Приготовь всё к юбилею так, чтобы столы
— Приготовь всё к юбилею так, чтобы столы ломились от еды, — заявила свекровь. — Я не могу ударить лицом в грязь перед родственниками.
Анне было тридцать четыре. Бухгалтер. Муж Дима — дальнобойщик. Сыну Алёше семь, учится в первом классе. Свекровь Галина Сергеевна жила в двадцати минутах ходьбы и приходила каждый день, будто на работу. Квартира у неё своя, пенсия, здоровье отличное, и твёрдая мысль в голове: невестка обязана.
В конце сентября она вошла без звонка и с порога сказала:
— Через месяц мне пятьдесят пять. Накрой так, чтобы еда со столов валилась. Родня приедет, опозориться не имею права.
Анна помешивала суп и, не оборачиваясь, спросила:
— Сколько людей будет?
— Двадцать пять — это родня. Плюс бывшие коллеги, соседи. В общем тридцать пять. Бери с запасом.
Анна выключила конфорку. Бульканье стихло.
— А готовить кто будет?
— Ты, Анечка. Ты же жена, хозяйка. Я уже всем объявила — банкет дома, не ресторан. Мои подруги такие застолья устраивают — за уши не оттянешь. А ты чем хуже?
Анна глянула на календарь. Отчёты, родительское собрание, стоматолог, квартальный баланс.
— Галина Сергеевна, я работаю пять дней в неделю. С Алёшей уроки. Я в одиночку тридцать пять человек не потяну.
— Ой, да брось. Я тебя один раз прошу. У других трое детей и всё успевают. А у тебя один. Да и Дима у нас молодец. Я ему позвоню, он подтвердит.
Дима подтвердил ровно то, чего и ждала свекровь. Анна поймала его в рейсе:
— Ну приготовь, что там сложного. Мама редко о чём просит. Салатов нарежешь и ладно.
— Тридцать пять человек, Дим.
— Так найми кого-то. Ленку зови.
Ленка — подруга, медсестра, сутки через двое. Анна сбросила звонок и сунула руки под кипяток. Мыла тарелку. Кожа сначала покраснела, потом побелела. Она смотрела и думала, что внутри пусто.
Через два дня свекровь принесла тетрадь в синей клеёнке. На обложке шариковой ручкой: «Столы должны ломиться. Юбилей. 55 лет».
— Я тебе всё расписала. Меню, список, сервировку. Чтобы тебе легче было. Тебе только приготовить.
Анна открыла. Девять салатов. Три горячих. Заливное. Фаршированная рыба. Пять пирогов. Десерты. Нарезки. Соленья. В конце итог красными чернилами: 35 000.
— А продукты кто покупает? — спросила Анна.
— У вас же есть накопления. Это же мой юбилей, Анечка. Я вас с Димой вырастила. Неужели для матери пожалеешь?
— Мы на спорт Алёше откладывали.
— Спорт потерпит. Юбилей один раз бывает.
Тетрадь переехала на подоконник. На обложке жирное пятно, угол загнут. Анна видела её каждый вечер у раковины. Неделя прошла. Вторая.
Она попыталась договориться. Пришла с расчётами: четыре салата, одно горячее, торт купить — пятнадцать тысяч.
— Четыре салата? — свекровь поджала губы. — Решат, что мы бедствуем. Нет. Готовь по списку. И торт пеки сама. У тебя он всегда выходит. Зачем деньги тратить?
— Я на тридцать пять человек не пекла ни разу.
— Значит, научишься. Настоящая женщина всё умеет.
Вечером Анна сидела на диване, руки на коленях, и смотрела на тетрадь. Потом набрала Диму.
— Дим, мне одной не справиться. Возьми отпуск на неделю.
— Ты с ума сошла? У меня рейсы до декабря. Послушай, вы, бабы, это как-то сами. Салаты, пирожки. Я там что, мешаться буду?
— Сами, — сказала она.
— Ну вот. Я в тебя верю.
Позвонила тётя Зина из области:
— Анечка, ты уж выложись. Галя всем уши прожужжала — столы ломиться будут. Мы билеты взяли. Муж мой рыбу любит, сделай побольше. И сладкого. Дети пирожные ждут.
Анна положила трубку и открыла тетрадь. Девять салатов. Три горячих. Заливное. Рыба. Пять пирогов. Торт.
Снова набрала свекровь:
— Может, кто из родни поможет? Приедут пораньше — нарезку сделают, столы накроют.
— Гости должны отдыхать. А ты хозяйка — вот и крутись. Или хочешь меня опозорить?
— Не хочу.
— Вот и славно. Когда семью любят, всё получается. Ты нашу семью любишь?
Анна молчала. В трубке сопение. Она сбросила.
За неделю до даты Дима заехал. Поужинал, завалился к телевизору. Анна села рядом и забрала пульт.
