Жена у него скучная клуша», — Любовница

«Жена у него скучная клуша», — Любовница мужа заказала у меня торт, не подозревая, кто его испечет. А вечером все пошло не по ее сценарию

— Торт нужен роскошный, понимаете? Без этого вашего совкового декора. Никаких розочек из масляного крема и пошлых лебедей. Мой мужчина заслуживает лучшего, у нас годовщина. Начинка — красный бархат. И самое главное — сверху должна быть съедобная фотография. Я вам сейчас скину снимок, он там просто невероятный. Мой котик. А рядом шар с сюрпризом.

Голосовое сообщение в мессенджере длилось сорок секунд. Вероника дослушала его, машинально вытирая влажной губкой столешницу. Клиентка по имени Алиса писала ей со вчерашнего вечера, забраковав один эскиз за другим. То цвет мастики казался ей «слишком дешевым», то шрифт для надписи «недостаточно страстным». Вероника терпела. Заказ был дорогим, а деньги в семье лишними не бывали. Особенно сейчас, когда детям нужны были репетиторы.

Телефон коротко звякнул. Пришло фото.

Вероника отложила губку, сполоснула руки под краном, вытерла их кухонным полотенцем и только потом разблокировала экран.

Она привыкла видеть на таких фотографиях чужие лица. Улыбающиеся мужчины на рыбалке, строгие начальники в костюмах, парни с гитарами. Но с этого снимка, слегка прищурившись от солнца, на нее смотрел ее собственный муж. Петр.

На нем была та самая темно-синяя рубашка-поло, которую Вероника купила ему на распродаже в прошлом месяце. На заднем фоне виднелись деревья какого-то парка. Петр улыбался так, как давно уже не улыбался дома — расслабленно, довольно, словно сытый кот.

Мир вокруг застыл. Внутри стало пусто, словно вымели все чувства. Удушливый, тяжелый воздух кухни, пропитанный запахами еды, стал невыносимым. Ей просто нужен был воздух. Она подошла к окну. С трудом повернув ручку, Вероника приоткрыла створку. В комнату ворвался свежий, ледяной ветер и шум улицы, возвращая ее к реальности.

Пальцы сами набрали ответное сообщение: «Фотографию получила. Качество хорошее, для печати подойдет. Какую надпись будем делать под фото?»

Алиса печатала долго. Видимо, ей очень хотелось выговориться, похвастаться перед незнакомым кондитером своей победой.

«Напишите: Победителю от его Музы. Знаете, мы ведь познакомились ровно год назад. Он тогда был такой потерянный. Жена у него — типичная клуша. Сидит дома, печет свои пироги, пилит его за каждую копейку. Ему с ней смертельно скучно. А я показала ему, что такое настоящая жизнь. В эту пятницу мы отмечаем год, он сказал, что наконец-то готов подать на развод. Так что этот торт — символ нашей победы. Сделайте его идеальным!»

Вероника перечитала текст дважды. В груди тянуло. Жена-клуша. Пилит за копейку.

«Сделаю в лучшем виде, — набрала она. — Уточните адрес и время доставки на пятницу».

«ЖК «Новая Рига», улица Строителей 14, квартира 84. К семи вечера. Он как раз приедет ко мне после работы».

**_

В коридоре щелкнул замок. Хлопнула входная дверь, затем раздался глухой стук брошенного на пол рюкзака. Петр вернулся с работы.

Из детской тут же выскочили одиннадцатилетний Денис и восьмилетний Маша.

— Папа пришел! — Маша повисла у Петра на шее.

Вероника вышла из кухни. Муж разувался, стягивая кроссовки без помощи рук, наступая на пятки. Обычный вечер. Обычный муж. Немного уставший, с легкой небритостью и привычным запахом метро и сигарет.

— Устал как собака, — выдохнул Петр, целуя Веронику в щеку. Его губы были сухими и холодными. — На работе завал, шеф опять лютует. Что у нас на ужин?

— Макароны по-флотски и салат, — ровным голосом ответила Вероника. — Иди мой руки.

Они сидели за столом. Петр ел быстро, жадно, заедая макароны овощами из салата. Вероника ковырялась вилкой в своей тарелке, наблюдая за тем, как он жует. Как двигаются его челюсти, как он хмурится, просматривая что-то в телефоне. Как он мог спать с другой женщиной целый год, а потом приходить сюда, есть ее ужин, целовать детей на ночь?

