T.2 Мой муж хотел подарить наши подарки*

*Ты обязана отдать все свадебные подарки моим родителям. На хранение — заявил муж.*

Переписанная история. Продолжение.

— Алин, давай без истерик. Завтра мама с отцом приедут и заберут все подарки к себе. Деньги тоже. Мама положит на свой счет, у нее процент хороший. Это не обсуждается. — Вадим сказал это, даже не подняв головы от телефона. На экране падали какие-то кристаллы, он с азартом в них тыкал.

Алина стояла посреди однокомнатной съемной квартиры босиком, в мягких тапочках, с чашкой чая. Вчера здесь был праздник. Сегодня пахло увядшими розами из букета невесты, лаком для волос и чужой едой, которую не успели убрать. На полу, у самой балконной двери, горою лежали коробки.

Кофемашина от ее отдела. Дорогущий комбайн от крестной. Робот-пылесос. Постельное из натурального шелка. И бабушкино серебро — вилки, ложки, тяжелый поднос. Дедушка, профессор, копил на него полгода с пенсии и вручил ей со словами: “Это тебе на всю жизнь, внученька”.

А в ящике комода, под полотенцами, лежал конверт. Толстый. Там было 980 тысяч. 700 тысяч дали ее родители — “на первый взнос”. 200 — тетя из Новосибирска. Остальное — друзья, коллеги. От родни Вадима — ноль рублей. Они подарили два пледа из синтетики с тиграми, набор эмалированных кастрюль с отколами на ручках и настенные часы, у которых отваливалась стрелка.

Свадьба была вчера. Банкет на 70 человек оплатил папа Алины. Платье купила мама. Костюм Вадима купили с карты Алины. Его мама на свадьбе встала и сказала тост: “Желаю невесте быть покорной, как и положено жене”.

А теперь ее сын, в растянутой футболке и трусах, заявляет, что все подарки должны переехать в гараж к его родителям.

— Повтори, пожалуйста, — тихо сказала Алина. — Я не расслышала.

Вадим раздраженно заблокировал телефон.

— Я говорю — все подарки отдаем моим родителям. На хранение. Так будет надежнее. А то ты начнешь все распаковывать, ломать, заляпаешь. У мамы в спальне сухо, а в гараже места полно. Деньги мама на счет кинет. Процент капает.

— Вадик, мы же договорились. Это на первый взнос по ипотеке. Мы на следующей неделе должны были в банк идти. Мы три месяца считали!

— Мало ли что мы договаривались! — он поморщился, как от зубной боли. — Ты теперь замужняя женщина, пора мозгами думать, а не занавесками. Какая ипотека сейчас? Ставка 20 процентов! Мы в кабалу залезем? У меня на работе реорганизация, между прочим.

— В пятницу ты хвастался, что тебе премию дали.

— Премия — это сегодня, а реорганизация — завтра! Короче, мы с родителями посовещались и решили. Семейный совет был.

— Без меня? Семейный совет без семьи?

— С моими родителями! — он повысил голос. — Они жизнь прожили, 30 лет вместе! Отец сказал: молодым надо окрепнуть, нечего шиковать. Поживем тут пока, на съемной. А деньги у мамы целее будут.

Алина смотрела на него и не узнавала. Полтора года она встречалась с вежливым, скромным парнем, который приносил ей кофе в постель, носил на руках, говорил “ты моя принцесса”. Где он? Перед ней сидел мелкий, жадный мужичок с бегающими глазками.

— Твои родители не вложили в свадьбу ни копейки, — сказала она медленно. — Ни одной. И теперь они будут хранить то, что подарили мои родители?

— Опять ты про деньги! — Вадим вскочил, покраснел. — Вы все, богатенькие, только деньгами и меряетесь! Мои родители меня вырастили! Образовали! А ты их кастрюлями попрекаешь! Мама была права! Она сказала: “Вадичка, если ты сразу деньги под контроль не возьмешь, она тебя сожрет! Она избалованная!”

— Ах, мама сказала…

— Да! Мама мудрая женщина! Завтра в 10 утра будь готова! Коробки в пленку заверни, чтоб в гараже пылью не покрылись. Деньги положи в серый ридикюль, мама его в прихожей оставила. И без фокусов. Ты теперь моя жена. И в нормальных семьях муж решает, где хранить бабки.

— А если я скажу нет?

— То пожалеешь! Не начинай войну на второй день после свадьбы! Что люди скажут? Что ты меркантильная стерва? Подумай!

Он гордо ушел в душ, включил воду и начал насвистывать марш Мендельсона.

Алина осталась стоять. Чай остыл. Внутри у нее сначала был шок, потом обида, потом пустота. А потом — ледяная, кристально чистая ясность. Как будто кто-то включил свет в темной комнате.

Она посмотрела на часы. 20:03. До приезда свекрови — 14 часов.

Она взяла телефон.

— Игорёк, привет. Спишь? Мне нужна Газель. Сейчас. И два крепких парня. Я ухожу от мужа.

Игорь — ее двоюродный брат, двухметровый, 120 кг, своя маленькая фирма по грузоперевозкам — не спросил “почему”. Он спросил только:

— Он тебя ударил?

— Хуже. Он решил меня обокрасть руками своей мамы.

— Адрес. Буду через 30 минут. Дверь никому не открывай.

Алина действовала как робот. Спокойно, быстро, без слез.

Достала конверт, пересчитала, убрала во внутренний карман куртки. Туда же — паспорт, диплом, свидетельство о браке, договор аренды квартиры. Квартира, к счастью, была оформлена на нее, отец оплатил три месяца вперед.