— Дим, у меня посуды не хватит. Холодильник один. Я за ночь не успею. Давай столовую закажем? Даже дешевле выйдет.
Он, не отрываясь от экрана:
— Ань, хватит. Мать хочет по-домашнему. Сделай ей праздник. Чего ты как чужая? У всех нормальные жёны, а у меня одни проблемы. Салаты, пирожки — подумаешь.
— Подумаешь, — повторила она и ушла на кухню.
Ночью не спала. Тетрадь на тумбочке. Синяя клеёнка блестит от фонаря. Стоило закрыть глаза — перед ними список: «заливное», «фаршированная», «мимоза», «оливье».
За день до юбилея Анна взяла отгул, отвезла Алёшу к маме, скупилась на последние деньги. Про сапоги сыну забыла. В десять утра встала к плите. К трём дня спину скрутило. В семь села на пол — торт треснул, крем потёк, корж развалился. Она уткнулась в рукав, потом поднялась, залепила торт мастикой, прикрыла цветами. Руки тряслись. В четыре утра поставила последний пирог.
К двенадцати гости набились в квартиру свекрови. Тётя Зина с мужем, племянники, соседи, бывшие коллеги. Галина Сергеевна в платье цвета фуксии принимала цветы и сияла. Анна стояла у плиты. Фартук в муке, волосы мокрые, лицо бледное.
— Анечка, неси оливье! Селёдку! Мимозу!
Она носила. За столом нахваливали:
— Галя, повезло тебе с невесткой! Всё своими руками? Удивительно!
— А сама-то сядет? — спросила кто-то из дальних.
— Она хозяйка, ей некогда. Анечка, горячее давай!
…— Анечка, горячее давай! Салаты не кончаются!
Анна кивала, вытирала руки о фартук и шла на кухню. В квартире свекрови было душно. Окна запотели. На столе гора грязных тарелок росла быстрее, чем пустели блюда.
Галина Сергеевна сидела во главе стола, принимала комплименты и подливала всем вино.
— Это всё Анечка, — говорила она громко. — Золотые руки. И работает, и дома, и для семьи. Учитесь, девочки.
— А муж где? — спросила тётя Зина.
— В рейсе, — ответила Галина. — Работает, кормит семью. А Аня тут, за нас.
Анна в этот момент резала торт на кухне. Треснутый, замазанный цветами. Нож скользил. Она порезалась. Кровь капнула на крем. Она быстро слизнула, обмотала палец салфеткой и понесла торт в зал.
— Смотрите, какой торт! — объявила свекровь. — Сама пекла! Всю ночь не спала!
Гости зааплодировали.
Анна поставила торт и хотела уйти, но свекровь поймала её за локоть.
— Сфотографируйся с нами, Анечка.
— Мне надо на кухню…
— Сфотографируйся! — голос стал жёстким.
Щёлкнули. На фото Анна стоит сбоку, в фартуке, с перебинтованным пальцем, и улыбается одним уголком рта.
Гости ели до семи вечера. Потом начали расходиться. Кто-то помог убрать два блюда. Большинство сказали «спасибо» и ушли.
В девять вечера квартира опустела. На столе горы грязной посуды, крошки, пятна от вина. В холодильнике остатки. На полу обёртки.
Галина Сергеевна села на диван, обмахивалась веером.
— Устала, — сказала. — Но как хорошо прошло! Все в восторге. Ты молодец, Анечка.
Она даже не посмотрела на кухню.
Анна молчала. Собрала мусор в три пакета. Вынесла. Вернулась. Включила воду и стала мыть.
В одиннадцать пришёл Дима. С рейса. Бросил сумку.
— Ну как?
— Нормально, — сказала Анна, не оборачиваясь. Пена стекала по рукам.
— Мать довольна?
— Довольна.
Дима поел холодного, завалился спать.
Анна легла в три ночи. Не раздеваясь.
Утром свекровь пришла в восемь. С пакетом.
— Вот, тебе гости передали. Банка огурцов и пирог.
Положила на стол и села.
— Слушай, Анечка. В марте у тёти Зины юбилей. 60 лет. Надо бы тоже стол накрыть. Ты же уже знаешь как.
Анна стояла у раковины. Вода капала.
— Не буду, — сказала тихо.
— Что?
— Не буду готовить.
Галина Сергеевна нахмурилась.
— Ты чего?
— Я сказала. Не буду.
— Ах ты… — свекровь встала. — После всего, что я для вас сделала?
— Что вы сделали?
— Да я вас вырастила! Диму на ноги поставила!
— Диму вырастили вы. А я вырастила себе мужа сама. И сына. Одна.
— Наглая! — свекровь схватила сумку. — Вот Диме расскажу. Он тебе покажет.
— Рассказывайте.
Дверь хлопнула.
Дима пришёл вечером. С порога:
— Ты чего матери наговорила? Она в слезах.