— Представляешь, охранник сегодня Машу в школу не пускал, — сказала Вероника, нарушив молчание. — Они там новые турникеты поставили, а у нее пропуск размагнитился. Пришлось мне подойти к директору, разбираться.

— Угу, — промычал Петр с набитым ртом. — Дурдом. Слушай, Ник, я забыл сказать. В пятницу у нас корпоративный выезд. Тимбилдинг, мать его. Шеф обязал всех быть. Так что я в пятницу прямо с работы поеду за город на базу отдыха. Буду в субботу к обеду.

Он сказал это так легко, так обыденно, даже не подняв глаз от экрана телефона. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Тимбилдинг? — переспросила Вероника. — Понятно. Вещи соберешь сам или мне сложить?

— Да там собирать нечего, — отмахнулся он. — Кинь в рюкзак чистую рубашку, белье да мыльно-рыльные принадлежности. Все равно там пьянка будет в основном.

Вероника молча встала и начала собирать грязную посуду. Она включила воду, губка привычно скользила по тарелкам. Обычная бытовая рутина. Раньше она раздражала, а сейчас давала странное чувство опоры. Пока руки заняты делом, мозг может холодно и четко планировать.

_**

В четверг утром, отправив детей в школу, Вероника приступила к заказу.

Красный бархат. Она методично просеивала муку, смешивала ее с какао и разрыхлителем. В дежа планетарного миксера взбивалось сливочное масло с сахаром. Мерный гул мотора заполнял кухню, заглушая мысли. Вероника добавила яйца, затем тонкой струйкой влила кефир с растворенным в нем алым красителем. Тесто приобрело глубокий, насыщенный цвет свежей крови.

Она разлила тесто по формам и отправила их в духовку. Пока бисквиты пеклись, занялась кремом. Сливочный сыр, сливки, сахарная пудра. Все движения были отточены годами практики.

Работать с мастикой и тестом в кольцах было неудобно — мелкая пудра и мука забивались под ободок. Вероника привычным жестом стянула с безымянного пальца правой руки золотое обручальное кольцо. Она положила его на полочку для специй и посмотрела на свою руку
на свою руку. Тонкая белая полоска на загорелой коже. След от кольца, которое она носила двенадцать лет.

— Скучная клуша, — прошептала она в пустой кухне и усмехнулась.

Бисквиты поднялись ровные, идеальные. Она остудила их, разрезала на коржи, пропитала, промазала кремом. Торт получился высоким, тяжелым, красивым. Кроваво-красный внутри, белоснежный снаружи.

Оставалось главное.

Вероника заказала съедобную печать в типографии, где всегда печатала картинки для тортов. Отправила фото Петра. Через час ей прислали макет. Петр с этой его сытой улыбкой.

Она распечатала еще одну картинку. Вторую. Нашла в своем телефоне. Семейное фото. Новогоднее. Петр, она, Денис и Маша. Все в дурацких колпаках. Петр держит Машу на руках. Денис показывает язык. Она сама там с уставшими глазами, но счастливая. Самая обычная семья.

И надпись она сделала другую. Не ту, что просила Алиса.

Она сделала два торта. Один — для Алисы. Второй — маленький, для себя.

Пятница. Шесть вечера.

Петр суетился в коридоре. Надел чистую рубашку — ту самую, белую, которую Вероника нагладила утром. Побрызгался ее же духами, которые она подарила ему на 23 февраля. Он думал, что она не заметит.

— Так, я поехал. Рюкзак собрала?

— Собрала, — Вероника стояла, прислонившись к косяку, и смотрела на него. — Слушай, Петь, а у вас там на тимбилдинге связь будет? А то вдруг что с детьми…

— Да какая связь, лес же! — он даже не посмотрел на нее, застегивая рюкзак. — Ну все, я опаздываю. Шеф уже звонит. Детей поцелую?

— Они у бабушки. Я же говорила.

— А, точно. Ну, пока, Ник. Не скучай.

Он чмокнул воздух рядом с ее щекой и выскочил за дверь.

