Яна лежала на обочине. Она только что пришла
Яна лежала на обочине. Она только что пришла в себя. Ныло разбитое в кровь лицо, саднило выбитое плечо. Всё тело было одной большой раной.
Боль туманила сознание. Яна периодически забывалась, потом вновь возвращалась в реальность…
— Идём, милая, домой. Нагулялась сегодня? Не будешь капризничать, как вчера? А, Зойка? — старуха Семёновна привычно разговаривала со своей козой.
Они шли с дальней поляны, где трава была посочней и машины с их вредными выхлопами подальше.
Вдруг в траве Семёновна увидела то, от чего затряслись её старые руки и ноги.
— Господи святый! Да что ж это… Да как же это…
Пожилая женщина услышала, как застонала девушка, лежавшая на обочине дороги.
— Живая?! Ох, Боже мой! Скорую надо! Сейчас, сейчас… да где же он!? А, вот нашла, — Семёновна вытащила откуда-то из-под передника старенький сотовый телефон, подаренный ей внуком.
Вызвав врачей, Семёновна пыталась хоть чем-то помочь бедолаге. Она видела, что у девушки всё лицо было в крови. Пожилая женщина достала платок и пыталась вытереть кровь.
Тут Яна опять застонала и, увидев рядом с собой бабушку, произнесла: врач… мне нужен врач.
— Едут, едут, милая. Скорую помощь уже вызвала, всё обсказала. Сейчас прибудут, потерпи.
— Ребёнок…- Яна опять теряла сознание. — Мой ребёнок…
— Какой ребёнок? — всполошилась Семёновна. — Не было с тобой никого. Одна ты тут лежала.
А потом взгляд её упал на живот девушки. Боже мой! Да она на сносях!
Прибывшей бригаде скорой помощи Семёновна первым делом сообщила, что пострадавшая девушка беременная.
— Спасибо, бабушка, вам за помощь. Всё сделаем, всё, что в наших силах…
Яна очнулась на больничной койке. Проводки, трубочки, капельница в вене. Реанимация — поняла она.
— Что такое? — провела она рукой по животу и её обдало жаром. Где ребёнок? Где моя девочка?
В этот момент в палату зашла медсестра.
— Очнулись? Вот и хорошо, а то мы уже не знали, что и думать.
— Где мой ребёнок? Что с ним? Он жив? Почему вы молчите? Отвечайте! Моя девочка выжила?
— У вас были очень тяжёлые травмы…. — Женщина замялась. — Поймите, мы за вашу жизнь боролись несколько дней. К сожалению, ваш ребёнок погиб. Он умер ещё во время трагедии на дороге. Вас же машина сбила, по-моему? К вам придут из полиции по этому вопросу, чтобы опросить, но это позже…
Яна не слышала больше ничего после слов о том, что её девочка умерла. Погибла, так и не родившись. Из-за этого садиста. Её отца…
Она вспомнила весь последний день перед трагедией, до минуты… Хотя думать об этом было больно. Невозможно…
Кирилл задумал её убить, теперь она это понимала. Его не остановило даже то, что она донашивала ребёнка. Их дочку.
—
Яна познакомилась с Кириллом два года назад. Красивый, высокий, с машиной, с квартирой в городе. Он говорил, что любит её безумно, что она — его судьба. Мама Яны умерла рано, отца она не знала, жила с бабушкой в деревне, потом уехала учиться в колледж в райцентр. Для неё, девочки из деревни, внимание такого городского парня было как сказка.
Сначала всё было красиво. Цветы, рестораны, он возил её на море. А потом он начал её ломать.
Сначала — мелочи. “Не надевай эту юбку, ты в ней как проститутка”. “Не общайся с этой подружкой, она на тебя плохо влияет”. “Почему ты не ответила на звонок за 5 минут? Ты меня не уважаешь?”
Потом — контроль. Он забрал её телефон, поставил пароль, читал все сообщения. Заставил бросить подработку в кафе — “моя женщина не должна работать официанткой”.
А потом начались толчки. Сначала лёгкий — в плечо, когда она “не так посмотрела”. Потом пощёчина — когда она пересолила суп. Он всегда извинялся, плакал, дарил дорогие подарки и клялся, что больше никогда.
Когда Яна узнала, что беременна, она думала, что всё изменится. Что он обрадуется, станет мягче.
Кирилл обрадовался. Первую неделю. А потом сказал:
— Делай аборт. Мне ребёнок сейчас не нужен. У меня бизнес, у меня планы. Какая дочка?
Яна отказалась. Тогда начались настоящие побои. Он бил по животу, зная, куда бьёт. Говорил: “Всё равно выкидыш будет, сама виновата”.