— Правду.
— Какую правду? Она праздник хотела. А ты истерику.
Анна повернулась. На столе лежала синяя тетрадь. Открытая.
— Вот. Читай. Девять салатов. Три горячих. Торт. На тридцать пять человек. Одна.
Дима полистал.
— Ну и что? Мать просила.
— А ты?
— А что я? Я работаю.
— Ты мой муж.
Он молчал.
— Выбирай, Дим. Или я. Или твоя мама командует моей жизнью.
— Ты с ума сошла. Это же мать.
— А я кто?
Он ушёл спать в зал.
Ночью Анна собрала сумку. Свою и Алёшину.
Утром, когда Дима уехал, позвонила маме.
— Мам, можно мы поживём у тебя?
— Что случилось?
— Надоело быть прислугой.
Через два дня она подала на развод.
Галина Сергеевна звонила каждый день.
— Вернись. Подумай о сыне. Без отца ему плохо будет.
Анна не брала трубку.
Дима пришёл через неделю. Помятый.
— Ань, давай как-то… без этого. Мать погорячилась.
— А ты?
— Я дурак. Прости.
— Ты не дурак, Дим. Ты трус. Тебе легче, когда я молчу и мою.
Он ушёл.
Развод дали через два месяца. Квартиру оставили Анне — она была приватизирована на неё и Алёшу. Дима платил алименты. Неохотно, но платил.
Галина Сергеевна полгода не разговаривала. Потом прислала смс: «С днём рождения, внук».
Анна ответила: «Спасибо». И заблокировала.
Жизнь вошла в новый ритм. Тяжело первые полгода. Деньги, работа, школа, кружки. Но тишина. Никто не приходил без звонка. Никто не требовал.
Через год Анна встретила Сергея. Инженера. Вдовец. Дочь-студентка.
Он пришёл к ней домой с цветами и сказал:
— Я мою посуду. И готовлю. И уроки с сыном могу сделать. Если ты не против.
Анна посмотрела на него и впервые за долгое время засмеялась.
Через два года они поженились. Скромно. В ЗАГСе и кафе на десять человек.
Галина Сергеевна не пришла. Прислала конверт с деньгами. Через соседку.
На новоселье у Анны и Сергея Галина появилась сама. С тортом из магазина.
Постояла в дверях.
— Можно?
— Можно, — сказала Анна.
Сели за стол. Маленький. На шесть человек.
Галина смотрела, как Сергей режет салат, как Алёша помогает ему.
— Ты, значит, теперь…
— Замужем, — кивнула Анна. — За хорошим человеком.
Галина кивнула.
— Я тогда… дура была. Думала, если командовать — значит любить.
— А надо было спрашивать, — сказала Анна.
— Знаю теперь.
Они пили чай. Без неловкости. Почти.
Через полгода Галина Сергеевна слегла. Инсульт. Лёгкий.
Анна узнала от соседки. Приехала в больницу. Принесла бульон.
Галина лежала, смотрела в потолок.
— Зачем пришла?
— Потому что ты мать Димы. И бабушка Алёши.
— А я тебе жизнь испортила.
— Испортила. А потом я её починила. Сама.
Галина заплакала. Впервые при Анне.
— Прости меня, Аня.
Анна взяла её сухую руку.
— Простила. Давно.
После больницы Галина жила одна. Но теперь звонила перед тем, как прийти. И приносила не указания, а пирожки.
На юбилей Галине исполнилось 60.
Праздновали в кафе. На 15 человек. Заказали кейтеринг.
Галина встала с бокалом.
— Хочу сказать тост. За невестку. За Аню. Которая научила меня, что любовь — это не когда тебе служат. А когда тебя уважают.
Анна кивнула. Глаза были мокрые.
Алёша вырос. Поступил в колледж. На программиста.
Иногда приходил к бабушке Гале. Чинил ей кран.
— Ба, а помнишь, как ты заставляла маму столы накрывать?
— Помню, — вздыхала Галина. — Дура была.
Дима женился во второй раз. На женщине с двумя детьми. Звонил Алёше по праздникам.
С Анной виделись на школьных собраниях. Вежливо.
Однажды, разбирая антресоли, Анна нашла ту самую синюю тетрадь.
Открыла. «Столы должны ломиться».
Посмотрела долго. Потом порвала и выбросила.
Вечером Сергей спросил:
— Что делаешь?
— Прошлое выкидываю, — ответила Анна.
— А будущее?
— А будущее мы сами готовим. Без рецептов из тетрадей.
И пошла на кухню. Готовить ужин. На четверых. Для себя, для Сергея, для Алёши и для его сестры, которая осталась у них на выходные.
На плите тушилось рагу. Простое. Вкусное.
И никто не требовал, чтобы столы ломились.
Требовалось только одно — чтобы за столом было тепло.
