в комнату.
— Доченька, ты чего? Заболела? Ты белая вся.
Марина посмотрела на маму, на её добрые руки, на её вязаные носки. И заплакала. Тихо, беззвучно, как плачут только от самого большого горя.
— Мам… я беременна.
Тишина. Мама села на кровать. Отец, услышав, зашёл в комнату и встал в дверях.
— От кого? – спросила мама шёпотом.
— От Артёма… из дома возле бабы Нюры…
Отец сжал кулаки. Мама закрыла лицо руками.
— Он… он сказал, что… что я дурёха поселковая… и что я ему не нужна…
Марина ждала крика. Ждала, что мама начнет ругаться, что отец пойдет бить Артёма. Но мама вдруг обняла её. Крепко-крепко.
— Господи, доченька… – прошептала она. – Господи…
Отец подошёл, сел с другой стороны и взял её за руку своей большой, мозолистой рукой тракториста.
— Аборт не вздумай делать, – сказал он тихо, но твёрдо. – Слышишь? Мы вырастим. Мы с матерью вырастим. Ты у нас одна, и внук или внучка у нас одна будет. А этот… этот пусть живёт, как знает. Бог ему судья.
В этот момент Марина поняла, что такое семья. Это не когда у тебя много денег. Это когда тебя обнимают, даже когда ты “опозорилась” на всю деревню.
А деревня узнала быстро. Через Машку. Та самая Машка, которая крутилась возле дома Артёма, увидела, как Марина выбегала от него в слезах, и разнесла. Через два дня уже шептались у магазина:
– Слыхали? Маринка-то залетела от городского! А он её послал!
– Ну а чего она хотела? Городской на ней женится, ага!
Марина перестала ходить на качели. Сидела дома. Живот рос.
Артём уехал через месяц. Так же внезапно, как и приехал. Дом заколотил, машину свою дорогую завёл и уехал. Даже не попрощался.
Марина родила в районном роддоме мальчика. Назвала Кириллом. 3 200. Копия она сама, только глаза, как назло, как у того. Серые.
Первые полгода было очень тяжело. Денег не хватало, ребёнок плакал ночами, Марина не спала. Но мама с папой помогали. Мама взяла отпуск на ферме, сидела с внуком. Отец, хоть и на пенсии, подрабатывал ещё больше – пахал огороды всей деревне.
А потом Марина сделала то, чего от неё никто не ожидал.
Она не осталась просто продавщицей с ребёнком на шее.
Когда Кириллу исполнилось 4 месяца, она достала свой старый ноутбук, который ей подарили на выпускной, и начала учиться. Ночами, когда ребёнок спал. Бесплатные курсы. Сначала – бухгалтерские. Потом – курсы по Wildberries и Ozon. Она видела, как в деревню стали привозить заказы, как все заказывают через интернет, а пункта выдачи нет, ближайший – в райцентре за 30 км.
Она пошла к тёте Вале, хозяйке магазина, и сказала:
– Тётя Валя, давайте угол в магазине под пункт выдачи отдадим? Я буду работать. Вам процент.
Тётя Валя, добрая женщина, согласилась.
Так в их деревне появился первый ПВЗ. Марина сама его тащила. Сначала 10 посылок в день, потом 30, потом 100. Вся округа к ней поехала. Она стала зарабатывать. Сначала 20 тысяч, потом 50, потом 80. Для деревни – огромные деньги.
Через год она сняла уже отдельное помещение под ПВЗ, наняла девочку-помощницу. А ещё через полгода открыла в том же помещении маленький детский магазин – памперсы, смеси, игрушки, потому что поняла, сколько молодых мам в округе мучаются, ездя за каждой мелочью в город.
Артём за это время ни разу не позвонил. Не спросил. Она подала на алименты, суд присудил, но он сменил работу, скрывался, платил копейки.
Марина не ждала. Она строила.
Когда Кириллу исполнилось 2 года, к ней в ПВЗ зашёл мужчина. Не Артём. Другой. Миша. Тот самый Миша, хозяйственный, который трактор водит и отцу помогает, про которого мама говорила. Он давно любил Марину, ещё со школы. Но молчал, потому что считал, что не пара ей. А теперь увидел её – не заплаканную девочку, а красивую, уверенную женщину, бизнесвумен местную, с ребёнком на руках, которая сама всё тянет.
Он стал приходить помогать. То полку прибить в магазине, то дрова наколоть родителям. С Кириллом играл. Кирилл его полюбил и стал называть “дядя Миша”.
Однажды Миша пришел с цветами. Простыми, полевыми, но с такими, которые сам собрал.
– Марин, – сказал он, краснея, как мальчишка, хотя ему уже 25 было. – Я знаю, что я не городской, у меня нет камина и машины дорогой. У меня только трактор и руки. Но я тебя с детства люблю. И Кирюху люблю, как своего. Выходи за меня. Я никогда не скажу тебе, что ты дурёха. Потому что ты самая умная и сильная женщина, которую я знаю.
Марина заплакала. Но уже от счастья.
Свадьбу сыграли тихо, в их деревне. Без лимузинов, но с гармонью и с застольем на весь двор.
А через год случилось то, чего никто не ждал.
В деревню снова приехал Артём. Приехал продать дом. У него в городе дела пошли плохо, бизнес прогорел, ему нужны были деньги. Он зашёл в магазин – а магазина тёти Вали уже не было, там теперь был большой ПВЗ Марины, с вывеской “Пункт выдачи и детский мир”.
За прилавком стояла Марина. Уже не в старенькой курточке продавщицы, а в красивом свитере, с маникюром, с уверенным взглядом. Рядом бегал Кирилл, а Миша заносил коробки.
Артём её не узнал сначала. А когда узнал – остолбенел.
– Марина? Ты?
Марина посмотрела на него спокойно. Без слёз, без дрожи. Как на старого знакомого, который когда-то сделал больно, но боль уже давно прошла и превратилась в шрам.
– Привет, Артём, – сказала она. – Дом продавать приехал? Он уже никому не нужен, кстати. Тут теперь Мишины родители живут, присматривают, чтобы не развалился. А ты… ты как?
Он мялся. Смотрел на ребёнка.
– Это… это мой?
– Это мой сын, – твёрдо сказала Марина. – Мой и Мишин. А биологически… да, твой. Только ты опоздал на три года. И на алименты, кстати, долг у тебя уже 400 тысяч. Приставы тебя ищут.
Артём покраснел.
– Марин, я тогда… я дурак был… я испугался… может, мы…
– Нет, – перебила его Марина и улыбнулась. И в этой улыбке не было злости, была жалость. – Нет, Артём. Дурёха поселковая выросла. И поняла, что ей не нужен муж-горожанин, чтобы быть счастливой. Ей нужен был просто хороший человек рядом. И она его нашла. А ты… ты иди, продавай дом. Только покупателей тут нет. Тут теперь все у меня заказывают. Всё из города привозят. Даже камины.
Артём вышел из магазина, так ничего и не купив. Сел в свою уже не такую дорогую и не такую чистую машину и уехал. Навсегда.
А Марина осталась. Взяла сына на руки, обняла мужа, который подошёл и обнял их обоих.
За окном снова тихо падал снег. Как и тогда, три года назад. Только теперь в её доме горел не один фонарь, а много. И освещал он не только магазин, но и всю её новую, большую, счастливую жизнь, которую она построила сама. Без чьей-то помощи. Из той самой “поселковой дурёхи” выросла женщина, которой теперь гордилась вся деревня.