Она сбежала к бабушке Семёновне в деревню. Ту самую, которая потом нашла её с козой Зойкой. Семёновна — не родная бабушка, а соседка, которая знала Яну с детства и всегда называла внученькой.
Кирилл приехал за ней через неделю. Упал на колени, рыдал, клялся, что пойдёт лечиться, что хочет эту девочку, что уже и имя придумал — Мирослава.
Яна поверила. Дура. Поверила, потому что на восьмом месяце уже тяжело одной, потому что хотелось, чтобы у дочки был отец.
В тот последний день он сказал:
— Поехали, покажу тебе дом, который для нас строю. За городом. Ты будешь там хозяйкой.
Она села в его машину. Он вёз её долго, по трассе, потом свернул на просёлочную дорогу, где нет ни камер, ни людей.
— Кирилл, куда ты меня везёшь? — спросила она, и холодок пробежал по спине.
— Туда, где тебя никто не найдёт, — сказал он и ударил её. Прямо в машине. По лицу. Потом вытащил из машины, бросил на обочину и начал бить ногами. По животу. По голове. Приговаривая: “Ты мне всю жизнь испортила, тварь, ты и твой ублюдок”.
Потом сел в машину и переехал её ногу. Не до конца, по касательной, но достаточно, чтобы она потеряла сознание от боли. И уехал. Оставив умирать на обочине, уверенный, что никто там не ездит и что к утру она истечёт кровью вместе с ребёнком.
Он не знал, что каждый вечер там ходит старуха Семёновна со своей козой Зойкой, потому что там трава посочнее.
—
В реанимации Яна лежала три дня. На четвёртый пришёл следователь. Молодой парень, лет 25, с добрыми глазами.
— Яна, вы помните, что случилось? Вас сбила машина, вы говорите?
Яна посмотрела на него и впервые за эти дни заговорила твёрдо, без слёз.
— Меня пытался убить мой сожитель. Кирилл Лосев. Он бил меня и переехал машиной. Он убил мою дочь. Запишите.
Следователь записал. И завёл дело не как ДТП, а как покушение на убийство двух лиц, в том числе беременной женщины.
Кирилла задержали в тот же день. Он уже пил в своей квартире с друзьями и рассказывал, как “отделался от проблемы”. На его машине нашли кровь Яны и следы протектора, совпадающие с травмой ноги. На его руках — ссадины от её сопротивления.
Суд был через полгода.
Яна к тому времени вышла из больницы. Она хромала, на лице остался тонкий шрам от рассечения брови, но она была жива. Она жила у Семёновны. Та выходила её, как родную внучку, поила козьим молоком, заставляла есть.
На суде Яна стояла и смотрела ему в глаза.
Кирилл сначала врал, что она сама выпрыгнула из машины, потом, что она упала. Но когда показали фото с обочины, где чётко были видны следы его ботинок на её кофте, и когда Семёновна, дрожащим голосом, рассказала, как нашла “девочку, которая просила врача и ребёнка”, он замолчал.
Его посадили на 14 лет. По статьям — покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, с особой жестокостью.
После приговора Яна вышла из здания суда и вдохнула полной грудью. Впервые за год.
Семёновна ждала её у входа с Зойкой на поводке.
— Ну что, внученька? — спросила она.
— Всё, баб Семён. Теперь всё.
— Пойдём домой. Я блинов напекла. С козьим молоком.
Они шли по дороге, и Яна, прихрамывая, держала старуху под руку.
Через год Яна поступила в медицинский колледж. На фельдшера. Она сказала Семёновне:
— Я хочу помогать таким, как я. Девочкам, которых никто не слышит. Чтобы они знали, что можно уйти. Что есть обочина, где ходит бабушка с козой.
Она так и не смогла больше иметь детей — травма была слишком тяжёлой. Врачи сказали — почти невозможно. Она плакала одну ночь, а потом сказала:
— Значит, буду любить чужих.
Сейчас Яне 26. Она работает фельдшером скорой помощи в том же районе. И когда диспетчер говорит: “Женщина, 30 недель, побои, обочина, трасса на Лесное”, она первая кричит: “Я поеду! Я поеду!”
Она приезжает и берёт таких девочек за руку, как когда-то её взяла за руку Семёновна.
— Живая? — спрашивает она. — Сейчас, милая, сейчас… Скорую я уже вызвала. Всё будет.
А дома её ждёт Семёновна, уже совсем старенькая, и коза Зойка, уже третья Зойка, но всё такая же капризная. И на стене в их избе висит маленькая рамочка, а в ней — УЗИ-снимок. Девочка Мирослава, 34 недели.
Снимок, который Яна не выбросила.
Потому что даже если твоего ребёнка убили, он всё равно был. И он навсегда останется твоей дочкой.