Вероника постояла минуту, слушая, как затихают его шаги. Потом зашла в спальню, достала из шкафа свой лучший чемодан — красный, на колесиках — и начала складывать туда вещи Петра. Методично. Трусы, носки, рубашки, джинсы. Ту самую синюю поло. Его бритву. Его шампунь. Его зарядку от телефона.

Через двадцать минут чемодан был собран и стоял у двери.

В шесть тридцать Вероника взяла большой торт в коробке, маленький тортик в контейнере, ключи от машины и вышла.

ЖК «Новая Рига» был новым, пафосным. С шлагбаумом и консьержем. Вероника оставила машину у соседнего дома, чтобы не светить номера.

В 18:55 она стояла у двери квартиры 84. Руки в перчатках, чтобы не оставлять отпечатков на коробке. Она позвонила.

Дверь открыла Алиса. Вероника узнала ее по голосу и по фото в мессенджере — молодая, лет двадцать пять, в шелковом халатике, с накрученными локонами, с губами, сделанными у косметолога. Красивая. Ухоженная. Не клуша.

— Доставка торта, — сказала Вероника ровным, профессиональным голосом.

— Ой, да! Заходите! — Алиса всплеснула руками. — Я уже вся извелась! Он вот-вот приедет! Давайте скорее!

Вероника зашла в квартиру. Квартира была студия, но дорогая. С видом на город. На столе — свечи, два бокала, клубника, бутылка шампанского в ведерке со льдом. На кровати — лепестки роз. Все как в дешевом романе.

— Ставьте на стол! — командовала Алиса. — Ой, какой красивый! А где шар? Вы сделали шар с сюрпризом?

— Сделала, — сказала Вероника и открыла коробку.

На торте красовалось фото Петра. И надпись, которую заказала Алиса: «Победителю от его Музы». А рядом действительно стоял шоколадный шар. Большой, черный, блестящий.

— Ой, как шикарно! — Алиса захлопала в ладоши и тут же схватила телефон, чтобы сфотографировать. — Сейчас я ему скину! Он обалдеет!

— Не надо скидывать, — спокойно сказала Вероника. — Сюрприз испортите. Шар надо разбить. Молоточком. Прямо сейчас. Такой ритуал.

В коробке с тортом лежал маленький деревянный молоточек.

— Ой, точно! — Алиса схватила молоточек. — Я видела такое в ТикТоке!

Она замахнулась и с силой ударила по шару.

Шар треснул и развалился. Внутри него лежало не конфетти и не записка с признанием в любви.

Там лежало обручальное кольцо Вероники. То самое, с полочки для специй. И маленькая флешка. И распечатанная фотография — та самая, семейная, новогодняя, где Петр держит Машу на руках.

Алиса замерла с молоточком в руке.

— Что это… — прошептала она.

Вероника сняла перчатки.

— Это кольцо. Мое. Я носила его двенадцать лет. А это — флешка. На ней — видео с нашего регистратора. Как твой котик вчера заходил в наш подъезд и поднимался к нам в квартиру, пока я была у детей в школе. Он забыл, что у нас камера в коридоре стоит. Для детей. А это — фото его детей. Дениса и Маши. Которым он сегодня соврал, что уехал на тимбилдинг.

Алиса медленно подняла глаза на Веронику. Лицо ее стало белым под слоем тонального крема.

— Вы… вы кто?

— Я — скучная клуша, — Вероника улыбнулась. И в этой улыбке не было ни злости, ни истерики. Была ледяная, спокойная ярость. — Вероника. Жена Петра. Кондитер, у которой ты заказала торт. Тот самый торт, который должен был стать символом вашей победы.

В этот момент в дверь позвонили. Алиса вздрогнула.

— Это он, — прошептала Вероника. — Открывай. Праздник же.

Алиса на негнущихся ногах пошла к двери. Вероника осталась стоять у стола с тортом.

Дверь открылась. На пороге стоял Петр с букетом роз и бутылкой вина. Увидел Алису, улыбнулся своей сытой улыбкой кота.

— Привет, Муза…

И тут увидел Веронику.

Букет выпал из его рук.

— Ника?.. Ты… ты что здесь…

— Привет, победитель, — сказала Вероника. — С годовщиной вас.