Достала два чемодана. Сложила только свое: одежду, обувь, косметику, ноутбук, книги. Ни одной его вещи не тронула.

Вода в душе стихла.

Вадим вышел, в полотенце на бедрах, с мокрой головой. Увидел чемоданы и остолбенел.

— Ты куда? Ты что устроила? Ты решила меня на понт взять? Думаешь, я буду за тобой бегать? Если выйдешь сейчас — обратно не пущу!

— Я и не собираюсь возвращаться, — сказала Алина, застегивая чемодан.

— Ты с ума сошла из-за каких-то коробок?! Ты семью рушишь! Ты будешь разведенкой! Кому ты нужна будешь?! — он начал орать, подошел близко, сжал кулаки. — Ты отсюда ничего не вынесешь! Это совместно нажитое! По закону половина — моя!

В дверь постучали. Три тяжелых удара.

Вадим дернулся.

Алина открыла. На пороге стоял Игорь. За ним — два парня в рабочих штанах.

— Привет, сестренка. Показывай, что грузим.

— Вот эти коробки, чемоданы в комнате. И с балкона еще.

— Стоять! — взвизгнул Вадим, пытаясь загородить проход. — Это грабеж! Я полицию вызову!

Игорь подошел к нему вплотную, положил огромную ладонь ему на плечо и чуть сжал. Вадим присел от боли и замолчал.

— Слышь, жених, — тихо сказал Игорь. — Вызывай. Приедет наряд, мы им покажем чеки на всю технику. Все на имя Алины и ее родителей оформлено. И договор аренды на Алину. А ты тут кто? Ты тут даже не прописан. Ты тут никто. Понял?

Вадим только кивал, белый как мел.

За 15 минут квартира опустела. Осталась только кучка хлама от его родни — пледы с тиграми, кастрюли, дешевые бокалы. И серый ридикюль свекрови.

Алина взяла ридикюль, открыла, показала Вадиму, что он пустой.

— Передай маме, что я возвращаю. Пусть хранит там свои кастрюли. Завтра подам на развод. Квартира оплачена до конца месяца, у тебя три недели, чтобы съехать. Ключи отдашь хозяйке. Прощай.

— Ты пожалеешь! На коленях приползешь! — крикнул он ей вслед, уже с безопасного расстояния.

Алина улыбнулась.

— Быть разведенкой на второй день — это не позор, Вадик. Это джекпот. Я потратила на тебя всего сутки жизни. Мне повезло.

*Что было дальше.*

В 10:00 утра во двор въехала старая Нива с прицепом. Из нее выплыла Тамара Петровна в парадном пальто с каракулем и прической цвета баклажана. За ней — Анатолий Иванович со скотчем и мешками из-под сахара.

— Давай, Толя, шевелися! Сначала деньги в банк, пока обед не начался, потом технику грузим! Кофемашину Светке продадим, пылесос себе заберу, нечего девке барствовать!

Они поднялись, Тамара Петровна забарабанила в дверь.

— Вадюша, открывай! Мы приехали!

Дверь открыл помятый Вадим. С синяками под глазами и отпечатком от дивана на щеке.

— Где Алина? Где коробки? — рявкнула свекровь, влетая в квартиру и застывая.

Квартира была пуста. Только ее ридикюль на полу и записка в нем: “Дорогая Тамара Петровна! Подарки переданы их законной владелице. Ридюкюль возвращаю. Учите сына варить кашу. Счастливо!”

— Где миллион?! — завизжала Тамара Петровна так, что соседская собака залаяла.

— Ушел, мама. Все ушло. И Алина ушла. На развод подала, — пробормотал Вадим.

— Как ушла?! Ты мужик или тряпка?! Толя, звони в полицию! Нас обокрали!

Вадим вдруг сорвался:

— Кого обокрали?! Что там твое было?! Ничего! Ни одной кастрюли твоей там не было! Ты мне жизнь сломала своими советами! “Забери деньги, забери технику”! Теперь у меня ни жены, ни денег, ни квартиры скоро не будет! Довольна?!

Анатолий Иванович почесал затылок, поднял ридикюль и сказал философски:

— Ну, мать, хоть ридикюль целый. Поехали, борща сваришь.

Алина в это время сидела в кофейне на солнечной террасе. Перед ней был капучино и круассан. На коленях — блокнот с адресами риелторов. Телефон пискнул: “Доченька, мы все знаем. Ты все правильно сделала. Гордимся. Ждем на яблочный пирог. Папа”.

Она допила кофе и пошла по улице. Легкая, свободная.

Развод оформили быстро. Брак был меньше месяца, детей не было, делить нечего — все чеки у нее. Судья только покачала головой, когда Вадим попытался отсудить половину конвертов, и отказала. Его родня пыталась звонить ее родителям, жаловаться, что “девочка из богатой семьи зажралась”. Отец Алины просто положил трубку.

Через два месяца Алина нашла однушку в ипотеку. Да, первый взнос — те самые 980 тысяч — пригодился. Кофемашину она оставила себе, комбайн подарила маме, а дедушкино серебро положила в сейф в банке — до особого случая.

Вадим вернулся жить к маме. Тамара Петровна теперь каждый день пилит его, что он “упустил золотую жилу”. Он так и работает с реорганизациями и кристаллами в телефоне.

А Алина иногда вспоминает тот вечер. И понимает одну простую вещь: если человек показывает свое истинное лицо на второй день после свадьбы, надо сказать ему спасибо. Он сэкономил тебе 10 лет жизни.

Иногда самое дорогое, что могут подарить тебе на свадьбу — это возможность уйти. И она этим подарком воспользовалась.