Петр побледнел так, что стал серым. Он смотрел то на жену, то на торт с собственным лицом, то на кольцо в шоколадных осколках.

— Ника, я… я могу объяснить… это не то, что ты думаешь…

— А что я думаю, Петя? — Вероника взяла со стола маленький контейнер со вторым тортиком и открыла его. Там был маленький, аккуратный торт, тоже красный бархат. А на нем — та же семейная фотография и надпись: «Прощай, папа. Спасибо за тимбилдинг. Денис и Маша». — Я думаю, что ты год врал мне, детям, и этой девочке. Ты ей сказал, что я клуша, которая пилит тебя за копейку? А ты помнишь, за какую копейку я тебя пилила? За репетитора Денису, потому что у него тройка по математике. За сапоги Маше, потому что старые порвались. За твою маму, которой нужно лекарство от давления. Вот за эти копейки.

Она взяла флешку и бросила ее Петру. Он неловко поймал.

— Там еще и переписка твоя. Ты в общем компе не вышел из аккаунта. Я прочитала. Как ты жаловался, что я потолстела после родов. Как ты называл наш дом «болотом». Как ты писал, что ждешь, когда дети вырастут, чтобы уйти без алиментов. Все там.

Алиса стояла у стены и молчала. Потом вдруг сказала, тихо, но отчетливо:

— Ты сказал, что у тебя нет детей.

Петр дернулся.

— Алис, я…

— Ты сказал, что жена тебя не любит, что вы живете как соседи! А у тебя двое детей! И ты им врешь про тимбилдинг!

— Алиса, подожди, мы же…

— Уходи, — сказала Алиса. И посмотрела на Веронику. — Вы обе… уходите из моей квартиры. Оба.

Вероника кивнула.

— С удовольствием. Торт, кстати, оплачен. Можешь есть. Красный бархат, как ты хотела. Внутри — свежая кровь. Тебе должно понравиться.

Она взяла свой маленький тортик, закрыла контейнер и пошла к выходу. Проходя мимо Петра, она остановилась.

— Чемодан твой стоит у нашей двери. Ключи оставишь под ковриком. Я подала на развод сегодня утром. И на алименты. И на раздел имущества. Кстати, твой шеф — мой постоянный клиент. Он заказывает у меня торты на все корпоративы. Я ему сегодня тоже скинула видео с регистратора. Сказала, что ты заболел и на тимбилдинг не приедешь. Он очень расстроился.

Петр стоял, как парализованный.

Вероника вышла из квартиры, вызвала лифт и уехала. Она не плакала. Внутри было пусто и звонко, как после генеральной уборки.

Дома ее ждали дети — она забрала их от бабушки. Они сидели на кухне и ели тот самый маленький тортик с надписью «Прощай, папа».

— Мам, а папа правда больше с нами не живет? — спросила Маша, слизывая крем.

— Правда, зайка, — сказала Вероника и обняла их обоих. — Теперь мы будем жить втроем. И нам будет нескучно. Я вам обещаю.

— А торты ты все равно будешь печь? — спросил Денис.

— Буду. Только теперь — только для тех, кто этого заслуживает.

Через месяц суд развел их. Петр пытался вернуться, приходил с цветами, стоял под окнами, писал длинные сообщения про «бес попутал». Вероника не отвечала. Она заблокировала его везде, кроме чата про детей.

Алиса написала ей через неделю. Извинилась. Сказала, что выбросила торт в мусорку и рассталась с Петром в тот же вечер. Сказала, что не знала, что у него дети. Вероника ответила коротко: «Я тебе верю. Ты тоже жертва. Просто в следующий раз — проверяй паспорт, а не торт заказывай».

Заказы у Вероники пошли в гору. История про торт с сюрпризом разлетелась по району — Алиса рассказала подругам, подруги — еще кому-то. Все хотели торт «как у той Музы, только без драмы». Вероника смеялась и пекла. Красный бархат стал ее фирменным тортом.

А кольцо — то самое, обручальное — она не выбросила. Она переплавила его у ювелира и сделала из него две маленькие подвески — для Дениса и Маши. В виде ключиков.

— Это что, мам? — спросила Маша.

— Это ключи от нашей новой жизни, — сказала Вероника. — Где никто никого не называет клушей.

И это была правда.